- Спасибо! - сказал он и торопливо уполз, видимо, стремясь угодить людям, от которых он действительно зависел.
Я немного посидел в забое, глядя на взрывников и рассматривая необъятное пространство, уходящее вверх, в темноту. Свет моей лампочки не достигал дальнего конца забоя.
Шахтеры внизу исчезали один за другим, возвращаясь в штольню. Я сунул в карман камешек, отколотый от жилы, в последний раз огляделся и пополз обратно, к дыре, через которую попал сюда. Я развернулся, чтобы не лезть вниз головой, но, сползая вниз по склону, услышал, как кто-то начал подниматься в забой позади меня. Свет его лампочки осветил мой комбинезон. Я остановился, чтобы пропустить его, и оглянулся через плечо, чтобы посмотреть, кто это. Но увидел только макушку каски и тень под ней.
А потом здоровенный кусок старушки Африки огрел меня по затылку.
Я был оглушен. Мне казалось, что сознание уходит постепенно: я медленно падал в бесконечную шахту, и перед глазами у меня кружились огненные точки. Но до дна я не долетел - отключился окончательно.
ГЛАВА 10
Чернота. Пустота.
Я открыл глаза - и ничего не увидел. Я даже пощупал свое лицо, чтобы убедиться, что веки у меня действительно подняты.
Подняты, подняты.
Мысли путались. Я не понимал, где я, почему я здесь и почему я ничего не вижу. Время, казалось, застыло. А может, вообще сплю? Поначалу я не мог вспомнить даже собственного имени.
Снова отключился. Внезапно пришел в себя. Понял, что не сплю. Понял, что я - это я.
Но вокруг все равно ни черта не было видно!
Я пошевелился. Попробовал сесть. Обнаружил, что лежу на боку. Пошевелившись, услышал хруст и почувствовал, как в ладони мне впились острые камушки.
Я в забое.
Осторожно протянул руку. Потолок был в паре футов у меня над головой.
Каски на голове не было. Зато на затылке обнаружилась свежая шишка, отозвавшаяся пульсирующей болью.
«Черт!» - подумал я. Похоже, я треснулся головой. Итак, я в забое. Ничего не видно, потому что нет света. Из шахты все ушли. И в любую минуту могут начаться взрывы.
Казалось, целую вечность я не мог думать ни о чем кроме того, что вот сейчас меня разнесет на куски прежде, чем я успею додумать эту мысль до конца. Уж лучше бы это случилось до того, как я очнулся! По крайней мере, тогда мне не о чем было бы беспокоиться. Но вскоре я начал прикидывать, что же все-таки теперь делать.
Так, сперва свет.
Я нащупал пояс, нашел провод от фонаря и осторожненько потянул. Раздался скрежет щебня. Но когда я наконец нащупал фонарик, то понял, что света не будет. Стекло и лампочка были разбиты вдребезги. Фонарик слетел со своего крепления на каске. Я пошарил вокруг, но каски так и не нашел.
Надо выбираться отсюда! Легко сказать… А в какую сторону?
Я заставил себя остаться на месте. Последнее, что я помнил, - это как я согласился с Йетсом, что обратно выйду сам. Должно быть, я по дурости поднял голову слишком высоко и треснулся о потолок. Но этого я не помнил. Ясно одно: падая, я разбил фонарик, и никто не видел, что я лежу тут в темноте.
Идиот несчастный! Несчастный неуклюжий идиот! Надо же было так влипнуть!
Осторожно, вытянув одну руку, я продвинулся примерно на фут вперед. Мои пальцы не нащупали ничего, кроме все тех же каменных осколков.
Нет, сперва надо понять, куда ползти. Иначе я могу двинуться навстречу опасности, а не от нее. Надо найти выход в штольню.
Я собрал горсть камешков и принялся методично швырять их вокруг себя, начав справа. Некоторые из них попадали в потолок, некоторые в пол, но большая часть улетела достаточно далеко, чтобы понять, что впереди меня - пустое пространство.
Я перекатился на спину. Аккумулятор фонаря впился мне в позвоночник. Я отвязал его и снял. Потом принялся разбрасывать камешки по дуге в ту сторону, куда были направлены мои ноги.
Да, стенка штольни там. Многие камешки попали именно в нее.
К этому времени сердце у меня колотилось как сумасшедшее. «А ну, прекрати! - сказал я себе. - Трусить бесполезно, это тебе не поможет».
Я бросил еще несколько камешков, на этот раз уже не затем, чтобы найти стену, а чтобы обнаружить проход в ней. Проход нашелся почти сразу. Бросил еще несколько штук, чтобы убедиться наверняка. Да, проход там - чуть левее моих ног. Все камешки, летевшие в том направлении, пролетали дальше других и еще некоторое время гремели после падения. Они были недостаточно круглые, чтобы катиться, но достаточно тяжелые, чтобы сползти вниз по склону после падения. По тому самому крутому склону, который вел в забой…
Еще несколько камешков. Я передвинул ноги, а потом и все тело так, чтобы вход в забой был прямо напротив моих носков. А потом, опираясь на локти и пятую точку, стараясь держать голову как можно ниже, пополз вперед. Еще несколько камешков. Дыра на месте. Прополз еще немного. Проверил еще раз. До выхода было, наверное, футов десять. Но мне они показались десятью милями.
Я поводил руками в воздухе. Нащупал только потолок. Прополз еще фута три. Пощупал вокруг руками. Сплошной камень. Вперед и направо.
Прополз еще фут - и мои ноги внезапно провалились куда-то вниз, так что пришлось согнуть колени. Поводил руками впереди и по сторонам - повсюду каменная стенка. Значит, я уже в отверстии… Я осторожно продвигался вперед, пока не ощутил, что ноги мои уперлись в пол штольни. Но и тогда я не встал, а потихоньку сполз на пол, не поднимая головы: вокруг повсюду был твердый камень, а каски на мне уже не было.
В конце концов я оказался на коленях в штольне. Я задыхался. Мне было так же страшно, как прежде. Так, думай, думай…
Когда мы шли, отверстия были в стене по левую руку. Йетс говорил, что, оказавшись в штольне, уже не заблудишься. Ладно. Значит, направо. И прямо. Проше простого. Я осторожно поднялся на ноги спиной к отверстию и повернул направо. Нащупал неровную каменную стену и сделал шаг.
Звук собственных шагов по каменному полу заставил меня осознать, как тихо в шахте. Прежде я слышал стук падающих камешков и грохот собственного сердца. А теперь на меня навалилась тишина - такая же непроницаемая, как тьма.
Но я не стал тратить времени на пустые размышления. Я зашагал прочь - так быстро, как только осмеливался, осторожно нащупывая дорогу. Ни звука… Значит, вентиляцию тоже отключили. А, неважно. Тут еще целая шахта воздуха, не задохнусь. Жарко, правда…
Рука внезапно провалилась в пустоту. Сердце снова отчаянно подпрыгнуло. Я затаил дыхание и сделал шаг назад. Снова нащупал стену. Хорошо. Можно выдыхать. Теперь встанем на колени, не отрывая руки от стены, и проползем мимо очередной дыры, ведущей в забой.
Эти дыры должны выпустить взрывную волну из забоя, когда заряды рванут.
В замкнутом пространстве взрывная волна распространяется далеко. И не менее опасна, чем падающие камни.
«О боже! - подумал я. - Чертова музыка!» О чем думает человек, который может умереть в любую минуту?
Лично я думал о том, чтобы успеть уйти как можно дальше. И о том, чтобы не потерять стену справа, когда буду миновать очередное отверстие, потому что иначе в темноте можно свернуть не туда, ошибиться стеной и пойти обратно, навстречу взрыву. А больше ни о чем. Даже про Чарли не вспомнил.
Я шел вперед. Становилось все жарче. Участок, на котором раньше было просто жарко, теперь сделался настоящим пеклом.
Я не знал, насколько быстро я иду. Мне казалось, что очень медленно. Это было как в кошмарном сне, когда пытаешься спастись от ужаса, преследующего тебя по пятам, а бежать не можешь.
В конце концов я почувствовал вокруг себя большое пустое пространство. Взрыва все еще не было. В боковом штреке тоже будет взрыв - но там поворот, он должен погасить взрывную волну.
Я наконец позволил себе ощутить проблеск надежды. Держась за стенку справа от себя, точно за спасательный круг, я медленно шагал дальше. До входа в шахту еще мили две, но чем дальше, тем безопаснее…
Убийственные заряды динагеля так и не взорвались. То есть взорвались, наверное, но потом, когда меня в шахте уже не было.
Я сделал еще шаг в темноте - и вдруг меня ослепил вспыхнувший свет.
Я зажмурился изо всех сил, остановился и привалился к стене. Когда я открыл глаза, электрические лампы сияли во всем своем великолепии и штольня выглядела такой же надежной, безопасной и обустроенной, как по дороге сюда…
Я отлепился от стенки и пошел дальше. Напряжение спало, я как-то сразу обмяк и обнаружил, что колени у меня почему-то дрожат и голова трещит, как с похмелья.
Теперь в шахте снова слышалось ровное и непрерывное гудение вентиляции. Вскоре в дальнем конце тоннеля послышался еще один приближающийся звук: грохот проволочной вагонетки. Потом он затих, и раздались шаги нескольких человек. Вскоре из-за поворота вышли четверо в белых комбинезонах.
Они очень спешили. Заметив меня, они перешли на бег. Потом, поняв, что я жив-здоров и иду своим ходом, остановились, и на лицах их отразилось облегчение. Один из них был Лозенвольдт. Других я не знал.
- Мистер Линкольн! С вами все в порядке? - с тревогой воскликнул один.
- Конечно, - ответил я. Голос мой звучал как-то странно, и потому я повторил: - Конечно.
А, уже лучше!
- Как это вы ухитрились отстать? - укоризненно осведомился Лозенвольдт, явно желая отвести от себя все возможные упреки. Правда, я и не собирался его упрекать - но он-то этого не знал и на всякий случай решил подстраховаться.
- Извините, что причинил вам столько хлопот, - сказал я. - Видимо, я ударился головой и потерял сознание. На самом деле я плохо помню, что произошло.
Я наморщил лоб, пытаясь вспомнить.
- Ужасно глупо получилось.
- А где именно вы были? - спросил один из них.
- В забое.
- Господи помилуй! Должно быть, вы слишком резко подняли голову… или с потолка упал камень и угодил в вас.
- Да-да, - сказал я.
Другой спросил:
- Но если вы лежали без сознания в забое, как же вы очутились здесь?