– Скажите, как вы беретесь описывать криминальный мир, в котором вы ничего не смыслите? – спросил как-то Хейфец.
– А с чего вы взяли, что я не смыслю? Может, не смыслите как раз вы! – ответил Трацом.
– Если человек не упоминает некоторые вещи, это означает, что он не имеет о них ни малейшего представления.
– А может, он как раз не хочет акцентировать внимание потому, что слишком много знает о них?
– Ну, признайтесь честно, вы ведь ничего не смыслите в криминальном мире! – посмеивался Хейфец. – Признайтесь только честно, я никому не скажу!
– Я смыслю намного больше вашего – потому что работал в уголовной полиции, – не выдержал Трацом.
– Тогда вы еще бездарнее, чем я думал, – парировал Хейфец.
Так подтвердился слух о том, что Трацом имел отношение к полиции и даже к жандармам. Раздраженный Хейфец прикусил губу, но с тех пор стал нападать на репортера еще больше. А осунувшийся, весь издерганный Трацом изо всех сил старался давать ему отпор.
Постепенно конфликт между Трацомом и Хейфецом перерос стены редакции и, как водится, оброс разными слухами и сплетнями. Газетное общество на самом деле потешалось и над тем, и над другим. Так, говорили, что для того, чтобы отомстить Хейфецу, Трацом продал душу дьяволу. Особым успехом пользовалась история о том, что якобы для того, чтобы насолить редактору, на спиритическом сеансе Трацом вызвал душу покойного Гоголя и попросил его написать короткий очерк. А когда подсунул редактору очерк, написанный покойным классиком, Хейфец безжалостно вымарал каждую строчку красным карандашом.
Однажды на своем столе Трацом нашел неизвестную карточку с номером телефона и припиской обязательно позвонить. Дождавшись позднего вечера, когда редакция полностью опустеет (обычно путь к телефону ежедневно загораживали людские горы, а каждый разговор внимательно слушали множество пар заостренных репортерским профессионализмом ушей), Трацом пробрался к заветному аппарату и набрал номер. Незнакомый мужской голос предложил встретиться через час в кабачке «Ореон» на Преображенской.
Войдя в «Ореон», небольшое, но уже модное заведение, которое любили посещать представители одесской богемы – поэты, музыканты, артисты, художники, Трацом не поверил своим глазам! За одним из столиков его ждал не кто иной, как Навроцкий – хозяин и издатель «Одесского листка».
– Садитесь. – Навроцкий был настроен по-деловому. – Это правда, что третьего дня вы подали заметку про адюльтер чиновника из городской управы и служанки одного господина, а Хейфец ее вымарал?
– Вам-то что? – усмехнулся Трацом.
– Отвечайте по существу! Вопрос важнее, чем вы думаете.
– Правда. И доказать в ней я мог каждое слово. – Трацом усмехнулся. – Нашептала тетка этого господина, которая давно мечтала прогнать ушлую служанку. Смешно было написано! Жаль…
– Отдайте мне этот материал и переходите работать ко мне!
– Чего? – Трацом не поверил своим ушам.
– Чего слышал! – передразнил его Навроцкий. – Это правда, что вы рвете в клочки горло с Хейфецом? Отвечать по существу – правда или нет?
– Еще какая правда! – ответил с горечью Трацом.
– В таком случае идите ко мне работать. Писать будете такие забавные заметки, как про служанку священника. И никто больше не будет вас марать.
Так Трацом перешел на работу в «Одесский листок», где все было совершенно иначе, и никто больше не портил ему нервы. А единственное, о чем он жалел, было то, что ему не удалось довести до победного конца борьбу с Хейфецом, хотя в глубине души он прекрасно понимал, что это сизифов труд.
Издатель «Одесского листка» Владимир Навроцкий был личностью примечательной, и Трацом не раз благодарил судьбу, что встретился с ним. За очень короткий срок «Одесский листок», созданный лично Навроцким, коммерческое издание буржуазно-либерального направления, стал одним из самых популярных в Одессе. В газете много писали о юге, о вопросах местного самоуправления и городских проблемах, а также – дань комитету по цензуре – поддерживали Временное правительство. Еще там печатали много коммерческих газетных объявлений различной направленности. В «Одесском листке» впервые в городе появились брачные объявления, ставшие необычайно популярными.
Но успех газете принесло не это. «Одесский листок» первым стал публиковать бульварные скандалы и публичные сплетни. И тиражи газеты стали полностью разлетаться меньше чем за два часа. Так славу «Одесскому листку» принесла сенсация о священнике, который за спиной начальника полиции крутил роман с его женой. Пикантная история в деталях и с показаниями очевидцев была опубликована в «Одесском листке», и весь тираж газеты ушел за 1,5 часа! С тех пор «Одесский листок» не раз повторял этот успех, а с каждым разом публикуемые им сенсации становились все более пикантными и все более скандальными.
В редакции газеты царила полная демократия. Навроцкий разрешал журналистам выбирать любую «жертву» без оглядки на должность и авторитет. Единственным условием было такое: чтобы среди нагромождения слухов и сплетен добавлять один четкий, проверенный факт, который нельзя будет опровергнуть в суде. И это правило позволило газете из многочисленных судебных процессов за клевету выходить победительницей.
Навроцкий начинал карьеру с самых низов. Он задумал свою газету еще тогда, когда продавал на улице газеты, затем работал простым печатником в типографии. За короткий срок «Одесский листок» принес Навроцкому и положение, и успех, и он стал важным членом высшего общества. Его боялись многие ответственные чины. Сказочно разбогатев, на свои деньги он построил бесплатный приют и столовую для малоимущих писателей, художников и журналистов.
Несмотря на то что Навроцкий широко занимался благотворительностью, в обществе его не любили за острый язык и бескомпромиссность. Так, благодаря публичным разоблачениям в газете Навроцкого несколько крупных чиновников были буквально вынуждены с позором бежать из города. А один застрелился в своем кабинете, после того как в газете была опубликована история о его романе с 28-летним секретарем мужского пола.
К началу 1917 года самым ценным, известным и популярным журналистом газеты был Антон Ловенгардт, который писал свои статьи под псевдонимом Бродячий Летописец. Его репортажи «за жизнь» простых одесситов и иронические материалы принесли ему большую славу. В отличие от очерков Трацома о криминальном дне Одессы, репортажи Бродячего Летописца отличало глубокое знание жизни и людей и доскональная точность в описаниях. Бродячий Летописец всегда понимал своих героев, сочувствовал им всем сердцем и никогда ни на кого не нападал с яростью, даже на воров, убийц и бандитов.
Материалы Бродячего Летописца были настоящим мастерством высокой школы, и Трацом сразу возненавидел журналиста той ненавистью, в основе которой лежала черная творческая зависть. Несмотря на громкий псевдоним, Трацом прекрасно понимал, что так писать не сможет никогда, и это было причиной этой ненависти и страшной творческой ревности. А потому Трацом из кожи лез, чтобы стать в газете популярнее всех. И приносил всякие фантастические истории, которые широко публиковались в газете, – без ущерба для здоровья редактора и (если уж совсем честно) без особого повышения газетного рейтинга.
Последней заметкой Трацома была история о торговце птицами, который делал из своих умерших питомцев набивные чучела. И, даже ослепленный любовью к собственной персоне, Трацом отлично понимал, что история получилась никуда не годная.
Так, отправив негодную историю в набор, он поднялся из-за стола, раздумывая, куда ему ехать, то ли в литературный клуб, то ли домой, когда в редакции появился Навроцкий, быстрым шагом прошел к своему кабинету, властным жестом велев зайти и Трацому.
– Твои птицы – дерьмо, – заявил бескомпромиссный издатель, – чтоб больше я такого в газете не видел. У меня есть для тебя две темы. Ими и займешься. Первая: по непроверенным слухам, красные хотят поднять в городе восстание и усиленно готовятся к нему. Но у них не хватает ни денег, ни оружия. Между тем они собираются разбогатеть в самое ближайшее время. Я хочу знать, как они это сделают. И конечно, все подробности про оружие.
– Да как же я узнаю? Ничего ж себе тема!
– А я не говорил, что будет легко. Не скворчи, дам тебе наводки. Это правда, что ты служил в царской полиции? В какой должности?
– Правда. Помощником уголовного следователя по особо важным делам.
– А ушел чего?
– Личные причины.
– Так вот, вторая тема будет связана с уголовным миром. Недавно во дворе цирка убили бандита, карманника Снегиря. Труп разрубили на куски и подбросили в бочки с кормом для животных. Я хочу узнать, кто это сделал и почему и какое отношение циркачи имеют к этому. Сейчас в цирке выступает невероятный фокусник. Будет неплохо, если ты на него посмотришь и сумеешь раскрыть кое-какие его секреты. Это тебе третья тема. Но не забывай о второй – как связан фокусник, и связан ли, со смертью бандита. В криминальном мире так не убивают. Я хочу знать, за что, как это произошло и кто причастен к этому. Вот тебе билет в цирк. В эту субботу. Начни с фокусника, залезь за кулисы и посмотри, что будет. Это лучше, чем та дурь, которой ты маешься. Свободен.
Взяв билет в цирк, сунув его к себе в карман, Трацом с хмурым видом вышел из кабинета Навроцкого.
Глава 13Расстрел банды Туза. Кирпичи возле стены. Котовский и новые порядки в тюрьме. Экскурсии внутри Тюремного замка
Ледяной ветер шевелил камыши, которые издавали странный скрипящий звук. От болотца несло гнилью. Пруд на ставках давно прогнил. Превращенный в болото не только природой, но и силами окрестных жителей Слободки, вот уже много лет бросавших в него мусор и пищевые отходы, этот бывший пруд (и давший название всему району – Ставки) был источником вони и заражения. В жаркую погоду к нему вообще нельзя было подойти. Легче было зимой, когда пруд схватывало льдом. Но стоило льду растаять весной, как вонь начиналась по новой.