Вниз они спустились вместе. Один из свиты депутата сопроводил их до входной двери и остался стоять, желая убедиться, что незваные гости благополучно покинули помещение. Бо уже решила, что всему конец, но тут матушка Варвара натянула на лицо такую лучезарную улыбку, какой Бо еще в жизни не видала, и направилась к мужчине с длинной речью о пожертвовании на храм и спасении бессмертной души, кое непременно за этим последует.
– Наш выход, – коротко сказал Мавр и выскочил на улицу. Оба сделали вид, что не спеша идут к машине, но почти у самых ворот, за которыми начинался лес, питерский двоедушник вдруг нырнул в кусты и скрылся из виду. Бо старательно считала вдохи и выдохи. Зря она согласилась на то, чтобы отсидеться за рулем, пока остальные делают все за нее. А что, если они вообще не вернутся? Или вернутся, но Бо в качестве водителя пустит все их усилия прахом – против стремительных черных «гелендвагенов» шансов на дороге у нее не было.
Она села за руль и завела двигатель. Положила влажную от пота ладонь на рычаг переключения передач и сжала его кожаную оплетку. Совсем скоро все это закончится, будто мантру, твердила она снова и снова, и можно будет вернуться домой. Закатить прощальную вечеринку для бывших коллег с телефона доверия. В отряде тоже придется проставляться… Но это ерунда. Квартиру она продаст. Вырученных денег хватит на то, чтобы устроиться на новом месте. Жизнь в маленьком городе обещала спокойствие и размеренность. Может быть, она даже встретит кого-то, кто захочет разделить с ней неторопливое провинциальное бытие?..
В очередной раз посмотрев в зеркала, Бо заерзала на сиденье и покрепче вцепилась в руль. Со стороны дома приближалась матушка Варвара, полы ее черного подрясника развевались от быстрого шага. Мавра она увидела тоже. Он отставал, не поспевая за монахиней, потому что тащил на себе парня, который казался безжизненным. Поначалу плечи Игни покрывала больничная простыня, но примерно на середине пути она соскользнула на землю и осталась лежать странным белым пятном посреди жухлой травы.
Бо едва не тронула машину с места раньше времени. Маврин сбросил Игни с плеча назад, на сложенный третий ряд кресел, и сам втиснулся туда же. Матушка Варвара села рядом с Бо.
– Под сиденьем есть рулон пакетов, достань, – велела она, обернувшись. Сзади зашелестел целлофан. В этот миг Бо видела только уходящую к трассе колею и длинные стебли сухостоя, хлеставшие по бортам. Она собрала колесами все ямы и кочки, машину нещадно швыряло из стороны в сторону. Ее пассажиры должны были ее проклясть.
– Приоткрой окна. – Голос монахини пробивался к ней словно сквозь толстый слой ваты. Бо не сразу отыскала нужные кнопки. В салон ворвался холодный воздух.
Игни рвало. Мавр с видом заботливой тетушки подавал ему пакеты. Бо была близка к тому, чтобы тоже ими воспользоваться.
– Их всех держат в искусственной коме! – прокричал он, перебивая свист ветра. – Пришлось постараться, чтобы уговорить оживить этого. Курица в халате сказала, что нужна реалиби… Реабилитация. Да не гони ты так, им сейчас не до нас. У них там девчонка умирает.
Игни
К концу первых суток стало ясно, что Ригерт просчитался. С наступлением дня стратегия выманивания Есми полетела к чертям, даже диктатор-конвоир понял это своим нашпигованным белыми таблетками мозгом. Улицы и вправду оставались непривычно пустыми, но лишь до тех пор, пока жители не начали в панике выскакивать из квартир, потому что везде, где появлялись вторые души, Есми – проявлялись.
Если Ригерт надеялся на сохранение операции в тайне, то снова ошибся.
Город мгновенно встал в пробку. Общественный транспорт не ходил, напуганные люди напрасно толпились на остановках. В надежде получить объяснение происходящему, а заодно и укрыться от него, многие бежали в храмы. Нашлись и более предприимчивые – они стояли на главных улицах с громкоговорителями, изображая экскурсоводов, однако сарафанное радио мгновенно распространило слух о том, что тем, кто воспользуется их услугами, предлагалось по сходной цене отправиться в некие потайные убежища с запасом пищи и воды до тех пор, когда можно будет безопасно вернуться в свои дома.
О том, что творилось в интернете и в теленовостях, лучше было не думать.
Ригерт психовал, брызгал слюной, проклиная стадо баранов-горожан, собственных бойцов и Аримана, который не смог всего этого предусмотреть. Решение робко подсказала Лянка. Она предложила разделиться и через Полупуть пробираться в каждую квартиру с Есми. Это было утомительно и долго, но все же лучше, чем тащить за собой толпу мертвецов, пробиваясь сквозь толпу живых.
В результате они катастрофически срывали сроки.
От своих подопечных Ригерт требовал невозможного. Тонированные микроавтобусы несколько раз подвозили на локацию свежих бойцов и забирали тех, кто уже отработал свою дьявольскую смену, а неживые оставались на месте. Никто уже не вздрагивал и не закрывался от звуков выстрелов. Пятеро альтерантов пластом лежали на полу в одном из залов заброшенного здания (кто-то предположил, что раньше здесь был крематорий), куда они перебазировались после того, как закончили с предыдущим районом. Шестой сидел, прислонившись спиной к стене. По марлевой повязке на предплечье расплывалось красное пятно. Для того чтобы залечить раны, ему нужно было поменяться местами со своей первой душой, но Ригерт лишил его такой возможности.
Игни представлял себе этого парня – кусок пушечного мяса, заботливо укутанный одеялом. Заметила ли Доктор Смерть его внезапно открывшееся кровотечение? И как объяснила себе увиденное? Возможно, правда, что она сама из бывших двоедушниц. Тогда понятно, почему Ригерт выбрал на эту роль именно ее. Наверняка уверена, что действует на общее благо. Ребята спасают город и одновременно себя, семимильными шагами приближаясь к обычному человеческому существованию. На уровне идеи это звучало красиво, на деле же выглядело так, будто Ригерт поставил себе цель отправить их всех на изнанку города путем полного истощения сил.
За то, что сам Игни еще не обагрял постельное белье содержимым своих вен, нужно было благодарить Лянку. По непонятной причине она не отходила от Князева ни на шаг. Разве что пару раз, когда ей требовалось отлучиться по деликатным делам.
Провал казался очевидным всем, кроме самого Ригерта. Когда снова сгустились сумерки и настало время в очередной раз выходить в город, рабы взбунтовались.
– Черта с два, – буркнул парень с повязкой. – Тебе туда надо, ты туда и иди.
– Поддерживаю коллегу, – подал голос один из тех, кто лежал. Следом раздалось еще несколько одобрительных возгласов. Князев благоразумно помалкивал. Лянка тоже соблюдала нейтралитет. Ее серебристые волосы разметались по полу вокруг головы, глаза были закрыты. Петь она больше не пыталась.
– Ребята, ну эй. – Голос Ригерта источал мед, еще немного, и конвоир начал бы отплевываться приторной гущей. – Мы ведь заранее обо всем договорились!
– О коматозе я с тобой, урод, не договаривался, – рыкнул раненый. – Или вытаскиваешь меня отсюда, или…
Лязгнул металл. Спустя мгновение все шестеро стояли, прижавшись друг к другу спинами, под прицелом двух десятков автоматов.
– Эш, – всхлипнула Лянка, – мы же ничего такого не имели ввиду…
Конвоир Предела Порядка смотрел на нее выжидающе и не спешил опускать кисть руки с вытянутыми вверх указательным и средним пальцами. Так и стоял, будто чертов пророк, благословляющий паству.
– Мы просто устали, – проговорила она с надрывом. Игни с интересом наблюдал за тем, как надменность сползает с лица Ригерта, уступая место снисходительному «как-меня-достали-эти-холопы».
– Нам бы отдохнуть пару часиков, – поддержал ее парень с повязкой.
– И пожрать горячего, – размечтался кто-то еще.
Ригерт расхохотался, спрятав руки в карманы плаща. Вооруженные люди приняли это за сигнал и опустили оружие.
– Ага, – веселился конвоир. – Сейчас закажу ужин из «Ритца», а ваши друзья-Есми организуют доставку. Ладно, – отмахнулся он, разворачиваясь на каблуках. – Черт с вами. Два часа на перекур.
Альтеранты вновь рассредоточились вдоль стен. Здесь же, прямо на полу, Лянка развела небольшой костерок – собрала сухие ветки и обрывки газет, сложила их аккуратной горкой и чиркнула зажигалкой. Когда пламя разгорелось и начало потрескивать, в ход пошли отломанные ножки стульев, которые в изобилии валялись за домом.
Игни мысленно протянул руки к огню. И, хотя это было физически невозможно, почувствовал себя продрогшим до костей.
Возможно, ощущение каким-то немыслимым образом передалось Князеву, или же тот в действительности замерз, но стоило только Игни размечтаться о тепле, как вторая душа поспешила оказаться у его источника. Лянка протянула ему на ладони маленькую белую таблетку. Немного помедлив, Князев взял ее и закинул в рот.
– Иначе сдохнем, – сказала девушка.
Он согласно кивнул.
Шли вторые сутки вынужденного бездействия. Для Игни это было подобно тому, как если бы Нику начали расчленять у него на глазах, а его самого приковали бы к стене и заставили на это смотреть.
В роли палача неизменно представлялся Девлинский, хотя Игни понятия не имел, как он выглядит сейчас, спустя пять лет. И он ли это вообще… в четырнадцать Игни смотрел на Дева снизу вверх. Первый и единственный друг с тонкими смуглыми запястьями и вечной грязью под ногтями казался невыносимо умным, почти что гением, особенно когда начинал бормотать что-то себе под нос, а потом бросался искать лист бумаги и быстро-быстро, уверенными точными линиями рисовал свои рунические электросхемы, или читал при свете торшера, низко склонив голову над пожелтевшими листами, в то время как Игни пытался запомнить игровые команды на мозголомном английском и втайне радовался тому, что приятель не может видеть его ошибок.
Дев жил в иной реальности. Игни никогда не стал бы в ней своим. То, что он читал в его блоге, все больше и больше напоминало записки сумасшедшего. В конце концов мысли Дева стали настолько путаными, что Игни окончательно перестал что-либо понимать. Ему представлялось, будто Артем делает записи прямиком из психушки, в ноль заглушенный сертралином и окончательно замкнувший свой мир на себе, Игни и собственной избранности Порядком. Больше там не осталось ничего.