Отдельной частью проехала пулеметная рота. Гатлингов было всего пять, но если применить их правильно, а в эффективности пулеметов офицеры, сидевшие на гарцующих от нетерпения лошадях, убедились самолично, то толк от них будет огромный.
Вот показались и егеря барона. И пусть они выглядят значительно скромнее кавалеристов графа, но это те люди, что при необходимости будут стоять насмерть, до последнего человека, прикрывая отход. И в этом целиком твоя заслуга, барон.
Далее следовал обоз, среди повозок которого виднелись полевые кухни. Несмотря на то что колонна едва выступила, из труб кухонь уже валил дымок.
Здесь были не все. Неделей ранее группа людей отправлена вперед, и она должна позаботиться о том, что ко времени прибытия в тот или иной пункт на пути нашего следования все будет готово. То же самое должно было произойти и в самом Тромере, где мы сделаем последнюю остановку перед броском в степь. И дело даже не в том, что прибытие такого количества войск в Тромер неизбежно повлияет на взлет цен на продовольствие и фураж. Время и в этом мире не в меньшей степени деньги, а сейчас, в сложившейся ситуации, быть может, даже и в большей.
Глава 10Огненная колесница
Дорога в Монтенер, находящийся примерно на полпути к Тромеру, далась на удивление легко. Погода благоприятствовала, не было жары, присущей этому времени года. Небо постоянно хмурилось, изредка пугая громовыми раскатами и грозясь обрушить вниз потоки воды, но до этого так и не дошло. Дождь шел всего пару раз, причем не долгий и не обильный. В Монтенере, центре одноименной провинции, я задержался на три дня. Так совпало, что именно в это время здесь открылся новый металлургический завод, то, чего мы ждали последние несколько лет.
Сам Монтенер располагался чрезвычайно удачно, почти в географическом центре Империи. Пожалуй, теперь, когда провинция Тосвер оккупирована войсками Готома, это было не совсем так, но кто же станет долго терпеть на своей территории короля Трабона, тем более что наша экспедиция на север была связана в том числе и с этим обстоятельством.
Давным-давно, семь лет назад, я сделал в окрестностях Монтенера несколько перспективных приобретений, которые и привели к открытию металлургического завода, по местным меркам — просто гиганта. Теми моими приобретениями были только что открытое богатейшее месторождение железной руды и каменноугольные копи. Ну и порядочный клочок земли на самой окраине города, рядом с притоком реки Арны, одной из самых крупных рек Империи, бравшей свое начало как раз у Тромера и делившей имперскую столицу Дрондер на две части. Далее Арна впадала в Тускойский залив, где в устье реки расположился Гроугент, самый большой имперский порт. А если еще учесть, что Арна в большей части своего течения судоходна, то перспективы представить несложно.
В общем, значимое событие не только для меня, но и для Монтенера, да и для всей Империи в целом. Создавать инфраструктуру полностью на голом месте в одиночку тяжело, и потому пришлось задействовать местных торговцев и промышленников. В этом мире заниматься такими вещами среди аристократии считалось вовсе не зазорным, так что вряд ли она исчезнет почти полностью через несколько веков, как произошло это у нас.
Словом, в ответ на приглашение поучаствовать в этом грандиозном проекте я получил от местной знати самые горячие отклики. Еще мне удалось добиться того, что здешний университет, довольно захудалый, получил вторую жизнь. Кроме того, в нем, по примеру столичного, появился металлургический факультет. В Монтенере пошли еще дальше, открыв и механико-машиностроительный. Его возглавил один из моих умельцев из Стенборо, пришлось «пожертвовать» человеком во имя общего блага. Дело совершенно новое, и не совсем понятно было, с какой стороны к нему подступаться.
«Вот отсюда, с Монтенера, мы и начнем прокладывать стальные магистрали. Тянуть их будем по прямой, без всяких пальцев на линейке. И пусть строительство обойдется значительно дороже, ведь предстоит пробить столько тоннелей и осушить столько болот, но наши потомки, вспоминая, не будут нас хулить».
Я заранее ужаснулся тому, сколько воплей будет от владельцев земель, по которым пройдут железные дороги, и сколько проблем возникнет в связи с этим. Затем успокоил себя мыслью, что части расходов можно будет избежать, если деньги, которые землевладельцы будут предлагать за то, чтобы железная колея не шла через их владения, пойдут не на взятки, а на само строительство.
По поводу открытия завода в городской ратуше Монтенера состоялся бал, на котором собрались все сопричастные к такому эпохальному событию. Герент Райкорд, мой управляющий, принимавший во всем этом самое горячее участие, конечно же тоже присутствовал на балу.
Глядя на Герента, я вспоминал нашу первую встречу, когда я прибыл в Стенборо, только что получив поместье в подарок. Мне пришлось уговаривать его остаться, рисуя перед ним перспективы нашего сотрудничества. Помню выражение его лица, меняющееся от недоверчивого до крайне заинтересованного. Ну что ж, он точно не прогадал. Вряд ли бы судьба вознесла его так высоко, откажись он тогда от моего предложения. А сейчас… К нему подошел наместник провинции Монтенер герцог Монтейский, взял под руку и отвел в сторону, чтобы обсудить какой-то вопрос. Герент и сам сейчас при шпаге, что свидетельствует о присвоении дворянского звания. И пусть шпага его не боевая, слишком коротка она для этого, да относится он к ней явно с опаской, но в этом ли дело?
Праздник грозил затянуться на несколько дней, к тому же я успел получить приглашения во все мало-мальски значимые дома Монтенера, так что на утро четвертого дня пребывания в городе я сбежал, догоняя свой отряд.
Каменное покрытие тракта заканчивалось почти сразу же за городом, от начавшихся проливных дождей вздулись реки, и мы были вынуждены остановиться в небольшом селе, дожидаясь спада воды. Вся пакость ситуации заключалась в том, что, отправься мы немногим ранее, успели бы достичь Майронских лесов. Там тракт шел по каменистому берегу Арны, и дождь был бы уже не так страшен. Теперь же предстояло ждать, пока спадет вода в небольшой речушке Пауве, потому что перекинутый через нее мост скрылся под водой.
Пауву я помнил хорошо по своим прежним путешествиям на север. В обычном ее состоянии через речку даже Шлон в своем нынешнем виде перепрыгнул бы, а тут, гляди-ка, на настоящую стала походить.
Деревенька, названная в честь протекающей сразу за околицей Паувы, имела десятка полтора дворов и принадлежала казне. О том, чтобы все селения, лежащие на обочине имперских трактов, являлись собственностью казны, позаботился еще император Инвальд I, приходящийся Янианне дедушкой. Прежние владельцы всячески пытались извлекать выгоду из столь удачного расположения селений. Затем произошел какой-то случай, причем произошел он на глазах у самого Инвальда, и это переполнило его чашу терпения. А уж Инвальд был крут, даже унаследовавший после него трон Конрад III, тоже не отличавшийся кротостью, за что в народе и получил прозвище «Строгий», нравом был мягче.
Я занял самый большой дом, принадлежащий старосте. Из-за ненастной погоды сидеть в шатре — удовольствие слабое, да и возмещу потом беспокойство золотом, так что временно покинувшие свое жилище хозяева наверняка будут довольны.
Настроение было под стать погоде, не хотелось даже прислушиваться к трепу Шлона, находящемуся в соседней комнате и вполголоса рассказывающему о том, как он стал винным магнатом Империи. Шлон любую ситуацию может повернуть так, что становится смешно.
В Монтенере со мной осталась сотня, считающаяся личной охраной, да полуэскадрон из бригады фер Дисса, остальные были сейчас где-то далеко впереди. И этого было много, но я привык к тому, что постоянно влипаю в какие-то истории, так что хотелось хоть как-то подстраховаться.
Я сидел в гордом одиночестве, барабаня пальцами по свежевыскобленной столешнице, на которой стоял подсвечник с толстой свечей, пока еще не зажженной ввиду не сгустившихся до состояния темноты сумерек.
Казалось бы, никаких особых причин для уныния нет, но почему-то на душе было тревожно. А из-за чего тревожно, я и сам понять не мог. Со мной такое бывает — навалится хандра не хандра, тоска не тоска, и сидишь, в голове перебираешь, что же является этому причиной. Как поймешь причину — сразу становится легче, не раз замечал.
Война? Ну так она далеко еще не проиграна, и можно надеяться на то, что и не проиграется. Дела тоже как будто бы идут хорошо. Так что же тогда, черт бы все побрал? Быть может, состоявшийся перед самым отъездом разговор с Коллайном, когда он пообещал в самом скором времени дать полный расклад по делу о готовящемся против императрицы заговоре? Коллайн говорил очень осторожно, я же не стал настаивать на том, чтобы он поведал все известные ему подробности.
Да и чего особенно неожиданного я мог бы услышать? Мне и самому известно, кто стоит во главе всего этого. Не то чтобы знаю, но уверен почти на все сто. Вскрывать этот гнойник давно уже было пора, и я бы непременно это сделал, но теперь придется ждать окончания войны, сейчас не время.
А может быть, не стоило ждать? Сколько можно откладывать? Может, именно в этом и есть причина того, что гложет меня? Пока я находился в Дрондере, мог ничего не опасаться. И сил у меня хватает, да и людей верных либо зависимых полно, не один научно-технический прогресс на уме. Людей и сейчас, после моего отъезда, у Коллайна под рукой достаточно, но тревожно на душе, тревожно. И назад не воротишься, затеянное мною дело никому не передоверишь.
Есть и еще что-то, что внушает беспокойство, но причины снова понять не могу. Где-то на краю сознания вертится, но не дается. Дьявол, хоть разворачивайся и в столицу возвращайся.
За спиной послышался тихий шорох. Мыши, что ли? Нет, мыши едва слышно шептаться не умеют.
— А ну-ка идите сюда! — со всей строгостью в голосе заявил я.
Испуганное ойканье, шорох, шлепанье босых ног…