Конечно, Империя имела стратегический запас и муки, и зерна на случай неурожая или войны, но его бы явно не хватило, чтобы удержать рынок в спокойствии. И самым глупым в этой ситуации стала бы попытка назначить фиксированную цену, ведь никогда и никому такое действие не помогало.
В этом смысле даже неважно, как скоро закончится война и кто победит. В конце концов, Готома из провинции Тосвер мы изгоним, нисколько в этом не сомневаюсь. Как не сомневаюсь и в том, что провинция будет разорена, уж он-то постарается. Так что в любом случае ближайшего урожая нам не видать.
Вот об этом у нас с Герентом и состоялся разговор. Он получил указание постараться удержать цену продажей партий муки и зерна, имеющихся у него на складах. В принципе денег мы не теряли, но все же лишались возможности заработать их много. Да и как тут заработаешь? На любимой лица не будет от создавшейся ситуации, а я постараюсь использовать момент.
От грустных размышлений меня отвлек голос фер Дисса:
— Они пошли.
Со своего привычного уже места на вершине холма я видел, что Готом двинул свои войска вперед. Основной удар, судя по построениям колонн, он, как и вчера, опять направил по центру обороны имперской армии. Только сейчас его штурм обещал быть куда более решительным.
Не понимаю, что дала ему вчерашняя атака. Скорее, она принесла ему только вред. Пусть она вчера и не была затяжной и сильной, но имперская армия смогла убедиться, что противник вовсе не такой уж и непобедимый. И то, что он так же, как и все остальные, может отступать и падать замертво от пуль, ядер или клинков. Во время сегодняшнего утреннего совещания эта мысль неоднократно озвучивалась. Как же много все-таки зависит от боевого духа солдат.
Колонны солдат Трабона медленно, но неуклонно приближались, солдаты Империи застыли в ожидании, пройдет не так много времени — и наши армии сблизятся. На моих глазах вперед опять высыпали застрельщики, именно они первыми начинают бой. В бинокль было хорошо видно, как они, припав на одно колено, выжидали, когда противник приблизится на расстояние верного выстрела.
Вот появился дым от их выстрелов. В армии Готома первые потери, падали идущие впереди. Колонны, сомкнув строй, продолжали идти дальше под барабанный бой. Барабанов много, и даже сюда доносится их мерный грохот. Есть в нем что-то завораживающее, в бое барабанов. По-разному звучит он для своих солдат и для вражеских. Когда враги сблизятся и бросятся в атаку, бой барабанов станет совсем уж частым, словно вторя топоту ног бегущих людей. Быть может, для этого он и нужен? Говорят, у страха глаза велики, а здесь еще и ритм подтверждает то, что увидели испуганные глаза: противника много больше, вон как гремит земля под его ногами.
Протяжный свист отвлек меня от созерцания речной долины, где с минуты на минуту должно было начаться генеральное сражение, и я повернулся на его источник. Свистел фер Дисса, совершенно позабывший в этот миг о том, что свистеть людям его происхождения и его положения в общем-то неприлично. Но я отлично понял его, сам бы засвистел, если бы не открыл рот от неожиданности. Да уж, настал и наш черед. И черт бы меня побрал со всеми потрохами, если мы не станем героями.
«А вдруг эти всадники — варды?» — промелькнула в голове надежда на чудо.
Крохотные фигурки скачком приблизились, когда я поднес бинокль к глазам.
Всадники, очень много всадников. И показались они с той стороны, откуда их меньше всего ждали.
— Вайхи, — произнес стоявший рядом со мной командующий егерями фер Энстуа, не отрываясь от окуляров.
Что варды, что вайхи — народ степной, и все же они отличаются. Фер Энстуа знаком с вайхами неплохо, так что его словам можно доверять. Да и не могут появиться здесь варды, как бы мне этого ни хотелось, слишком уж это будет похоже на чудо, случившееся в нужный момент.
— Вайхи не одни, — сказал фер Дисса. — С ними трабонская конница — тяжелые кирасиры. Не меньше двух полков, — после секундной паузы добавил он.
Фер Дисса и фер Энстуа, вскочив на коней, отправились к своим людям.
Позади, в долине, слышался грохот сражения, нараставший с каждой секундой. Но было уже не до него, теперь у нас своя задача — не допустить удара вражеской кавалерии во фланг.
Вероятно, ее подхода и ожидал король Готом, чтобы приступить к решительным действиям. А вчера была всего лишь разведка боем. Но где же была наша собственная разведка, конные разъезды, обязанные предупредить о подходе врага? Ведь передвижение такой массы войск очень сложно не заметить.
С холма было хорошо видно, как перестраиваются егеря фер Энстуа и кавалеристы Антонио, готовясь к отражению атаки. Егеря выстраивались в каре, у них дульнозарядные винтовки, пусть и с капсюльным замком. У людей фер Дисса тактика несколько другая, так ведь и оружие у них иное — кавалерийские карабины, пусть и однозарядные, но с затвором. Скорострельность такого карабина — выстрелов семь в минуту, с учетом запаса в пятьдесят патронов — минут на десять боя. А дальше они будут атакованы кавалерией, и единственной защитой от нее станут пики.
В тот миг я мысленно клял себя последними словами за то, что передал в распоряжение герцога четыре из семи пулеметов, потому что три оставшихся казались против приближающейся массы всадников такой несерьезной мелочью. Плюс ко всему я приказал фер Дисса отослать половину его людей в резерв ставки.
Мысль показалось мне тогда далеко не самой глупой, потому что тысяча прекрасно для этой эпохи вооруженных и отлично обученных всадников может в нужный момент повлиять на исход битвы, а то и переломить ее.
Кто же тогда мог знать, что все обернется именно таким образом? Теперь нас осталось полторы тысячи человек против… сколько их там? Тысячи три с половиной, а то и все четыре. Двух полков тяжелых кирасир, усиленных степной конницей вайхов, для прорыва по флангу будет вполне достаточно. Вайхи кто угодно, только не трусы, да и воевать они умеют. И пусть в ставку уже послан гонец с сообщением, пусть герцог немедленно примет решение в изменившейся обстановке…
Даже если он решит послать войска нам на помощь, а не создавать новую линию обороны, воспользовавшись тем, что мы на какое-то время сумеем задержать противника, что было бы более логично, существует вероятность того, что будет очень много погибших. И как в этом случае поступить мне? Бросить людей, которых я сюда привел? Ведь война даже в случае проигранного сражения не закончится, у меня будет время осознать все и подготовиться к следующей битве лучше.
Невдалеке, чуть ли не у подножия холма, лихорадочно передвигали пулеметы, устанавливая их на новую позицию. Она не была подготовлена на том направлении, с которого приближалась вражеская конница. Кто же мог знать, что Готом сможет зайти к нам почти в тыл. Нет, слава о короле Трабона как о великом стратеге ничуть не преувеличена.
Среди пулеметчиков мелькала широченная спина барона Сейна, бросившегося им на помощь.
«Давай, Прошка, давай, — думал я, наблюдая за всем этим. — Три пулемета — это практически все, на что у нас есть хоть какая-то надежда».
Вражеская конница приближались. Вот до нее осталось две имперские лиги — четыре земных километра. Сейчас противник пустит лошадей в галоп, и, учитывая то, что вайхи вряд ли станут вырываться вперед, а тяжелым кирасирам быстрее двадцати километров не разогнаться, остается минут десять — пятнадцать до того, как все они сблизятся с нами вплотную. И здесь станет очень жарко.
«Нет бы мне, дураку, в ставке остаться, ведь предлагал герцог, даже настаивал. Да и сейчас еще не поздно. И повод отличный — за подкреплением».
Лицо растянула улыбка, наверное, не слишком уместная в тот момент.
Слитно грохнули все три наши пушки, установленные на опушке небольшой кленовой рощицы. Пушки отличные, скорострельность у них ничуть не меньше, чем у карабинов, и даже противооткатное устройство имеется. Но и беда все та же — низкое качество металла у стволов. Не вынесут они интенсивной стрельбы, именно потому их так мало. Отработанной технологии производства недостаточно, необходимы присадки в сталь, а где их взять, если они все еще неизвестны, и я в этом не помощник. Одна надежда на открытые мной при столичном университете факультеты металлургии и горного дела, но когда от них еще будет толк. В общем, пушек у меня всего три единицы, длительного боя из-за перегрева стволов они не выдержат, но в создавшейся ситуации мы их беречь не будем.
Орудия вновь дали залп, и в бинокль хорошо было видно, что снаряды легли в цель. Снаряды шрапнельные, и трубки установлены как раз на эту дистанцию. Когда враг подойдет вплотную — будем бить картечью.
Вайхи действительно не стали вырываться вперед, следуя по обеим сторонам от кирасир Готома. Вот все они перешли в галоп. Снова залп, и на этот раз снаряды тоже попали туда, где я и хотел бы увидеть поднятые ими столбы земли и пламени. Конница неслась уже на полном скаку, стремительно сокращая разделявшее нас расстояние.
Все, дистанция пулеметного огня. Я взглянул на пулеметы, на людей, застывших у них и ждавших только команды. Ну что же вы, черт бы вас всех побрал! Куда уж тянуть дальше?
Словно услышав мои мысли, Прошка махнул рукой. Смотри-ка, он сам себя в командиры пулеметной роты произвел. Хотя какая же это рота, пулеметы и в полном составе до нее не дотягивали.
Первым заработал гатлинг, установленный посередине. Спустя несколько мгновений к нему присоединился еще один, и уже потом, через небольшой промежуток времени, начал стрелять последний пулемет.
Пулеметчики плавно водили блоками стволов из стороны в сторону, конструкция позволяет передвижение градусов на тридцать. Помощники (уж не знаю, как их и обозвать) плавно крутили рукоятки, приводившие стволы в движение. Все это было отработано заранее, мы добивались того, чтобы стволы у всех пулеметов крутились с одинаковой скоростью. Это важно, потому что когда замолк пулемет, что начал вести огонь первым, остальные два продолжали стрелять. Магазин второго пулемета закончился чуть позже того момента, когда первый был уже перезаряжен. То же произошло и с третьим.