Поняв, что ей негласно отводится место у плиты, Бо тяжело вздохнула и поплелась к холодильнику.
– Тин, – проворчала она, доставая молоко и яйца. – Еще один мелкий двоедушник на мою голову. Мир сошел с ума.
– Я лучший в поиске, – заявил тот невероятно довольным тоном.
– Угу, – отозвалась Бо. – В том, как дурить коллег, ты лучший.
– Цель оправдывает средства.
Метко брошенное в сердцах яйцо достигло бы цели, если б не ладонь Игни, оказавшаяся у него на пути.
– Вау, – одними губами прошептал пацан.
Так и рождаются кумиры…
– Многие уже в курсе того, что у нас происходит, – доковыляв мусорного ведра, Игни аккуратно стряхнул в него скорлупу и вымыл руки. Бо тем временем молча колдовала над сковородой. – Появятся гастролеры из других городов. При желании здесь можно неплохо отбить долги…
– Сами справимся! – по-детски задиристо выкрикнул Тин, но Игни его не поддержал.
– В городе сейчас столько Есми, что их на целую двоедушную роту хватит. И с каждым днем становится все больше. Божена, у тебя полотенца есть?
Неожиданный поворот. Даже почти оскорбительный.
– Конечно, – фыркнула Бо.
– Тащи. Лучше два. И ножницы! – крикнул он в спину.
Надо бы огласить гостям прейскурант за порчу имущества, флегматично размышляла Бо, выискивая в стопке белья то, что похуже. А еще лучше выгнать их отсюда к чертовой матери.
Из кухни доносились оживленные голоса и запах подгоревшего омлета.
– Где он? Ты что-нибудь видишь?
Если вопрос предназначался ей, то Бо не видела ничего. Площадь выглядела как обычно пасмурным утром будничного дня – разве что менее оживленной, а если совсем уже честно, то безлюдной. Возле памятника великому русскому писателю топтались только они втроем. Голова писателя тонула в тумане.
Весна началась внезапно, словно только и ждала соизволения календаря. Вот уже которое утро город захлебывался депрессивной взвесью капель воды. Вода заполняла дыры в асфальте, вода капала с крыш, вода оседала на волосах и хлюпала под ногами. Воды было так много, что Бо казалось, будто сама она постепенно обрастает тиной.
– Куда хоть смотреть-то? – не унимался Костик. Если поначалу Игни еще пытался отвечать на каждый его вопрос, то теперь просто помалкивал, спрятав руки в карманы и глядя на мыски собственных ботинок. Перед выходом из дома он самовольно избавился от гипса и теперь едва заметно морщился, наступая на больную ногу. Не то чтобы Бо его жалела, но удовольствия мысль об этом не доставляла тоже.
К памятнику причалил еще один тип – его лицо было скрыто под низко надвинутым капюшоном спортивной куртки. Некоторое время Бо скучающе его разглядывала. Остальные просто не замечали. Подходить и знакомиться он не спешил.
В кармане завибрировал мобильный.
– Ника, – сообщила Бо, взглянув на экран. – Сказать ей, что мы здесь?
– Нет. – Что-то в голосе Игни заставило ее поспешно сбросить звонок. – Передай, чтоб сидела дома и не открывала дверь незнакомцам.
Бо, которая в любом случае не могла бы этого сделать, проследила за направлением его взгляда.
Произошедшее дальше выглядело оптическим обманом. Справа и слева в туманной дымке по-прежнему виднелись до боли знакомые дома с вывесками магазинов и офисов. От памятника к центральной улице города вела широкая дорога с прямоугольниками клумб по периметру, а прямо по курсу громоздился монументальный серый куб Дома связи.
Но сейчас ничего этого не было.
Растрескавшийся от времени и влаги асфальт сменился дощатым настилом. Мужчина в черном сделал шаг вперед. Окружавший его туман казался более густым и плотным, и почти осязаемым. Он вился и перетекал, стелился под ноги странного человека, становился все прозрачней, а затем рассеялся вовсе, будто бы его сдуло порывом ветра, и Бо поняла, что снова видит перед собой привычную улицу.
Мужчина стоял неподвижно, словно прижизненное изваяние самому себе. С холодком в животе Бо разглядывала наполовину обритую голову – оставшиеся волосы лежали на его плече длинной светлой прядью, – заносчивое лицо с нечеловечески светлыми глазами и черный кожаный плащ, увешанный невообразимым количеством цепей.
Ничего хорошего все это не сулило.
Видимо, Тин тоже так решил, потому что мгновенно очутился за спиной Игни.
– Конвоир Ландер, – холодно произнес незнакомец, не подавая руки. У него оказался на удивление мелодичный голос – тягучий и сладкий, как патока, несмотря на явное неудовольствие от встречи, и Бо это тоже не понравилось.
– Конвоир Эш Ригерт. – Да и по эту сторону баррикад гостеприимством явно не пылали. – И кому же мы обязаны радостью встречи? Гилу? Идель? Стоп, дай подумать. Судя по тому, что ты явился вместо Аримана, именно он поплатился за эту досадную ошибку.
От искр, которыми сыпало их напряженное молчание, вполне можно было разжечь небольшой костер.
– На изнанке сейчас сущий ад, – изрек наконец тот, кого назвали Ригертом, своим чарующим голосом, в котором Бо даже почудились нотки вины. – Сны прут изо всех щелей. Идель словила Вуаль. Гил едва справляется в одиночку. Ариман… Он сам принял решение.
– Еще ночью он решил иначе, – перебил Игни.
– Думай как хочешь. Мне незачем тебя обманывать.
С этими словами широкоплечий Ригерт обратил внимание на парня, который раньше топтался поодаль, а теперь подошел и с явным интересом прислушивался к беседе.
– Я тебя не знаю, – заявил конвоир, но того его надменный тон нисколько не смутил.
– Мавр и Волхв, – представился он с ехидной усмешечкой и протянул руку, которую Ригерт вынужден был пожать. – Мы питерские. Слыхали, у вас тут черт знает что происходит, вот и поспешили… на помощь.
– Орел не нуждается в помощи стервятника, – поморщился Ригерт, вытирая ладонь о полу плаща. Взгляд его прозрачных глаз остановился на Бо. – Ну, а ты? Простите… Вы? Тоже питерские?
– Из Рязани, – брякнула она первое, что пришло на ум. – Там еще грибы с глазами. Их едят – они глядят.
Эш Ригерт посмотрел на нее с жалостью.
– Понаехали, шоу фриков… Короче, ребятки, армия из вас так себе. Только не обижайтесь. Все, кроме Ландера, могут быть свободны. – И, потеряв к беседе всякий интерес, он развернулся и пошел прочь.
Не желая отступать, остальные дружно потянулись следом. Бо с ненавистью смотрела на обтянутую черной кожей спину новоявленного конвоира и думала о том, что в этой своей униформе, с чеканным шагом и идеально прямой спиной он чертовски напоминает офицера гестапо. Всем известно, что с такими в сорок пятом делали.
Она едва сдержалась от презрительного плевка.
Завершили образ два припаркованных на обочине «Гелендвагена» с надраенными до блеска вороными кузовами. Из первой машины показался мужчина в костюме и туфлях не по погоде – судя по их безукоризненной чистоте, он должен был не месить городскую грязь ногами, как простой смертный, а парить над землей.
«А вот и власти пожаловали, – трусливо подумала Бо, глядя на то, как «депутат» дружески распахивает объятия навстречу «нацисту». – Те самые, которые пытаются разобраться в происходящем». Предложение разойтись всем, кроме Ландера, начинало нравиться ей все больше.
Но, кажется, только ей одной.
– Или мы вместе, или никак, – высунулся Тин. Двое мужчин одарили его такими взглядами, словно рядом с ними внезапно заговорил воздух. – Это наш город!
– Это их город, ясно тебе? – хохотнул Ригерт. Второй ограничился туманной улыбкой. – И ты еще спрашиваешь, чем я собираюсь здесь заниматься! Контингент-то, сам видишь, никудышный. Нет в них ни нашего стиля, ни размаха, ни романтики… Да я в их годы ротой командовал!
Рассуждая так, он направился к одному из автомобилей. Его собеседник, обернувшись к остальным, едва заметно кивнул на второй.
– Наверное, мне лучше уйти, – подала голос Бо, как только поняла, что ее приглашение тоже касается, но Игни сжал ее руку, словно клешнями, – до боли.
– Ты с нами, – сказал он, понизив голос. – Я хочу, чтобы ты была в курсе всего, что там будет.
Хорошо еще, что эта честная компания не горела желанием ехать к ней домой. Единственный плюс происходящего. Да и то с натяжечкой.
Бо ожидала поездки в офис, клуб, ресторан, наконец, однако черные звери неудержимо рвались вперед даже после того, как указатель о въезде в город остался далеко позади. Она никогда бы в этом не призналась, но поездка доставляла истинное удовольствие – механические потомки лучших немецких кровей на дороге вели себя со скромным превосходством: шли друг за другом с практически неизменной, не самой высокой скоростью, не подрезали, не обгоняли и не требовали от остальных участников движения убраться с пути, но те все равно уступали, и Бо, хоть и была ярой противницей любого неравенства, на этот раз все-таки чувствовала себя чуть более на высоте, чем когда рассекала на своей старушке-«Волге».
Мимо плавно проносились монохромные пейзажи, напоминающие быстрые наброски акварелью. Несколько горизонтальных полос разных оттенков серого – поле. Вертикальные штрихи черной краской – деревья. Тоска, но какого-то очень близкого, родного сердцу свойства. Грусть, которую хочется ощутить, потому что в ней можно найти самого себя, давным-давно затерянного среди светофоров и многоэтажек, и вдалеке от множества себе подобных вдруг оказаться в одиночестве. Смотреть на это все и понимать, насколько ты не вечен и, в общем-то, не важен…
Редкие припаркованные возле придорожных изб иномарки казались неизвестно как залетевшими сюда чужеземными птицами.
Стоило съехать с трассы, где «немцам» пришлось штурмовать раздрызганную грунтовую дорогу, мысли Бо тоже свернули в иную колею. Интересно, гадала она, как раньше люди жили без машин в такой глуши? Это же практически полная изоляция на всю зиму и, пожалуй, раннюю весну. Чем они вообще занимались в этих своих мрачных холодных домищах без электрического освещения?
Бездорожье закончилось на удивление быстро. Под колесами зашуршал гравий, мимо промелькнул поднятый шлагбаум, а прямо по курсу распахнула объятия скромная усадьба. К двухэтажному дому с двумя боковыми флигелями вела небольшая аллея. Она упиралась в чашу неработающего фонтана, огибала ее справа и слева и тянулась дальше до самого крыльца. Преодолевая весь этот путь в компании своих напряженно молчащих спутников, Бо без устали крутила головой по сторонам и все больше осознавала, что отдала бы несколько лет жизни за то, чтобы каждое утро прогуливаться здесь, завернувшись в плед. Стоять на берегу поросшего трясиной пруда с книгой в руках, вглядываться в рябь на воде, а после возвращаться в дом мимо мраморных колонн беседки, скульптур, затерянных среди деревьев, мимо фонтанов и аккуратно подстриженных кустов…