ло.
— Я не хочу. Извини.
— Точно? — Андрей, казалось, искренне расстроился.
— Точно, — кивнула Маша.
— Н-да… Жаль… — он скис.
Он подвез ее до дома, чмокнул в щеку — Маша даже отшатнулась, с ревом завел мотоцикл, а через секунду ушел в точку.
В это время Зоя и ее подруга-блондинка прыгали, обнимались, трясли кулаками — праздновали победу. А Тина и Лика мрачно переглядывались и пожимали плечами.
«И вообще! — сердито думала Маша. — Всякие эти Андреи — жертвы феминизма! А что? Жениться ради секса не нужно, женщины работают, водят машины, нанимают домработниц, гвозди забивают — никаких обязательств… Разболтались! Пользуются тем, что девушки разучились манипулировать ими с помощью секса!»
С мыслью о том, что с завтрашнего дня начинает новую, нравственную жизнь, в которой нет места однодневным романам, быстрому сексу и запоздалым сожалениям, Маша погрелась в ванной, ознаменовала начало новой эры, заварив чайник эхинацеи, отыскала «Анну Каренину», прочитала две главы и заснула богатырским сном.
— Ну? — спросила Тина, встретив ее в коридоре.
— Вот! — Маша помахала бумажками.
— Это что?
— Вешалки.
— При чем тут вешалки? — рассердилась Тина. — Что Андрей?
Маша в некотором недоумении посмотрела на Тину. Король вешалок платил намного больше Андрея, так что бурный интерес Тины к какой-то вечеринке в честь малобюджетного кино был не очень понятен.
— Ну… Просто… Я же уже вешалками занимаюсь…
— Послушай меня! — рявкнула Тина. — Твоя задача как креативного менеджера все это… — она ткнула пальцем в бумаги. — Придумать! У нас есть специально обученные люди, которые воплотят все это в жизнь, а ты должна появиться там пару раз, на всех накричать, а в свободное время заниматься другими проектами! Например, Андреем!
— Извините, я не знала, что это так важно! — прошипела Маша.
— Важно! Потому что, если мы все сделаем правильно, на этой вечеринке будут наши потенциальные клиенты! — негодовала Тина.
— Хорошо, — Маша пожала плечами. — Я немедленно свяжусь с ним.
Тина сверкнула глазами и пошла дальше по коридору, а Маша посмотрела ей вслед, фыркнула, развернулась и напоролась на Сашу.
— Что? — усмехнулась Саша.
— Что «что»?
— Тина в плохом настроении? Бывает… — та потрепала ее по плечу.
— Да что она привязалась ко мне с этим Андреем! — Маша всплеснула руками. Кому ведь пожаловаться, как не коллеге?
— Зориным? — Саша сделала большие глаза.
Маша кивнула.
— А ты не хочешь свой проект мне отдать? — оживилась Саша.
— В смысле? — недоумевала Маша.
— В том смысле, что я с бо-оольшим удовольствием поработаю с Зориным! — подмигнула Саша.
— Так! — Маша выставила вперед ладонь. — Я многого не понимаю, но сейчас ты мне все расскажешь во всех драматических подробностях. Ко мне?
Саша кивнула, и они пошли к Маше в кабинет, заказали кофе, закурили, и Маша заявила:
— Если ты немедленно не объяснишь мне, что за суета вокруг этого Андрея, клянусь, я тебя задушу!
— Андрей Зорин, мальчик из отличной семьи: папа — член правительства, мама раньше работала в мэрии, а сейчас руководит фирмой Андрея, которая занимается строительством, а сам Андрей погрузился в кино как в перспективный бизнес. У мамы и папы дом на Николиной Горе — от дедушки ученого, у Андрея — дом в Переделкине — от дедушки-писателя, сам Андрей — красивый, интеллигентный, богатый, мечта любой девушки, — Саша развела руками.
— А то, что он перетрахал всю Москву и с ним ни одна приличная девушка не того?..
Саша уставилась на Машу:
— Где ты этого нахваталась?
— Так, услышала…
— Бред! — заверила Саша. — Никого он не перетрахал, наоборот — он довольно долго общается с девушками, с последней встречался года два. Сейчас он свободен, так что если тебя этот проект не интересует…
— Какой проект — фильм или Андрей? — уточнила Маша.
— Конечно, Андрей! Кого волнует какой-то дурацкий фильм?
— Слушай, а он меня вчера на Кипр приглашал… — вырвалось у Маши. Она уже пожалела, что сказала, но пришлось выложить все детали — раз уж начала.
— Ну ты и дура! — воскликнула Саша. — До свидания! После всего сказанного я тебя видеть не могу! Это надо же!..
Швырнув в Сашу ручкой, Маша помассировала голову, которая трещала от впечатлений, подумала и набрала номер Андрея. Тот говорил сухо, попросил прислать сценарий вечеринки по электронной почте и даже не заикнулся о личной встрече.
Правда, перезвонил в четыре. И сказал, что хочет пригласить Машу на шашлык к себе в Переделкино. Маша погрызла ручку, после чего пошла к Тине и сказала, что Андрей назначил переговоры на пять, так что она уйдет пораньше.
Андрей заехал за ней — слава богу, на машине, и в шесть они уже были у него. Маша валялась в шезлонге, а он раскладывал рыбу на решетке. Солнце еще грело, Маша устроилась на полянке — так, чтобы сосны не бросали тень, и любовалась красивым домом, красивым садом, красивой жизнью, которой окружил себя «мальчик из отличной семьи». Дом был белый, с широкими темно-коричневыми балками — в английском стиле, сад — большой, с высокими соснами, елями, липами, кустами орешника и даже черноплодкой. У забора росла невразумительная малина — жалкие дикие кусты, но Андрей сказал, что в сезон на ней ягоды висят гроздьями — поэтому он не стал ее вырубать, в отличие от смородины, которая требовала заботы и усиленного внимания.
Маша закрыла глаза — расплылись желтые и красные пятна — и представила себя девушкой Андрея, которая может в любое время приехать в этот чудесный дом, постелить плед на лужайке, взять книжку и валяться так часами…
— Как ты относишься к качкам? — донеслись до нее слова Андрея.
— Что? К кому? — встрепенулась Маша. — К качкам? Фу! А почему ты спросил?
— Да я уже минут десять говорю о Шварценеггере как о губернаторе! — усмехнулся он. — Помнишь, мы папарацци обсуждали в машине? Арни же запретил фотографировать звезд без разрешения…
— А! Качков не выношу! Не понимаю, откуда берутся женщины, которые могут трогать их руками. Мне кажется, что качки вообще сексом не занимаются. У них другой кайф.
— Не уверен… Наверное, все-таки занимаются. Все занимаются. Семгу будешь?
Семга была нежнейшей — с ароматом лимона, приправами и пахла костром. Маша передвинула шезлонг поближе к мангалу, взяла тарелку и с аппетитом набросилась на рыбу.
— Папарацци тоже уроды! — завелась Маша. — Бездарности от фотографии. Наверняка завидуют всем нормальным фотографам. Представляешь, вот ты бы подглядывал за своими соседями — как они в носу ковыряют, а потом бы продавал снимки в газету?! Вообще не понимаю, как их земля носит!
— Знаешь, а с другой стороны, звезды настолько совершенны — их одевают лучшие модельеры, они тратят тысячи долларов на визажистов, рекламируют кремы для вечной молодости — а простые люди смотрят на них и ощущают собственную неполноценность. Ты ни разу не замечала: смотришь на фотографию Бреда Питта в «Хэллоу» и думаешь: ну, раз и у него есть морщины, можно смело жить дальше?
— Замечала! — развеселилась Маша. — Признание Рив Уизерспун в том, что у нее на попе куча целлюлита, спасло меня от самоубийства!
Постепенно смеркалось. Они пошли в дом, Андрей растопил камин, заварил чай и поинтересовался:
— Ты не спешишь?
— Вроде нет, — Маша покачала головой.
Он сел на диван рядом с ней, и Маша первый раз в жизни почувствовала, что такое флюиды. Даже на расстоянии она его ощущала — тепло его тела, его желание, его отношение. Это не было похоже ни на секс, ни на правду — может, она все это выдумала, она же клялась — никакого спонтанного секса, но это было нечто большее — хотя что могло возникнуть между ними за два дня, за два свидания? Ничего! Незнакомый мужчина, можно сказать, деловой партнер, с неоднозначной репутацией…
Она не заметила, как они начали целоваться, но знала — это счастье. Настоящее, неразбавленное счастье, которого просто не может быть! С чего она взяла, что это ее мужчина, ее возлюбленный, ее родной, самый близкий человек, которого она безумно хочет потому, что это единственный разумный способ выразить все то, что она к нему чувствует?
Ее мужчина предложил пойти в спальню — там есть кровать, с которой не надо сваливаться, как с дивана. Спальня была на втором этаже — большая и уютная. Маша упала на Андрея, но он ее перевернул, прижал к себе, и она ощутила его внутри — и в этом не было ничего от секса — это был какой-то неземной восторг на грани нирваны.
— Какой он твердый… — прошептала она, потому что он и правда был просто каменный.
— Да, детка, он еще и огромный! — передразнил ее Андрей.
— Ха-ха! Я правду сказала! Но если это тебя обламывает, то ладно — он мягкий и короткий!
— Говори! — зарычал Андрей. — Это меня заводит!
— Он мягкий, короткий, я его не чувствую, у меня в ванной облупилась штукатурка, я забыла на работе зарядку для мобильного, от тебя пахнет луком…
— Я не могу больше сдерживаться!
И тут они захохотали. Смех во время секса — это здорово. Это расслабляет, и ты понимаешь, что на Шерон Стоун в паре с Майклом Дугласом не станешь похожа никогда — хотя бы потому, что у тебя нет дублерши, режиссера, гримера, светооператора и контракта на несколько миллионов долларов.
И у них был такой теплый, такой чувственный, такой настоящий секс, что Маше даже хотелось плакать — от радости, что так в жизни бывает! И потом не было ни малейшего повода стесняться морщин на животе, складок на попе и разросшихся бедер — Маша валялась на кровати, уверенная в том, что она самая красивая женщина на свете. И пошла с ним в душ — он ждал ее, сидя на биде, а она мылась в кабине, и они весело болтали о всякой ерунде, и было так хорошо!..
На следующий день Маша встретила в офисе Зою — та выходила из кабинета Саши.
— Зоя, прости, а откуда ты все это знаешь о Зорине? Ну, то, что ты мне в прошлый раз рассказала? — без всяких там «как дела?» поинтересовалась Маша.