– Где же красные держат это оружие?
– Этого я не знаю. Есть тайник. Где он, никто не знает. Но если этот тайник найдут, быть для них беде. Ведь все оружие маркированное, в упаковках, для фронта. Упаковки с гербовыми печатями уполномоченных представителей Временного правительства. А значит, таскают это оружие те, кто должен охранять его и обеспечивать отправку на фронт. Скандал будет грандиозный!
– В таком случае, тем, кто отвечает за отправку оружия на фронт из власти тоже выгодно хранить тайну!
– А то! Но они уже прокололись – красные, в смысле. И из-за этого прокола я и решил рассказать вам свою историю. Ведь очень скоро все и без моей помощи может выплыть наружу.
– Каким образом? Что за прокол?
– Ты не знаешь, что произошло ночью в городе? Ну ладно, слушай. Вся штука в том, что партии оружия запечатаны и в городе не используются. Там есть револьверы новейшей системы – здесь таких нет. Ни одна винтовка, ни один револьвер из этой партии нельзя пустить в дело. Ведь если что, представители этой самой народной милиции поймут, что оружие отличается от остального. Странное, новое оружие, ни на что не похожее. Ты улавливаешь мою мысль? Так вот: этой ночью в городе из такого вот револьвера застрелили одного человека. Пули застряли в груди, и теперь их изучают в этой самой народной милиции. Прокол.
– Кого застрели?
– А, один аферист есть… был. Настырный. Противный, красных решил кинуть. Вот они и расправились с ним. Драгаев его фамилия. Слышал, может?
– Драгаев мертв? – Вся кровь отхлынула от Володиного лица.
– Вижу, слышал. Не понимаю, почему они это сделали. Скорей всего, спешили. А может, и специально хотели навести на след, тут всякое может быть. Наверное, под рукой не было другого оружия. А доставать – времени не было, уж очень сильно Драгаев им насолил.
– Это невероятно… Его убили этой ночью? И пистолетом из купленной партии?
– В точку. Совсем озверели, придурки. Управы на них нет.
Фрагменты головоломки пока еще не складывались в голове Володи… Но он хорошо все запомнил и потому, быстро попрощавшись, ушел. Мысль о том, что необходимо рассказать об убийстве Драгаева Тане, мучила его настолько, что он завернул в кабачок на Садовой, оставив записку о встрече этой ночью.
Сотрудники редакции в полном составе обсуждали убийство Драгаева. Как и предыдущее ограбление на три миллиона, это буквально потрясло Одессу. Версий было две: «Японец или не Японец». Больше сторонников собрала вторая, что убил все-таки не Японец, потому что слишком уж нелогично выглядело: сначала ограбить, а сутки спустя убивать. В криминальном мире даже самые тупые уголовники были не способны на такую глупость. Тем более что убийство – всегда громкое дело. Если кража способна сойти с рук, то смерть нет.
Не включаясь в обсуждение, Володя быстро прошел в кабинет Навроцкого, где кратко пересказал содержание разговора с торговцем оружием. Издатель внимательно выслушал его до конца.
– Тема вышла опасной, – сказал он, – много людей замешано. Тем более, хороший фасон взял этот тип – нашими руками жар загребать! Когда полетят головы, а если будет статья, то головы полетят, мы будем крайние. А это уже не есть хорошо. Тупо рубить сук, на котором сидим. Мы не станем. Пока что будем посмотреть.
Володя согласно кивнул. Он прекрасно знал то, о чем было известно в городе, – о связях Навроцкого с Временным правительством и даже о его желании перенести филиал газеты в Петербург. У издателя были свои политические интересы. Рассказ же оружейного торговца спутал ему все карты. Поэтому Володя вполне понимал его решение и даже считал его оправданным – пока ничего не писать.
– А за убийство Драгаева слышал? – внезапно перевел разговор Навроцкий.
– Как не слышать! Уши пока на месте, – усмехнулся Володя, кивнув в сторону редакционной двери. Но Навроцкий не оценил шутки и сказал такое, от чего у Сосновского едва не встали волосы дыбом.
– А знаешь, что говорят в городе? Три миллиона Драгаева взяла баба. Та самая, которая возглавила банду Корня.
– Какая еще баба? – Володя почувствовал, как у него застучало в висках.
– Алмазная. Так вроде ее называют в городе. Везучая чертовка. Все сходит ей с рук. Жутко везет. Может, она и Драгаева хлопнула… С такой станется!
– Она не могла! – машинально сказал Володя.
– Вижу, эта тема тебя живо интересует. Вот за убийство Драгаева и напишешь. И бабу эту сучью упомяни.
– Не буду я писать об этой воровке! Да и потом, все это вилами по воде писано, – чуть ли не крикнул Володя.
– А кто будет опровергать? Вот ты и напиши так, чтоб народу было это интересно. Народ это любит. А баба – вообще сплошной криминальный роман!
Даже не представляя, как сможет он написать подобную статью, Сосновский вернулся в комнату редакции.
И тут его осенила мысль – внезапная, как и все блестящие мысли. Он подошел к Ловенгардту – журналисту, пишущему под псевдонимом Бродячий Летописец, и тихонько тронул его за плечо:
– Антон, можно вас спросить? Есть тут одна странная загадка. Попалась в руки. Интересно, что вы думаете по этому поводу.
И Сосновский протянул блокнот, в который переписал цифры с точками из конверта Драгаева и безграмотно написанное слово «Юпитер». Антон задумался. На его худощавом выразительном лице проступил живой интерес.
– Хм, интересная загадка. Даже сложно и представить. Хотя… А не напоминает ли все это морские координаты корабля?
– Что? – От неожиданности Володя едва не выронил листок – подобное объяснение ему даже не приходило в голову. А между тем, оно было достаточно верно и просто.
– Ну да… Похоже на координаты судна. Местонахождение корабля, – продолжал Бродячий Летописец. – Смотрите – вот это широта, долгота, первоначальный радиус… Да, я бы сказал, что это именно морские координаты корабля. И слово… Оно как раз усиливает мою догадку.
– А что слово?
– Юпитер. Это название корабля. Я даже знаю… Более чем уверен… Пару дней назад я был в порту… Так вот, «Юпитер» – это контрабандный баркас, стоит за Рыбачьей пристанью. Посудина старая и дырявая, как калоша, далеко в море на ней выходить нельзя. Но оно еще на ходу. Контрабанду на нем возят. И команда есть в полном комплекте. Так, отребье.
– Что же они возят, какую контрабанду? – настаивал Володя.
– Вроде как мануфактуру, ткани. Сигареты, табак. Все выживают, кто как может. И баркас этот тоже. Он уже много лет что-то возит, но по мелочам.
– А можно узнать как-то подробнее, хотя бы поговорить с людьми, кому принадлежит судно?
– Могу попробовать. Но обещать не буду. Тут осторожность нужна. Моряки народ суровый. А контрабандисты особенно. Чуть что – и схлопочешь по шее. Кому такая головная боль нужна? Так что пробовать будем за тихо, – засмеялся Антон, – шоб мышь когтями язык не пошкрябала. Я постараюсь. Но ничего не обещаю.
Дверь редакционной комнаты приоткрылась, и в проеме возник привратник.
– Господин Трацом, тут вас барышня спрашивают. Внизу, в холле. Говорят, что ваша двоюродная сестра.
– Барышня?
– Красивая, нарядная. И сразу видно – из благородных! Держатся, как графиня. Так что им сказать?
– Да, конечно. Я сейчас спущусь.
Володя поспешил вниз, даже не сомневаясь, кого он там увидит. И действительно, в лучах майского солнца стояла нарядная улыбающаяся и невероятно красивая Таня. Как всегда, от одного только взгляда на нее у Сосновского перехватило дух. Ослепительно прекрасная, в нежно-лимонном платье, она выглядела как олицетворение наступающего лета – самая прекрасная из всех. Могла бы быть самой прекрасной, тут же в мыслях поправился Володя. И горькая тень печали исказила его лицо.
– Дорогой братик! – смеясь, Таня пошла ему навстречу. – Я соскучилась, мы так давно не виделись! Вот, решила зайти.
– Здесь нельзя говорить, – нахмурился Володя. – Зачем ты пришла? А если кто-то узнает, кто ты?
– Как узнает? – продолжала смеяться Таня. – Револьвер ни за пазухой, ни в чулке я не ношу. Показать?
– Ты отвратительно вульгарна! – вспыхнул он. – Впрочем, что с тебя взять.
Продолжая злиться, Володя решительно взял Таню под локоть и быстро вывел из редакции на яркую, залитую ослепительным солнечным светом дневную улицу, где, не замедляя шаг, они быстро пошли по направлению к Дерибасовской.
Издали они были похожи на милую любезничающую парочку, но если бы кто-то подслушал их разговор…
– Зачем ты пришла? – снова сердито спросил Володя.
– Получила твою записку и пришла. Что в этом такого? – улыбалась Таня.
– Слишком опасно. Могут пойти разговоры.
– Какие? Я сказала, что я твоя сестра. Кузина.
– Кузина… Этого еще не хватало! – воскликнул с досадой Сосновский.
– Ах, простите, князь! Какая кузина князьям воровка с Молдаванки! – зло огрызнулась Таня. – Только во всем этом есть теперь две большие разницы. Ты больше не князь Сосновский, а газетный репортер с нелепой кличкой Трацом. А я – не воровка, а королева с Молдаванки. И мы очень нужны друг другу, потому что газетных репортеров, таких, как ты, просто не существует без похождений королев с Молдаванки, таких, как я. – Она даже не пыталась скрыть свою неприязнь.
Володя усмехнулся – действительно, в словах Тани был смысл. Хорош князь, работающий в скандальной газетенке простым репортером! Все давно уже ушло в прошлое. И во всем этом больше не существовало социальных различий, которые с каждым днем растворялись, как дым.
– Так зачем звал? – хмуро спросила Таня, всем своим видом демонстрируя, что, если бы не острая необходимость, ни за что в жизни не шла бы с ним рядом.
И Володя, опустив все сантименты и подавив свое раздражение, кратко, по существу дела рассказал ей всё, что узнал от торговца оружием, включая и сведения про убийство Драгаева.
– Значит, именно за это и убили Снегиря, – раздумчиво кивнула Таня, выслушав его рассказ.
– Снегиря? – не понял Володя.
– Снегиря. Вора. Моего человека, который погиб в цирке. Значит, тайник с оружием в цирке. Вот где они его прячут. Снегирь случайно наткнулся на этот тайник и погиб.