«Все будет хорошо, милая, все будет хорошо, — думал я, с нежностью глядя на нее. — Мы обязательно победим, обязательно, даже если на нас ополчится весь остальной мир. А пока просто отдохни от своих забот и посмотри, как все замечательно красиво вокруг».
Поначалу Яна посматривала по сторонам с тревогой. Понятно, все для нее так непривычно, и даже окрестности столицы кажутся чуть ли не дикими первозданными чащобами. И нет вокруг множества людей, старающихся уловить каждое слово, каждое желание и даже тень от него. Успокойся, милая, нет здесь диких хищников, здесь вообще никого нет. Ну почти.
Потому что я сказал своим диверам, призванным охранять наш покой, что, если увижу хоть одного, все они отправятся служить в самый презренный из департаментов — Департамент налогов и сборов, и не видать им никогда дворянства даже издалека. Заявил это вроде как в шутку, но они парни толковые, поняли меня правильно.
Ну что ж, любимая, позавтракали и пойдем, покажу я тебе то, ради чего мы, собственно, сюда и прибыли. Согласись, красиво!
С заросшего молодыми дубками холма с пологими склонами, на вершине которого мы находились, вид действительно открывался впечатляющий.
Речная долина с небольшим водопадом, пестрящее цветами поле, которое начиналось сразу у подножия холма, могучая дубрава на противоположном берегу реки. И далеким фоном синие призраки гор на самом горизонте. Вид был настолько красив, что даже дух захватывало. Обнаружив это местечко совсем недалеко от столицы, я был поражен увиденным зрелищем, и теперь на эту местность у меня имелись далеко идущие планы.
Пока Янианна любовалась раскинувшимся перед ее взором видом, я быстренько сходил за всеми необходимыми для моего замысла предметами. Вот тебе, солнышко, складной мольберт, кисти, краски и несколько загрунтованных холстов, уже натянутых на подрамники. А то знаю я вас, малюете себе, малюете, и вдруг на тебе, зачеркнете почти готовый набросок. Еще фартучек, чтобы платье красками не испачкать, и шляпку с большими полями от солнца. Я же просто невдалеке на травке поваляюсь. Хорошо-то как, даже думать не хочется о том, что кругом одни проблемы. Жаль только, детей с собой взять не получилось, ну да ничего, как-нибудь в другой раз.
В Дрондер мы возвращались уже вечером. Яна сидела рядом, вся перепачканная красками, уставшая, но такая счастливая. И я, глядя на нее, не переставал улыбаться.
На следующий день я встретился с Коллайном, прибывшим ко мне с докладом о текущих делах. Мы провели с ним большую часть дня, обсуждая создавшуюся ситуацию. Было ему и чем похвастать. В том, что в Империи разоблачена агентурная сеть Трабона, верхушка которой уходила в генеральный штаб, была и его заслуга.
Уже прощаясь, я успел заметить его тоскливый взгляд. Нет, Анри, и еще раз нет. Наша молодость осталась там, в Энейских горах, и мы уже не в том возрасте, чтобы менять старые игрушки на новые. В этой войне, здесь, в столице, ты на своем месте. Дай мне бог свое место отыскать.
Еще через день я и уехал в Гроугент, чтобы отправиться в море и в конечном итоге оказаться на мели…
Попытки снять «Императора Конрада I» с мели мы продолжили с самого утра. Ныряльщики, исследовавшие подводную часть линкора, доложили, что корпус крайне неудачно оказался во впадине, зажатый с двух сторон неровностями морского рельефа. Пробоину, полученную при посадке на мель, мы устранили, воду, попавшую внутрь корпуса, откачали, но на этом все наши успехи и закончились. Убедившись в тщетности попыток снять линкор с мели, адмирал отдал приказ приготовить его к подрыву. Ведь то, что не удалось нам, вполне может получиться у врага. Для этого необходимо снять с корабля орудия, освободить его от груза, балласта, а возможно, и пары мачт. Словом, сделать то, что при всем желании не получится у нас.
Линкор подготовили к взрыву, экипаж покинул корабль, переправившись на ближайший остров, на борту остались только мы трое. И теперь мы стояли на мостике в ожидании темноты и еще непонятно чего.
— Нет, до чего же он ароматный, — произнес фер Разиа, в очередной раз отведав бренди из моей фляжки.
Фляжка давно уже потеряла вид ювелирного изделия, присущий ей после того, как она вышла из рук Альбрехта Гростара: слишком уж много ей довелось увидеть и испытать. Но я всегда брал в походы именно ее, и никогда даже мысли не возникало, чтобы поменять ее на какую-либо другую.
Я взял фляжку в руку, поболтал ею, убедившись, что внутри еще что-то осталось. Судя по звуку и тяжести — примерно половина. Затем плеснул себе в бокал.
А что бы вы хотели, господин адмирал, такое бренди вы не купите нигде. Изготовлено оно из лучших сортов винограда, из чего-либо другого я не признаю, а Шлон мои вкусы знает.
Я проглотил содержимое бокала одним глотком, почувствовав, как скользнул по пищеводу жидкий клубок огня, и по примеру герцога не стал закусывать ничем, чтобы не перебить аромат напитка.
— Поначалу все мы были категорически против, — неожиданно начал герцог. — Против вашей с Янианной свадьбы, де Койн.
Я лишь сделал соответствующее выражение лица: мол, как я понимаю вас и все ваши сомнения.
— Посудите сами, — продолжил он. — Никому не известный барон, к тому же не урожденный, далеко не самое большое состояние. Кроме того, репутация повесы и дуэлянта. Согласитесь, все было против вас.
Герцог задумчиво умолк, глядя по направлению к Империи.
Не будет помощи, господин адмирал, по крайней мере, в ближайшее время. Ей попросту неоткуда взяться. Но все не так страшно. Остров, на который нам в скором времени предстоит высадиться, достаточно велик, чтобы затеряться в его дебрях. А затем… Затем, нам обязательно помогут, обязаны помочь.
— Янианна настаивала, она грозила и даже умоляла… Но никто не видел рядом с императрицей барона, который не может похвастать ни древностью рода, ни огромным состоянием, никто. И только после того, как она бросилась разыскивать вас после вашего исчезновения, мы вынуждены были смириться. Ведь, в конце концов, любой человек на вашем месте играл бы ту же роль, что приходится играть и вам.
Да, я понимаю, герцог, но от осознания этого нисколько не становится легче.
— Корабль, — произнес фер Разиа. — Я не ошибался, там действительно корабль, и он идет в нашу сторону.
Теперь его видел и я. Одинокий корабль приближался, а мы, вместе с поднявшимся на мостик капитаном «Императора» Огюстом фер Торуа, стояли и гадали, кому он может принадлежать. Наконец я понял, что это за корабль, потому что мне единственному из троих, находящихся на мостике, приходилось видеть его раньше.
Корабль шел курсом прямо на нас, а адмирал Первого имперского флота и капитан линкора «Император Конрад I» продолжали гадать о его классе и принадлежности. Господа, не стоит даже напрягаться: он принадлежит Империи, а его класс определить вам не удастся, потому что в этом мире он такой единственный.
Но пусть все это он объяснит вам сам.
Когда корабль приблизился, у его борта показался дым от пушечных выстрелов. Оба моих спутника синхронно покачали головой: слишком уж велика дистанция, да что там, она огромна.
Но когда среди спешно снимающихся с якорей и поднимающих паруса фрегатов противника возникло несколько всплесков, тут же перешедших в поднятые взрывами высокие столбы воды, адмирал и капитан головами уже не качали, они просто открыли рты от изумления. Через мгновение с приближающегося парусника последовал новый залп, оказавшийся немного удачнее, потому что один из снарядов угодил в абдальярский фрегат, борт которого сразу же украсился языком пламени. Остальные снаряды легли в воду, снова подняв столбы воды.
«Получилось, — с ликованием думал я. — У нас получилось!»
Нам удалось решить проблему с детонацией снарядов, то, над чем мы так долго бились, — снаряды взрывались даже от удара об воду. Большего и не нужно, потому что нет еще в этом мире броненосцев, когда задача снаряда состоит в том, чтобы сначала пробить бронированный борт, а уж только затем разорваться внутри корпуса.
А первый в этом мире стальной корабль, вооруженный казнозарядными орудиями, пусть еще и парусный, на глазах приближался, и залпы с его борта следовали один за другим.
Глава 8Властелин морей
Когда шедший под имперским флагом корабль приблизился, стало заметно, что на его борту нет названия. Оба они, и адмирал, и капитан, посмотрели на меня, догадавшись, что это за корабль и откуда он взялся, ведь однажды в кают-компании линкора о нем был разговор.
Я лишь развел руками:
— Господа, это первый его поход. Сам удивлен, увидев его здесь, ведь, по моим соображениям, он должен был сойти со стапелей не раньше чем через неделю.
Тогда, в Гроугенте, у меня попросту не хватило времени, чтобы заглянуть на верфь и посмотреть, как идут дела с его постройкой. Практически сразу же по моем прибытии эскадра во главе с линкором вышла в море.
В том, что новый корабль, вместо того чтобы совершить учебное плавание и встать на доработки, сразу ринулся в бой, ничего удивительного не было: командовал им Фред фер Груенуа. А кроме него мне известен только один такой же лихой капитан. Он командует тримурой «Принцесса Яна» и зовут его Мелиню.
Корабль, шедший нам на помощь на всех парусах, отличался от всех остальных, встречающихся в этом мире, прежде всего именно повышенной парусностью. Ведь применение стали там, где обычно используют дерево, позволило увеличить высоту мачт и длину рей без ущерба для прочности.
При проектировании первого в этом мире корабля со стальным корпусом нам хотелось добиться сразу многого: скорости, мореходности, управляемости и, в конце концов, огневой мощи — корабль задумывался именно как военный. Единственное, чем мы могли смело поступиться, так это объемом трюмов, ведь перевозка коммерческих грузов в задачи нового корабля явно не входила.
Корабел Михаэль Тируст, которого мне еще несколько лет назад удалось переманить на только что приобретенную верфь, с задачей справился блестяще. По крайней мере, на мой взгляд. Ну и в немалой степени ему помогали те сведения об эволюции кораблестроения в моем мире, что сумели удержаться в моей голове.