– Игни, – сказал я, вжимаясь затылком в его грудь. – Почему так долго?
Он не ответил. Я хотел повернуть голову и посмотреть ему в лицо, но не смог шевельнуться. Дернулся снова. Ушиб локоть. Попытался вырваться… и заорал, со всей силы ударившись обо что-то лбом.
Я по-прежнему лежал в гробу.
Чертов Порядок обманул меня. Если б не Игни, ничего бы не произошло. Не вмешайся он в драку за гаражами, я просто дополз бы до дома, отлежался бы и зажил прежней жизнью. Если бы он не рассказал мне про изнанку города, я не был бы так самоуверен. Если б не его слова о том, что свою жизнь нужно продавать задорого, я не напал бы первым. Я вообще не оказался бы на пустыре за кладбищем. Сейчас я гамал бы в MUD или собирал радиоприемник, или говорил бы по телефону с мамой.
Сколько сейчас времени?
– Мама, – шептал я, – мама, мамочка…
Игни не пришел. Мы договаривались. Но он не пришел.
Я проваливался в темноту, плыл куда-то в своем саркофаге, чувствовал, как покачиваюсь на волнах. Слышал мамин плач. Голова кружилась, глаза заливало потом.
– Игни. – Мой голос был единственным возможным здесь звуком. – Игни. – И кто-то пытался проникнуть сюда оттуда, снаружи. Бледные подземные твари окружили меня и толпились со всех сторон, пытаясь достать. – Игни. – Как будто что-то изменится, если я стану повторять это снова и снова.
Игни…
– Мы договорились встретиться на пустыре за кладбищем. Дев до одури боялся Есми, поэтому он должен был объяснить мне, что делать с его изобретением, а потом вернуться домой и ждать меня там. Ему нужно было время, чтобы все подготовить, и я не спешил – сначала шлялся по улицам, потом сел в первый попавшийся автобус и доехал до конечной. Это был мой район. Я жил там до того, как стал второй душой Антона Князева. Собирался найти свой дом – я знал, как срезать путь, куда свернуть потом… Ко мне впервые начало возвращаться прошлое, это было странное чувство, хотелось схватить его и не отпускать… Еще немного, и я вспомнил бы себя прежнего. Я узнавал дворы и магазины, уходил все дальше и не мог остановиться… а потом встретил маму.
Она не узнала меня. Раньше я выглядел иначе. Решила, наверное, что беспризорник, и пригласила в дом. В мой бывший дом, понимаете?
Я и раньше пытался избавиться от Князева, просто не вернувшись. Думал, перетерплю, не поддамся, но так ни разу и не выдержал. В ту ночь я забрался на стройку, привязал себя к какой-то балке и сидел, стиснув зубы, – ждал, когда накроет эта фигня, когда ты перестаешь себе принадлежать. Тебя просто тащит в нужную сторону, как ни упирайся, и нет такой силы, чтобы этому противостоять… Но ничего не произошло, потому что Коровья Смерть нашла меня раньше. Притащилась, подметая лохмотьями пол. Пообещала денег, если я верну ее беглую внучку. И два дня жизни в придачу. Два дня обычной человеческой жизни, которые я смог бы провести вместе с Девом.
Повисшую в кухне табачную пелену можно было кроить ножом. Игни продолжал дымить, то и дело прикладываясь к бутылке. Бо и Ника притихли напротив. Слушали. А он словно ушел куда-то, бродил вдалеке с отсутствующим взглядом. И оправдывался – не перед ними. И видел сейчас не их.
– Утром мы погуляли бы с собакой, – его речь становилась все более невнятной, да он и не старался быть услышанным. – Потом… в кино, я никогда еще не был. Зависли бы в компьютерном клубе, Дев обещал познакомить меня со своими друзьями. Потом…
Он продолжал бормотать окончательно заплетающимся языком до тех пор, пока Бо не отобрала у него бутылку и не спрятала ее в шкаф.
– Так ты вернулся? Туда, к Деву? – спросила она нарочно громко. Игни вскинул голову и некоторое время молчал, с трудом фокусируя на ней взгляд.
– Да. Я нашел Шанну, как нечего делать притащил ее обратно к старухе, и Коровья Смерть сдержала слово. Я не мог наглядеться на солнечный свет… Радостный, заявился к другу, только мне не открыли. Я просидел под дверью до самого вечера. До тех пор пока какая-то женщина не отперла ее своим ключом. Я спросил про Дева. Она сказала, что он в больнице и к нему сейчас нельзя.
Я переночевал на вокзале, а с раннего утра уже торчал в приемном покое. Мне казалось, что все как-то странно на меня смотрят, поэтому я долго не осмеливался спросить, а когда все-таки решился, очень милая девушка вежливо сказала, что Артем Девлинский поступил к ним вчера с сотрясением мозга, переломом ребер и переохлаждением. Чья-то собака учуяла его под землей и копала, пока хозяин не подошел посмотреть. Он пролежал в гробу почти всю ночь. Сгрыз с пальцев всю кожу и… Не надо так на меня смотреть. Сам знаю. Но я боялся идти к нему через Полупуть, потому что не знал, один ли он в палате. Думал, увидимся, когда выпишут, наплевал бы на все и заявился прямо к нему домой… Но ничего не вышло. Он вернулся в апреле. В тот день шел ливень. Он спустился вниз – там, за домом, был палисадник с грядками и какие-то сараи, возле них стояла железная бочка с дождевой водой. Дев нырнул в нее вниз головой. Мать увидела в окно, выбежала и каким-то чудом вытащила его за ноги. После этого он попал в психиатрическую лечебницу. Я просил Антона, чтобы он иногда навещал мать Дева, спрашивал, как дела… и однажды ему открыл незнакомый мужчина. Девлинские уехали из города со всеми вещами.
Бо перебила его с горящими глазами:
– Я поняла! Я знаю, о ком ты говоришь! Дзержинск? Вы жили в Дзержинске? – Игни ответил коротким кивком. – Это была довольно громкая история, – пояснила она для Ники. – Лет пять назад о ней рассказывали во всех новостях. Школьные разборки закончились погребением заживо. Из тех, кто это сделал, только один получил реальный срок. Остальные отделались условными. Может, поэтому твой друг и переехал?
– Я собирался искать его. – Игни снова повело, да и Бо чувствовала себя едва ли лучше. Держалась только на интересе к рассказу и третьей чашке кофе. – На деньги, которые заплатила за Шанну ее бабка, я купил подержанный мотоцикл. В ту же ночь зашел в интернет-кафе… Мы играли в одну сетевую игру, и я надеялся, что кто-нибудь из ребят знает, где сейчас Дев. Но они и сами его потеряли. Я проверил дату его последнего входа на форум – бесполезно, оттуда он пропал тоже. Еще у меня был пароль к ftp-серверу – я знал, что иногда он оставлял там заметки, что-то вроде дневника. И увидел нечто такое, что передумал его искать.
– Фотографии расчлененных трупов? – предположила Бо.
– С подробными описаниями того, что и как он с ними делал, – устало пошутила Ника.
– Скорее погружение во тьму. Бредовые рассуждения о его предназначении. Он много думал о Порядке и Хаосе и в конце концов присвоил себе право распоряжения жизнью и смертью. Теперь он считает себя кем-то вроде избранного, который выполняет возложенную на него миссию… Я следил за тем, что он пишет. Мог бы ответить, но не стал.
Поначалу Дев еще пытался оставаться прежним. Поступил в железнодорожный техникум в каком-то маленьком городе – Арзамасе, что ли?.. Встречался с девушкой. Они трепали друг другу нервы, вскрывали вены, лежали в больницах, выходили и все начиналось заново. Она пыталась его зарезать. Он пытался ее бросить и описывал это в блоге. Так продолжалось до тех пор, пока ее брат не начал ему угрожать, и все окончательно полетело к чертям.
Девушка прыгнула под поезд, ее брат взорвался в собственной машине. Дев снова переехал – в Москву. Сошелся с начинающим дельцом, который открывал ночной клуб. Дев выполнял для него кое-какую работу. Когда нужно было припугнуть несговорчивого бюрократа или… Хм. Избавиться от слишком принципиального.
Свою внезапную страсть к взрывотехнике он тоже объяснял предназначением.
Я думаю, в какой-то момент Дев догадался, что я шарю в его записях, потому что вдруг начал обращаться прямо ко мне. Я больше не дерьмо на подошве, приятель. Ты скоро узнаешь. И тогда я понял, что мы еще встретимся. И встреча будет нерадостной.
– Вик, – вскинулась Ника. Бо была уверена, что та давно уже дремлет, уронив голову на сложенные руки, но нет – она слушала. – Ты говоришь про Виктора? Они были знакомы?
– Тогда я не знал, кто такой Виктор, но – да, были. И теперь Девлинский защищает Арсенику. Самый паршивый расклад из всех возможных.
DevTheDestroyer chat: я больше не дерьмо на подошве, приятель. Ты скоро узнаешь. Я даю тебе время, чтобы решить, насколько дорого ты продашь мне свою жизнь. Я даю тебе время придумать слова, которыми ты объяснишь, почему предал меня. Я даю тебе время, но его не так много. Почему ты молчишь? Почему не пытаешься поговорить со мной? Смотри, я оставляю пустое место.
Ignition chat:
Ответь мне, пока я еще могу тебя услышать. Пока я хочу тебя услышать, ответь.
Арсеника
Запах кофе и шуршание оберточной бумаги спугнули некрепкий сон, которым она ненадолго забылась под гул двигателя и плавное покачивание автомобиля. Растирая затекшую руку, Арсеника выглянула в окно – клочок серого неба, деревья, снова деревья, грязный снег на обочине… Впрочем, по сравнению с придорожными общепитами здесь бурлила жизнь – к окошку «Макавто» выстроилась целая очередь из желающих получить неполезную, но привычную еду.
– Если хочешь, можешь выйти прогуляться. В «Маке» есть туалет. Ехать еще далеко.
Она обернулась к жующему бургер Деву. Приняла из его рук теплый картонный стаканчик с кофе и сделала осторожный глоток. Боже, до чего вовремя…
– Куда мы едем? – Спросонья собственный голос показался чужим.
– Туда, где вторая душа Ландера не сможет тебя достать. Арзамас-23. Слышала о таком?
Несколько мгновений Арсеника смотрела на него, не моргая, а затем потянулась навстречу и обхватила обеими руками, глубоко вдохнула чернильный запах, пропитавший воротник его куртки. Так пахла надежда на жизнь.
– Ты невероятный!
Как она могла считать его некрасивым? Разве эти девчачьи ресницы, тонкий нос, морщинки в уголках губ – отвратительны? Разве можно не желать, чтобы его смуглые пальцы, так уверенно собирающие непонятные механизмы и так спокойно лежащие на оплетке руля, запутались в ее волосах? При мысли об этом Арсенику бросило в жар. Дев сидел неподвижно. Она горячо дышала ему в шею.