— Я суммировал все счета, — сказал Мансур, — и у нас останется достаточно денег, чтобы заплатить за корабль, команду и рабов. Но нам придется туго с покупкой продовольствия.
— Разве ты забыл про лепту Тима?
— Нет. Тим — настоящий друг. Но сначала я должен отнести все это золотых дел мастеру, взвесить и обменять на деньги. С его вкладом нам хватит, если только этот вшивый итальянец не додумался до нового способа, как потратить наши деньги.
— Скорей всего, додумался. Можешь не сомневаться. Иначе он не ждал бы нас сейчас внизу. — Рори поправил полы своего халата засунул ноги в желтые бабуши и легонько похлопал Альмеру. Он сделал знак Млике сопровождать его и Мансура.
— Пойдем, малыш, посмотрим, что еще хочет этот хитрый итальянец.
Не сразу узнали они в смуглом мавре, сидящем во дворе, того же самого человека, который накануне предстал перед ними в европейской одежде. Но это был он: улыбка Вольяно была такой же вкрадчивой и заискивающей, как всегда. Он встал на колени и согнулся, касаясь головой тротуара.
— Мои повелители эмиры. — Тон его был крайне раболепным. Взглянув вверх и заметив, что Тим тоже подошел, он опять сделал селям — И ваше полувеличество.
Все трое приветствовали его краткими кивками.
— Сегодня утром, если не возражают мои повелители, я покажу вам капитана вашего нового судна, а потом вашу каманду. Я взял на себя смелость просить ваших конюхов седлать коней и даже коня вашего черного раба, которого вы везде берете с собой.
— И сколько это все будет нам стоить? — спросил Мансур.
Вольяно развел руки ладонями вверх, чтобы свести до минимума свой ответ, и пожал плечами.
— Всего небольшой бакшиш стражникам капитана и еще чуть-чуть охранникам матросов. Они из кожи вон лезли, чтобы помочь вам, и их просто необходимо отблагодарить. Правда?
Он забрался на своего белого мула и сделал знак всем следовать за ним.
Вновь они поднялись на холм, который был увенчан касбой, но, не доезжая небольшой площади перед дворцом губернатора, они свернули и поехали по узкому переулку, который привел их к двери из толстых прутьев. Сутулый воин в испачканном грязью халате, ворча, поднялся с булыжной мостовой, но когда увидел лицо итальянца под капюшоном, стал торопливо открывать дверь, чтобы впустить их внутрь. Он даже вызвался охранять их лошадей, пока они будут внутри. Следуя за Вольяно, все спустились на несколько ступенек в большой зал, наполовину освещенный окнами, расположенными высоко под потолком. На полу сидела группа воинов, их длинные ружья стояли рядом; один из воинов, злобного вида старик с редкой бородой, встал и пошел навстречу по замусоренному полу.
Вольяно кратко представил гостей, подчеркнув титул Рори, а также титулы Мансура и Тима. Старик оказался главным стражником губернаторской тюрьмы, по имени Юсоф бен Мактуб.
— Аселяму алейкум! Он ждет вас. — Старый шайтан пересек комнату и поднял кусок грязной холстины, закрывавшей нишу. Узкое пространство ниши было освещено углубленным окном с решеткой.
Рори открыл рот от изумления.
Человек, висевший в нише, был высокого роста и когда-то сильным, но теперь тело его было так истощено, что можно было сосчитать каждое ребро. Он висел, подвешенный за один палец, на веревке привязанной к потолку, едва касаясь пола пальцами ног. Широкий пояс вокруг его узкой талии держал цепь, с которой свешивалось тяжелое чугунное пушечное ядро. Палец, на котором он висел, стал багрового цвета и опух; голова неестественно свесилась вниз, глаза были закрыты, чтобы не видеть миску с кускусом, блюдо с фруктами и плошку с водой, стоявшие на полу вне его досягаемости.
Старик Юсоф указал на него пальцем со сломанным почерневшим ногтем.
— Капитан Портер, — прохрипел он. — Американец. Ему не нравится еда, которую мы ему даем, и он швырнул миску в охранника. Поэтому мы решили наказать его.
— Чертовы отбросы… — прозвучали английские слова из распухших губ, но глаза так и не открылись.
— Это уж точно. — Юсоф, который, по всей видимости, понимал по-английски, ткнул капитана пальцем в ребра. — Но какие замечательные отбросы — прямо со стола губернатора.
— Да еще с соплями какого-то сукина сына охранника.
Ладони Юсофа были подняты кверху, и он сделал просительный жест, как бы открещиваясь от всех обвинений.
— Ай, что за упрямый человек! Почему не примешь Ислам и не станешь свободным?
— В этом нет надобности, — сказал Рори по-английски, — если он послушает меня.
Голова поднялась, глаза медленно открылись и с трудом остановились на Рори.
— Ты первый ублюдок, от которого я услышал цивилизованное слово. Кто еще такой?
— Со временем я отвечу на этот вопрос— Рори, разговаривая с пленником, одновременно сделал знак Юсофу. — Снимите его. Я не могу разговаривать с человеком, вздернутым таким образом. Вы снова можете вздернуть его, если он не будет меня слушать, но пока снимите его.
— Ему еще причитается двадцать ударов после полудня.
Юсоф, казалось, сожалел, что ему отказывают в этом удовольствии.
— Может, мне сейчас ему всыпать, перед тем как снять его?
— Если он послушает меня, его не надо будет сечь. А если придется снова вздернуть, всыплешь ему пятьдесят.
— Аллаху акбар, — сказал Юсоф в восхищении.
Пришлось вставать на табуретку и перепиливать веревку тупой турецкой саблей, но в конце концов веревка поддалась, и несчастный рухнул на пол. По просьбе Рори был развязан и пояс, и капитан был освобожден от чугунного гнета. Несмотря на свалявшиеся лохмы волос и кишащую паразитами бороду, Рори смог разглядеть что человеку было около тридцати лет.
— Вы были капитаном корабля? — спросил он.
— Был и есть. — Портер сделал усилие и поднялся на ноги, одновременно стараясь прикрыть свою наготу неповрежденной рукой. — Капитан корабля «Джуно» из Салема, штат Массачусетс, Соединенные Штаты Америки, и хотел бы вернуться туда, а не оставаться в этой поганой дыре.
— Тогда, если ваш здравый смысл равен желанию выбраться отсюда, мы могли бы поговорить о деле, я и вы. Мне нужен капитан судна. Вы — капитан. Я предлагаю вам свободу, а также ванну, парикмахера и достойную пищу для начала.
— Черт возьми! Вы искуситель, но в чем подвох? Никто в этой богом забытой стране никогда никому ничего не предлагает за просто так.
— Я тоже, — ответил Рори учтивостью на грубость собеседника. — Я хочу, чтобы вы в целости доставили мой корабль через океан и причалили в Тринидаде. Вы можете это сделать?
— Да, если захочу, и нет, если не захочу.
— Вздернуть его опять, — сказал Рори Юсофу и показал на болтающуюся веревку. — Зачем же ждать полудня с ударами? Я останусь здесь и понаблюдаю.
— Минуточку! — Портер стал чуть учтивее. — Предположим, я переплыву на вашем корабле через Атлантику и причалю в Тринидаде. Что потом? Я останусь рабом?
— Нет, у вас будет выбор. Вы либо сможете вернуться в свои Соединенные Штаты, либо остаться со мной, если мы сработаемся. Мы будем перевозить партию рабов, и вы получите обычный капитанский процент от доходов. Вы не знаете меня, а я не знаю вас. Мы можем возненавидеть друг друга. И наоборот, мы можем стать друзьями. В вашем положении, думаю, вам лучше попытать счастья со мной, чем вновь оказаться вздернутым. Я слышал, — Рори решил наврать с три короба, — что белые евнухи в большой цене в Блистательной Порте, именно эту участь они вам и уготовили. Немногие выживают после операции: когда вам отрежут яйца, можно потерять много крови.
— Или потом пожалеть, что не потерял. — Портер, опираясь одной рукой о стену, сделал шаг к Рори, встав так близко, что Рори чувствовал зловонный запах, исходящий от его грязного тела.
— Вы ведь не один из этих вонючих мавров?
Рори рассмеялся ему в лицо:
— Никогда не встречал мавра, от которого бы так воняло, как от вас.
— Ведь не мавр?
— Нет, только по убеждению. По убеждению я эмир Сааксский, брат султана Сааксского и его высочества здесь, — он показал на Мансура, — тоже эмира Сааксского. Я также Родерик Махаунд из Шотландии, барон Саксский, хотя это вам ничего не скажет.
— Значит, вы не настоящий мавр?
Рори отрицательно мотнул головой.
Портер стал внимательно разглядывать Рори.
— Что ж, я могу поставить свой жребий и на вас. По крайней мере спасу свои яйца, хотя здесь они мне совершенно не понадобились. Возможно, я и прыгаю с раскаленной сковородки прямо в огонь, но, по крайней мере, так я останусь мужчиной, хоть и превращусь в пепел. Что бы вы мне ни предлагали, хуже этого места не найти.
— Тогда пошли со мной.
— Прямо так, голым?
Рори сорвал кусок холстины и дал его Портеру. Пока тот накручивал его себе на талию, заговорил Вольяно:
— Мы сможем за ним вернуться. Сейчас нам нужно выйти из этих стен, чтобы осмотреть остальных пленников — матросов.
— На сегодня я насмотрелся тюрем, — замотал головой Рори, доведенный до тошноты увиденными страданиями, зловонием и унижениями. — Вы пойдете с Мансуром и Тимом. Скажите морякам, что, если они предпочитают свободу рабству здесь, пусть выбирают. Пусть те, кто хочет поехать с нами, получат жилье и еду и отдохнут в бараках с рабами, но следите, чтобы с ними хорошо обращались. Договоритесь с синьором Вольяно. Я забираю капитана во дворец. Мне надо поговорить с ним.
Млика уступил Портеру свою лошадь и затрусил рядом с почти голым белокожим всадником. Когда они достигли сааксского дворца и тяжелые двери отворились, они вошли внутрь, но прежде чем двери на улицу закрылись, Рори сорвал с Портера холстину и выбросил ее на улицу. Рори шел впереди, Портер следовал за ним, а Млика замыкал шествие. Так они поднялись в апартаменты Рори, и хозяин указал в сторону ванной комнаты.
— Выскобли его, Млика, а я подожду его здесь.
— Черт, я могу и сам помыться, — впервые за все время Портер улыбнулся. — Всегда раньше так делал и никогда не нуждался в помощнике.
— Лучше вам к этому привыкнуть. Иначе зачем нам рабы. Пока вы здесь, у вас будет возможность воспользоваться их услугами. В этой стране либо вам прислуживает раб, либо вы сами — раб. Рабом вы уже побывали, теперь узнаете, что значит быть человеком.