— Не обольщайся, — осадила ее Вера. — Сейчас все такие милые, такие приветливые, но они уже думают, что ты собой представляешь, как ты можешь им помешать…
— Ой… — поморщилась Маша. — Только не надо портить мне настроение!
— Я не порчу! Я просто тебя предупреждаю — чтобы не было опасных иллюзий. Мы же ведьмы, дорогая! Ни доверия, ни привязанности, ни искренней симпатии…
— А ты? — удивилась Маша. — Ты мне друг?
Конечно, вопрос звучал наивно, но как еще можно было спросить?
— Не знаю… — Вера пожала плечами. — Мы с тобой едва знакомы.
— Но почему ты мне сказала? — Маша всплеснула руками. — Ты же обо мне позаботилась!
Вера задумалась.
— В знак протеста, — выдала она наконец. — Надоело не вмешиваться. Понимаешь, тут вроде как все за себя — если у тебя что-то получилось лучше, чем у других, никто не станет делать вид, что любит тебя, что радуется твоим успехам. Зависть, типа, нормальное чувство. Тебя вечно стараются обогнать.
— Но у людей все то же самое!
— У людей есть чувство вины. Есть страх. Есть религия. Они боятся Ада. Ну, и все в таком духе… А нам чего бояться? Мы — часть людских страхов.
— То есть вас… в смысле, нас никто не может наказать? — спросила Маша.
— Может, — кивнула Вера. — Но для этого надо сделать нечто невообразимое. Пойти против своих. Бывают скандалы, разборки… Но мне, если честно, кажется, что это больше для того, чтобы со скуки не помереть.
— А весь этот конец света, и я, и Андрей — тоже от скуки? — насторожилась Маша.
— Непонятно, — вздохнула Вера. — Мутная история. Ладно, поехали, покажу тебе мой загородный дом.
— Ух ты! — оживилась Маша. — Загородный дом!
Это было здорово — ехать в ночь по шоссе. Мало машин, от черных деревьев пахнет сыростью и особенной, пряной летней свежестью, и где-то вдалеке горят костры, и висит луна, которая за городом кажется больше и ярче…
Они отъехали километров за сорок, после чего Вера свернула направо, машина запрыгала по неровной дороге, проскочила сквозь березовую рощу и совершенно неожиданно выехала к дому, который стоял прямо в лесу. Мало того, что в лесу, еще и на обрыве, который возвышался над излучиной реки. Красота была упоительная — ели, дубы, березы, кустарник, на другом берегу, в отдалении — деревня, храм возвышается, и над всем этим нависает здоровенный каменный дом, который только в Голливуде снимать — прямо-таки «Призрак дома на холме»… Они вышли из машины, и Маше вдруг стало так хорошо, словно она из кругосветного путешествия вернулась домой. Вблизи особняк не был страшным — наоборот, он манил, и от него веяло каким-то английским уютом — как из детективов Агаты Кристи или сказок о Гарри Поттере.
— Добро пожаловать в настоящую колдовскую усадьбу! — торжественно объявила Вера, открыв дверь.
Маша вошла и тут же отшатнулась, громко воскликнув:
— О боже! Вера! Надо позвонить в милицию!
— Зачем? — Вера на всякий случай отошла от нее подальше и взглянула на нее с подозрением.
— Но… — Маша обвела рукой помещение. — Кажется, тебя ограбили…
Они стояли на пороге очень большой комнаты с темными балками на потолке, с высокими французскими окнами, из которых открывался вид на пруд — судя по всему, искусственный; с двумя каминами и множеством заманчивых диванчиков, на которых валялись шкуры, пледы и подушки. Но только весь этот уютный интерьер выглядел так, словно здесь проводила обыск бригада бойцов «Альфа».
— А! — рассмеялась Вера. — Ты это имеешь в виду… Это просто творческий беспорядок.
— Творческий беспорядок? — поморщилась Маша. — Вер, да тут, наверное, змеи ползают… Ядовитые.
— Нет никаких змей! — рассердилась Вера.
— Ты что, не можешь нанять уборщицу? — удивилась Маша.
— Могу! Но я ненавижу уборщиц. После них ничего не найдешь! Так что сюда раз в месяц приезжает одна надежная женщина, но сейчас лето, она в отпуске, поэтому придется потерпеть. О’кей?
Маша кивнула, и Вера провела ее по дому, в котором оказалось не так уж много комнат — просто все они были очень просторные. Кухня, гостиная, столовая, одна спальня на первом этаже, при ней ванная, две — на втором (во всех спальнях, кроме Вериной, к счастью, было чисто), там же невероятного размера ванная комната и скромная вторая гостиная с телевизором.
— А теперь — святая святых, — предупредила Вера и отперла дверь на чердак. Чердак был огромный — там не было перегородок, и поначалу казалось, что не видишь конца и края. Одна часть представляла собой библиотеку, где нашлось все — от каких-то обтрепанных томов пятьдесят сантиметров на семьдесят до собрания сочинений Татьяны Устиновой. Там же, у окна, находилось большое бюро. В библиотеке тоже царил жуткий хаос: книги валялись как попало и где попало, бюро было завалено бумагами, а на полу стояли чашки, покрытые изнутри плесенью.
В другой части помещения располагалась лаборатория — и тут уже был идеальный порядок: все сверкало чистотой, а шкафы со склянками, латунными приборами и темными банками, наполненными травами, произвели на Машу грандиозное впечатление. В лаборатории стоял длиннейший стол, уставленный колбами, какими-то странными приборами и фарфоровыми мисками с крышками.
Маша тут же вспомнила макет лаборатории Ломоносова в каком-то музее — там был такой небольшой домик, в котором даже грязные тряпочки валялись на маленьких столиках, — можно было часами рассматривать шкафчики, полочки и тумбочки с разноцветными склянками, которые были точь-в-точь как настоящие.
— Ух ты! — восхитилась она. — И ты всем этим пользуешься?
— Пользуюсь, — кивнула Вера. — Я ведь, кроме этих гаданий, занимаюсь научной работой. То есть большую часть времени ей и занимаюсь.
— А что ты исследуешь? — поинтересовалась Маша.
— Человека. — Вера явно ушла от ответа, но Маша, находясь под большим впечатлением от увиденного, не стала ее терзать.
— Знаешь, у нас тоже есть своя элита, — сказала Вера. — Есть обычные барыги, которые знают с полсотни заклинаний и умеют изготовить десяток зелий, на чем и зарабатывают деньги. У них своя компания, свои интересы. Есть такие, которые выкупают у захудалых родов гримуары и тоже на этом поднимают лавандос. А есть настоящие маги, волхвы, которые пытаются открыть что-то новое, найти истину.
— Какую истину? — поддела ее Маша, так как разговоры о «поисках истины» звучали достаточно пошло.
— Ирония — это хорошо. Но люди высоко ценят смех за то, что он убивает страх, а нам бояться нечего, — довольно серьезно сказала Вера. — Так что, когда речь идет о смысле жизни, о формуле счастья, о философском камне или о поиске истины, мы воспринимаем это буквально, без наивного человеческого сарказма. Ты ведь не думаешь, что Зеркало Будущего есть у каждой ведьмы? Это уникальный артефакт, их всего три, и обладать им может не каждый. Ангелы, демоны, Ад, Рай — это все часть Бытия, часть вашего, человеческого мира, и нас без вас нет, как нет жизни без смерти.
— То есть получается, что, уничтожив мир, Сатана уничтожит и всех вас? — ахнула Маша. — Но зачем тогда… И Тина…
— Он снова придет к Абсолюту, — пояснила Вера. — Если честно, наверное, из-за этого я с тобой и связалась. Мне здесь нравится. Многим нравится. Но многие не могут вернуться и очень уповают на Конец Света.
— А Тина?! Зачем ей это?
— Добро локально, — Вера нашла на столе сигареты и прикурила, щелкнув пальцами. — Фокус-покус… — усмехнулась она, заметив, что Маша вытаращила глаза. — Мой приятель, человек, каждый месяц жертвует на благотворительность две-три тысячи долларов, а другой мой знакомый, чиновник, подворовывает миллионы. Зло масштабно. Поэтому существуют камикадзе, готовые умереть и забрать сотни жизней ради чужой нелепой идеи. Гитлер. Сталин. Александр Македонский. Ты знаешь примеры добрых поступков того же масштаба? Добро сомневается, Зло не рассуждает. Вот так. Слушай, а давай выпьем, что ли? — Вера переменила тему.
— Давай! — обрадовалась Маша, которой уже стало дурно от значительности полученных сведений.
Они устроились на обрыве, развели костер, притащили с собой коньяк и смотрели на луну, а дом сзади, казалось, сторожил их покой.
Глава 16
Утром Маша проснулась удивительно выспавшаяся, всем довольная. Широкая кровать с пологом была очень удобная, в комнате пахло сиренью и шиповником, и вообще в доме было как-то очень спокойно, душевно. Маша с удовольствием помылась — вода здесь пахла водой, а не хлоркой и прочими сомнительными веществами, была мягкая и какая-то бодрящая. А может, Маша просто по-другому воспринимала реальность. Но совершенно точно одно — что бы она ни делала, все было в кайф. Прищурившись от солнца, которое заглянуло в окно ванной, Маша потянулась и, совершенно счастливая, спустилась в столовую. Вера устроила пир — на столе были булочки, несколько видов джема, поджаренная ветчина, омлет с луком и перцем, творог с медом и тосты с икрой.
— Ничего себе! — воскликнула Маша. — У нас праздник?
Вера без понимания посмотрела на нее.
— Ты о чем? — спросила она, положив себе ложку творога с медом и кусочек омлета.
— Ну… — Маша обвела рукой стол. — Такое впечатление, что у нас тут детский сад.
— Просто я люблю, когда есть выбор, — Вера пожала плечами.
Выбор заключался в том, что Вера поклевала омлет, съела чайную ложку творогу, надкусила тост с икрой и намазала апельсиновым джемом тонкий ломтик ветчины. Маша же не выдержала и объелась, хотя обычно не завтракала — может, потому, что завтрак, как правило, некогда было готовить.
— Тебе надо найти работу, — заявила Вера, когда они с чашками кофе выползли из дома и устроились на горячих каменных ступенях.
— Что ты имеешь в виду? — удивилась Маша.
— Тебе придется учиться — ты ведь не думаешь, что ты вот просто так, на ровном месте, стала настоящей ведьмой? — ухмыльнулась Вера. — А пока ты учишься, надо же на что-то жить.
— И куда мне пойти работать?
— Есть специальные фирмы, которые организуют наши для таких, как ты. Ну вот у Тины такая фирма…