– Люди во дворе могли и не видеть, – покачала головой Таня, – а вы же видели на ступеньках странную тень?
– Да просто привиделось что-то. Игра света, наверное, – жалобно улыбнулся хозяин труппы.
– Вы никому об этом не рассказывали? – строго спросил Володя.
– А кому рассказывать? – искренне отозвался циркач. – Такое, знаете, не очень приятно держать в памяти, о таком не хочется и говорить… Ведь выходило вроде, что я как бы сам виноват, ну, сильно на него нажал. Да я все это время думал, что он из-за меня. А вот теперь…
– Ладно, – Таня поднялась с места, и Володя последовал ее примеру. – Идем в цирк. Посмотрим на вашего фокусника!
– Да вы что! – ужаснулся хозяин цирка. – Он же меня со свету сживет, если я кого-нибудь к нему приведу!
– Боитесь. Вы боитесь его до полусмерти, – утверждающе сказала Таня. – Но почему-то не выгоните этого странного человека из труппы.
– А как его выгнать? – искренне удивился циркач. – Всё представление на нем идет. Билеты на месяц вперед раскуплены. Он, может, и странный. Но прибыль-то приносит…
Несмотря на то что хозяин труппы пытался протестовать, Володя и Таня все-таки вывели его из гостиницы.
Во дворе цирка было пустынно. Большая часть артистов репетировала внутри цирка. Хозяин труппы повел их со стороны двора: так захотели сами Володя с Таней, намереваясь осмотреть фургон фокусника.
Они прошли по двору всего несколько шагов, когда хозяин труппы вдруг застыл на месте как вкопанный. Лицо его стало белым.
– Исчез, – забормотал он, – нет фургона фокусника! Исчез! А еще час назад стоял! Как пить дать, еще час назад сам видел! А теперь – исчез!
И действительно, у стены, в глубине двора, вместо фургона осталось пустое место с сухой землей. Ночью шел дождь, и пятно сухой земли означало, что фургон здесь тогда стоял. Но теперь его не было. В отдалении виднелись четкие следы колес.
Заглянув в конюшню, директор труппы обнаружил, что исчезли две лошади: похоже, фокусник запряг лошадей в фургон и выехал со двора.
Опечаленный хозяин труппы бросился внутрь цирка. Но никто из артистов ничего не видел. Только пожилой рабочий сцены, незаметно для всех копавшийся в коридоре, вдруг кивнул головой:
– Да он все утро вон там, в комнате, возился со своей адской машиной. Еще час назад слышал, как он там стучал.
Директор труппы, Володя и Таня бросились к комнате. Дверь в нее была открыта. В темноватом помещении под потолком ярко горела керосиновая лампа. Они застыли на пороге, всматриваясь в зрелище, отчетливо освещенное ярким светом.
Адская машина была разобрана на части. Вместо нее грудой лежали какие-то бесформенные, искореженные листы железа, шурупы, шестеренки, гайки, болты… Фокусник не только полностью разобрал эту адскую машину, – он уничтожил любое подобие всей конструкции, чтобы никто не мог собрать ее вновь.
– Как восстановить все это? – в отчаянии всплеснул руками директор. – Что теперь делать?! Как сделать так, чтобы это работало?
– Никак. – Таня уже все поняла. – Можете выбросить все это на помойку. Он намеренно уничтожил адскую машину, чтобы никто ничего не восстановил. И чтобы его не обвинили в убийстве.
– Но он вернется? Через два дня представление, билеты распроданы! Он вернется? – взмолился директор.
– Думаю, нет, – Таня покачала головой, – он уже не вернется. Никогда.
Оставив директора труппы принимать капли, охать и проливать слезы над своей злосчастной судьбой, Таня и Володя ушли из цирка. Они медленно брели по улице, вдыхая свежий после ночного дождя воздух.
– Искать человека по фамилии Иванов… – Володя пожал плечами. – Даже не смешно.
– Иванов, конечно, тоже не его фамилия, – сказала Таня, – в общем, мы ничего о нем не знаем. Он так сделал, что мы, даже если очень захотим, его не найдем.
– Что же это за человек? Дьявол какой-то! – воскликнул Володя.
– Он забрал оружие, – покачала головой Таня, – мы опоздали. Оружие было в его фургоне. Вот куда залез Снегирь: он обнаружил тайник с оружием. Там его и поймал фокусник. Возможно, оглушил, ударив чем-то тяжелым по голове. А затем отнес в адскую машину… Но во время выступлений он расчленял манекен. А тут взял и убил живого человека.
– Куда же он отвез оружие, – спросил Володя, – да еще и так быстро?
– Думаю, цирк был не единственным его тайником. Может, на корабль. Может, в катакомбы. Может, куда-то еще, – задумчиво говорила Таня. – Просто цирк был самым надежным. Если бы не Снегирь… А знаешь, – вдруг оживилась она, – есть одна вещь, которая страшно не дает мне покоя. И это совсем не оружие…
– Что же еще? – Володя с удивлением посмотрел на нее.
– Лица… Лицо старого фокусника. Лицо Кати. Странные лица… – она пожала плечами. – Не выходит из головы.
– А что не так с их лицами? – удивился Сосновский. – Вроде бы белые, нормальные.
– В том-то и дело!.. Ладно, увидимся позже, – резко оборвала разговор Таня. – Мне надо кое с кем переговорить.
Сжавшись в комочек, Таня сидела в кресле, глядя на серые стены Еврейской больницы. Они подавляли, наводили тоску. Сколько всего похоронено под ними, сколько страшных поступков и разбитых надежд! В приемном покое больницы было полно народу, в основном бедняков, но Таня не обращала внимания на окружающих. Погруженная в свои мысли, она снова находилась в прошлом. В том прошлом, которое безвозвратно ушло…
– Танечка… Я даже не поверил, когда мне сказали, что вы меня спрашиваете! Надеюсь, вы не больны? – Перед ней вдруг вырос доктор Петровский, тронул ее за плечо.
– Нет, доктор, – Таня, смахнув слезу, решительно поднялась ему навстречу. – Прошу вас по очень важному делу уделить мне несколько минут.
Доктор Петровский широким жестом распахнул перед ней двери своего кабинета, и Таня шагнула внутрь.
Она не могла не заметить, что доктор постарел. Седины в его волосах стало больше, лицо покрылось морщинами. Только и жили на его лице яркие и умные голубые глаза.
– Танечка, вы прекрасно выглядите, но это не комплимент, – улыбнувшись, сказал он, когда посетительница удобно устроилась в кресле перед ним. – Я знаю всё о вас, Таня, и то, как однажды вы со снотворным ушли из моего кабинета, я до сих под не могу себе простить.
– Оставим это, доктор. Вы ни в чем не виноваты. – Таня тоже улыбалась.
– Примите мои глубокие соболезнования в связи со смертью вашей бабушки. Я скорблю вместе с вами.
– Спасибо, – Таня снова вытерла слезы, – спасибо… Но, доктор, мне нужна ваша помощь. Сейчас я кое-что вам расскажу.
Доктор Петровский умел слушать, не перебивая. И Таня рассказала подробно о самоубийствах Кати и фокусника, подчеркивая в рассказе их белые лица. Наконец она замолчала.
– Я могу сказать вам только одно, – подумав, через какое-то время произнес доктор Петровский: – Эти люди умерли не от повешения, не от самоубийства.
– В каком смысле? – У Тани замерло дыхание.
– Ни у кого нет белого лица при повешении. Повешение – это асфиксия, удушье. Кровь приливает к лицу. И цвет его после смерти становится багрово-черным. Это ужасная смерть. Если человека вынули из петли с белоснежным лицом, значит, его подвесили уже после смерти, имитируя самоубийство. Если же мышцы лица были искажены, словно сведены судорогой, а вы же говорили о гримасе ужаса, то это есть свидетельством того, что наличествуют следы присутствия некоего органического яда, вызывающего подобную реакцию. Кроме того, у повешенных на шее всегда есть странгуляционная борозда – черный или темно-фиолетовый след от веревки. Если смерть наступила от повешения, странгуляционная борозда всегда выражена очень четко. В случае, когда такой борозды нет, точно можно сказать, что тело подвесили уже мертвым. А значит, никакое это не самоубийство. Судя по всему, ни ваша девушка, ни старый фокусник не покончили с собой. Их убили каким-то образом – может, отравили, а затем, чтобы скрыть убийство, подвесили в петлю… Не знаю… Вот что я могу вам сказать.
– Доктор, насчет белого лица, это точно? – настаивала Таня.
– Абсолютно. Можете спросить любого врача. Это знает даже первокурсник медицинского университета. Странно, что полиция… Или милиция, как их там, не заинтересовалась этим и не начала проводить следствие.
– Это были бедные люди. Уличная девушка. Старый циркач. Кто стал бы задаваться вопросом о причине их смерти? Всем все равно, – горько сказала Таня.
– Но вы же задаетесь, – ответил доктор.
– Да. Но у меня есть причины. Если бы не было связи с другой историей, я бы не задалась… Это честно…
Уже в дверях доктор Петровский внезапно окликнул Таню.
– Послушайте… Я знаю, что вы приходили по-другому поводу, но я должен вам это сказать. Если однажды вы захотите уйти из того мира, а вы знаете, о каком мире я говорю, если однажды вам очень будет нужна помощь, вы всегда смело можете обратиться ко мне.
– Спасибо, – улыбнулась Таня. – Знаете, доктор, вы единственный человек, кто сказал мне такие слова…
– Я повторю их еще раз, – сердито и как бы через силу повторил доктор. – Если вам будет нужна помощь, если вы захотите порвать со своим прошлым, смело обращайтесь ко мне. Вы всегда можете на меня рассчитывать… Хотя я и не должен этого говорить…
Выходя из кабинета и быстро идя через заполненный людьми приемный покой больницы, Таня вдруг почувствовала предательскую влагу на щеках. «Ладно», – сердито стерла она слезы. – «Ладно, будем жить…»
Таня быстро шла по улице, думая о словах доктора Петровского. Собственно, она сама предполагала нечто подобное, потому и пошла к нему. Теперь же у нее были четкие доказательства, что и Катя, и старый фокусник не покончили с собой, а были убиты.
Таня знала, почему был убит старик-фокусник – чтобы новый лжефокусник занял его место и прятал оружие под прикрытием цирковой труппы, это было понятно. А вот почему погибла Катя? Какая связь Кати с оружием? Что такого она узнала о нем, что вынудило его применить крайние меры? Или для него не крайние?…