наш дом…
– У тебя сумка есть?
От неожиданности у Бо кольнуло в сердце.
– Что?
– Нужна сумка. Не прямо же так его нести.
Ника стояла на лестнице с не менее испуганными, чем у Бо, глазами. Одной рукой она держалась за перила, в другой, безвольно повисшей, сжимала пистолет.
– В багажнике должен быть пакет, – осторожно ответила Бо. – Вот только…
Ника спустилась странной виляющей походкой. Кажется, у нее подкашивались ноги. Оказавшись рядом, она медленно села на нижнюю ступеньку и привалилась плечом к стене, словно марш-бросок на второй этаж отнял у нее все силы.
Несмотря на то что эхо мелодии музыкальной шкатулки все еще гуляло по комнатам, Бо пыталась рассуждать здраво.
– Только если меня остановят – а меня остановят – эту штуку сразу найдут. Поэтому дальше пойдем пешком. Отсюда до Нестерова минут двадцать.
Ника не ответила. Закрыла глаза. Оружие она держала на коленях.
– Ник, – прошептала Бо. – Ты знаешь, кто такая Аля Каменская?
– Аля? Не-а, не знаю, – слабым голосом отозвалась та. – Каменские построили этот дом, снаружи есть табличка. Только инициалы другие – «О. И.» Может быть, Аля – их дочь?
– Наверное, – согласилась Бо, которой захотелось убежать отсюда прямо сейчас. – Как думаешь, что с ними случилось после революции?
– Я читала, что они уехали в Москву. Бросили дом со всей мебелью, а самое ценное замуровали под лестницей.
Бо покосилась в указанную сторону.
– Не напрягайся, – приглушенно усмехнулась Ника. – Клад уже нашли и забрали в музей. А тот, кто его нашел, поплатился за это ссылкой. И вроде бы призраков тут видели… Но это так, байки. Ты ведь не веришь в призраков?
Еще и издевается! После всего, что она узнала за последнюю неделю, Бо была готова поверить во все что угодно, включая эльфов, гномов и крылатых радужных пони.
– Пошли отсюда, а? Не дом, а могила.
– Дом как дом, – не согласилась Ника. Встала, но вместо того чтобы двинуться к выходу, снова начала подниматься по лестнице. Оглянулась и пояснила в ответ на вопросительный взгляд Бо: – Антон так рано не появится. Лучше подождать здесь. Наверху есть диван.
Мгновенно оценив соотношение двух возможных зол – остаться одной внизу или пойти вместе с Никой – Бо поспешила за ней.
Помещения второго этажа не блистали даже былым богатством. Пустые комнаты не радовали глаз ни одной приметой старины, видимо, пострадав от советского ремонта сильнее холла. В одной из них и правда приткнулся к стене продавленный дерматиновый монстр, рядом балансировал на трех с половиной ножках заурядный письменный стол. Его выдвинутый нижний ящик напоминал челюсть питекантропа.
Ника первой уселась на диван, подтянула колени к груди и обхватила их руками. Бо устроилась рядом в надежде хоть немного согреться. От резких порывов ветра потрескивали оконные рамы, в трубах завывало. Бо напрягала слух в попытке различить механическое позвякивание, но единственным звуком был шум непогоды.
– Есми тут нет, – сказала Ника. Если и хотела успокоить, то неудачно – любой разговор о призраках, мертвецах или чертях с ведьмами в этих стенах был заведомо плохой идеей. – Игни с Антоном жили здесь некоторое время. Если бы кто-то и был, то уже отправился бы на изнанку города.
– Я тебя не понимаю.
Это прозвучало недружелюбно, но Бо и не собиралась делать вид, что Ника ей симпатична. Слишком хорошо она помнила выражение лица Машеньки, когда та в спешке покидала больничную палату. Она ведь действительно верила в то, что у них много общего с Антоном-первым (чтобы самой не запутаться, Бо решила называть его так, как сказала Машенька – Игни).
Впрочем, Ника, похоже, ничего не заметила.
– У нас много времени, – произнесла она так же ровно, как и раньше. – Я могу объяснить. Хотя ты наверняка не поверишь.
– Валяй, – согласилась Бо и устроилась поудобней. Сидеть, прижавшись друг к другу плечами, оказалось довольно тепло, и она, согреваясь, понемногу начинала клевать носом.
– Ты как-то спрашивала, почему Игни с Антоном так похожи. Тогда я тебе не ответила.
– Угу.
– Так вот, это потому, что недавно они были одним человеком. Точно так же, как и та девушка, которую ты караулила в магазине, а потом катала по городу, чтобы я смогла вернуться домой, – не моя сестра-близнец.
Бо дернула плечом, что должно было означать удивление.
– Она – это я.
– Ты сама себе противоречишь, – несмотря на полусонное состояние, Бо не оставляла попыток логически положить собеседницу на лопатки. – В то время, как она сидела у меня в машине, ты была уже дома. Иначе кто мне условный сигнал подавал? Три раза свет выключал кто? Твоя мама ничего не знала про этот наш уговор! Значит, ты – это ты, а она – это она. В смысле… Тьфу. Вас двое. И Антонов наверняка тоже. И зря мы тут время тратим, надо идти к нему прямо сейчас и…
Что именно «и», Бо пока что не знала.
– Не понимаешь, – вздохнула Ника. Впрочем, сама Бо на ее месте уже психанула бы, а эта ничего, терпеливая. – Ладно, смотри сюда.
Бо скептически уставилась на полу старенького Никиного пальто, которую та разгладила рукой на коленке.
– Вот это – лицо города. Сторона живых. А вот… – с этими словами Ника перевернула ткань подкладкой вверх, – изнанка. Сторона Есми.
– Мертвых?
– Скорее, неживых. Не все, кто умирает, становятся Есми. Иногда человек не успевает понять, что умер. Или что-то слишком сильно держит его здесь, в нашем мире. И тогда он как бы застревает между жизнью и смертью. Он привязывается к месту своей гибели и не может его покинуть. Это довольно мучительно, потому что Есми по-прежнему чувствуют. Они тоскуют по близким и стремятся существовать, как раньше. Иногда они веками бродят там, где расстались с жизнью. Единственный способ для них прекратить эту пытку – уйти на изнанку города и там заново пережить свою смерть, чтобы освободиться и…
Ника резко за что-то дернула, в ее пальцах оказалась одна-единственная тоненькая нить, едва заметная в полумраке комнаты.
– Перестать быть теми, кем они себя помнят. Утратить прежний физический облик. Получить шанс на новую жизнь… Вот как если разорвать эту ткань на тысячи ниточек и выткать из них новую, непохожую на прежнюю, но состоящую из нее же. Ясно?
– Хм-м…
Услышанное напоминало краткое содержание мистического романа.
– Ну так вот. Есми не могут оказаться на изнанке по собственному желанию, но некоторые люди способны их видеть и отправлять на ту сторону. Другие неживые. Двоедушники. Такие, как Антон, Игни… Или я.
Бо помалкивала. Ее вдруг осенило, что все это – часть какой-то игры, в которую сама Бо угодила по ошибке. Лицо и изнанка города… Неживые… Двоедушники… Звучит как легенда к городскому квесту. А дальше – вот тебе ключ, отыщи Антона Князева, найди локацию и зачекинься, достань предмет, передай другому… Все эти множественные Ники и Антоны, скорее всего, и правда близнецы, а пистолет – бутафория.
– Слушай, я, наверно, домой пойду. Работа, знаешь ли. Рано вставать…
– Иди, – легко согласилась Ника. – Пятнадцать суток ареста или лишение прав? Что тебе больше нравится?
Бо тормознула почти у порога. ДТП было настоящим. Такое не подстроишь. Вот тогда-то ее и вписали в сценарий этого чертова квеста – в качестве игрока вслепую…
Где-то совсем недалеко, в одной из соседних комнат, гулко звякнуло. Тишину особняка разорвала уже знакомая хрипловатая мелодия старинного вальса.
– Вы нарочно это делаете? – взвилась Бо. – Ты и твои друзья?
На этот раз страха не было – он уступил место злости и желанию немедленно разоблачить организаторов дурацкой игры. Бо уже готова была пойти туда и своими глазами увидеть того, кто вращает ручку шарманки или что там у него было. Помешала Ника, которая мгновенно оказалась рядом и потащила ее вниз по лестнице. К выходу. Либо она была прекрасной актрисой, либо действительно до смерти испугалась.
– Живые увидят мертвых, – твердила она. – Живые увидят мертвых и захотят стать мертвыми… Только не сейчас, не сейчас.
Оказавшись на улице, Бо решительно бросилась к машине. Теперь уже Ника едва за ней поспевала.
– Ты ведь сказала, что нам лучше пойти пешком, – проговорила она, задыхаясь, когда Бо остановилась возле «Волги» и зашарила по карманам в поисках ключа.
– Да ладно! Думаешь, гаишники не отличат настоящий пистолет от игрушки?
– Это не…
– Слушай, прекрати! Хватит! Я больше не собираюсь…
Краем глаза заметив движение, Бо обернулась. Дуло пистолета смотрело прямо ей в грудь.
– Проверим?
На непрофессиональный взгляд Бо оружие выглядело более чем внушительно. Она медленно отошла от машины и спрятала ключ обратно в карман.
– Опусти, идиотка.
– Ты пойдешь со мной.
– Да пойду, куда ж я денусь. Дура…
Бо развернулась и зашагала по набережной, уже не беспокоясь о возможной опасности.
– Божена, прости!
Ника догнала ее, разбрызгивая ботинками реагентную грязь, и преградила путь. На румяных от холода щеках влажно блестели дорожки слез.
Бо шагнула в сторону. Ника оказалась перед ней снова.
– Прости, ну, прости меня! – повторила она и наспех вытерла ладонью обветренное лицо. – Я не собиралась в тебя стрелять!
– Тебе не кажется, что все вы чересчур… заигрались?
– Это не игра! – простонала ненормальная девчонка. Вцепилась в рукав куртки и потянула дальше, неаккуратно загребая ногами талый снег. – Сама подумай – ты ведь видела того старика на дороге! А потом он исчез.
«И самоубийства, – шевелила извилинами Бо. – Все эти звонки, черт бы их побрал…»
– Хаос уже начался. Люди видят Есми. И это происходит из-за меня.
– Отсюда поподробней, – буркнула Бо, высвобождая рукав и складывая руки на груди, чтобы Нике не пришло в голову снова ее трогать.
– Я нарушила Порядок. Вернулась с изнанки города. Один очень хороший человек принес себя в жертву, чтобы я могла жить дальше. Но та вторая я… – ее зовут Арсеника, почти так же, как и меня, – вернулась раньше. Она жила в моей квартире, ходила вместо меня в институт. Даже моя мама думала, что она – это я…