Предположим, Катя встречалась с лжефокусником. Доказательство этому – афиша, найденная в ее комнате. Что же она узнала о нем такого, за что он ее убил? А ведь ясно, что он убил Катю только по одной причине: чтобы сохранить свою тайну, чтобы девушка молчала. Что же она могла рассказать о нем?…
Таня ломала себе голову над этими вопросами и совсем не заметила человека, который почти все это время шел за ней, не спуская с нее внимательных глаз. Она вздрогнула только тогда, когда этот человек, обогнав ее, вдруг вырос прямо перед ней, перегораживая дорогу.
– Господи, да я искал вас по всему городу! Вот уже которые сутки схожу с ума!
Перед Таней стоял адвокат Виктор Синицын – тот самый, с которым она обнаружила труп Снегиря. Тот самый, который пригласил ее на ужин, а затем пропал.
– Что вам угодно? – Голос Тани прозвучал холодно, но на самом деле в грудь ей тут же ударил горячий, просто раскаленный комок. Светлые глаза адвоката сияли, и Таня вдруг почувствовала предательский ком в горле. Ни дать ни взять гимназистка на первом свидании!
– Я столько раз был на Дворянской! Столько вас искал…
– Я больше не живу на Дворянской.
– Я это понял. И я буквально потерял голову, пытаясь найти вас.
– Простите, я спешу. Мне надо идти.
– Я понимаю, что страшно виноват перед вами. Но я хочу загладить свою вину. Я сделаю все для того, чтобы вы меня простили и чтобы глаза ваши больше не были такими строгими. Прошу, подарите мне еще один шанс!
– Что вам от меня нужно?
– Я прошу вас завтра вечером поужинать вместе со мною в ресторане «Жасмин». Я буду ждать вас в восемь вечера, закажу столик. Я прошу вас прийти!
– Не знаю. Обещать ничего не могу. Не уверена.
– Но вы хотя бы подумаете над моим приглашением?
– Может быть.
– Знаете, я скажу вам правду. Вы произвели на меня просто незабываемое впечатление. Вы единственная женщина, о которой я столько думал в своей жизни. Я готов на все что угодно, чтобы еще хоть раз увидеть вас! Прошу вас, простите безумца, который сходит с ума от вашей улыбки.
– Вы говорите странные вещи.
– Да, я действительно после встречи с вами сошел с ума! Что я могу поделать, если это правда? Наверное, вам странно, что я говорю именно так. Но как сказать по-другому, если я не могу?
– Вы ничего обо мне не знаете. – Внезапно Тане стало смешно. В памяти ярко всплыл Володя Сосновский, который в свое время тоже был в нее влюблен или казался таким.
– А я ничего и не хочу знать, кроме того, что вижу. А вижу я, что вы до сих пор стоите и слушаете меня.
– Ну, знаете… – Таня обогнула его, и быстро пошла по улице.
– Приходите! Я очень вас прошу! – вдогонку ей крикнул адвокат.
На перекрестке уличные мальчишки продавали газеты, выкрикивая заголовки:
– Новая статья Бродячего Летописца! Покупайте «Одесский листок»! «Легенды Тюремного замка, или Страшный побег Призрака!» Страшный побег Призрака! Самый жуткий заключенный Тюремного замка оказался на свободе! Покупайте «Одесский листок»!..
Таня остановилась как вкопанная. Призрак? Побег Призрака? Найдя в кармане несколько мелких монет, она купила у мальчишки газету. Остановилась, сразу же прочитала статью. После этого почти побежала по улице. Но только шла Таня совсем не туда, куда направлялась до того, как прочитала статью…
Таня и Володя Сосновский сидели в кабачке на Садовой, глядя, как бывший охранник Тюремного замка уминает за обе щеки щи. Приготовленные новым шеф-поваром, они были просто великолепны, и Таня не сомневалась, что таких щей и в лучших ресторанах не подадут. Судя по внешнему виду бывшего охранника, по впавшим щекам и ввалившимся блестящим глазам, он голодал не один день. За встречу с ними он потребовал три рубля, и Таня заплатила их не скупясь.
Это был тот самый охранник, рассказ которого стал основой для статьи Бродячего Летописца. Прочитав ее, Таня бросилась к Володе в редакцию.
– Я сказал тебе сюда больше не приходить! – закипел Сосновский. – Ты совсем…
– На! – Таня ткнула в него газетой. – Призрак! Вот, читай… Призрак… Потом поговорим.
Говорили они долго, после чего Володя пристал к Бродячему Летописцу как банный лист, пытаясь выдрать у него адрес охранника. И таки добыл – адрес портовой ночлежки за Таможенной площадью. Володя сидел в ней до полуночи, ожидая бывшего охранника, который разгружал вагоны с углем. А когда тот заявился мертвецки пьяный, почти до рассвета сидел, как нянька, у его койки, ожидая, когда тот сможет говорить. В результате всего этого охранник под ручки был приведен в кабачок к Тане, где за еду и деньги согласился рассказывать.
После увольнения из тюрьмы жизнь его пошла под откос. Он так и не пришел в себя после страшной смерти брата, которого замуровал живьем в стене тюрьмы бежавший заключенный по кличке Призрак. И в результате стал портовым грузчиком, пропивая все заработанные гроши.
– Я скажу вам одну вещь, – бывший охранник икнул, доверительно понизил голос и перегнулся через стол: – Призрак – это не человек. Призрак – это дьявол.
Таня хмыкнула. Володя скривился.
– Призрак – это дьявол, который умеет влиять на людей, – повторил охранник, – он заставляет людей видеть то, чего нет, и делать то, чего они никогда бы не сделали. Он влияет на людей так, что те сходят с ума, как мой брат… А что вы знаете? Вы ж не знаете, что и строительные инструменты, и кирпичи Призраку передали с воли. Но мой брат! Мой брат зашел в его камеру и покорно стоял, как теленок, пока тот его убивал! Ну… Я скажу вам еще одну вещь… Еще одну… После его побега, пока меня не уволили, я пробрался тайком в архив, чтобы посмотреть дело Призрака, чтобы потом его найти, – он многозначительно поднял палец с грязным ногтем. – Вот… Не было никакого дела! Все документы исчезли, словно кто-то по приказу с воли их уничтожил! Ни одного протокола допроса, ни одной бумажки – ничего. – Охранник икнул и развел руками.
– Выходит, на воле у этого Призрака были сильные покровители, – сказал Володя.
– Сильные – не то слово! И сидел он не так, как все. Говорили, что этого Призрака боятся даже красные, что он держит их всех в кулаке.
– Но статья была политическая? – уточнила Таня.
– Строго политическая. И охране запрещено было его видеть, и запрещались любые контакты. С такой статьей у нас давно никто не сидел.
– А как вы думаете, сейчас, на воле, что Призрак делает? – спросила Таня.
– Не знаю, что делает, – мотнул головой охранник. – Но продолжает убивать, это точно. Он не человек. Дьявольское существо.
– А кто из тех, кто еще в тюрьме сидел, знает о Призраке? Может знать что-нибудь?
– Был один такой. Шершень. Тоже политический. Сидел в соседней с Призраком камере. Так вот: между этими камерами был прорыт тайный ход. Это значит, что ходили они друг к другу в гости. Виделись, это точно. Так что один Шершень может что-то за него знать.
– А где Шершень сейчас?
– Ушел. Как Котовский тюрьму открыл, так и ушел. Мне те знакомые охранники, что там остались, за него рассказывали. Ушел потому, что долго ему было еще сидеть.
– А в тюрьму вернуться не хотите? Там сейчас опять людей набирают, – сказал Володя.
– Да ну ее, эту тюрьму! Страху я там натерпелся такого, что никому не приведи Господь! Лучше уж так, как сейчас, – без денег, но и без страха. Брата ведь все равно не вернуть.
Больше ничего ценного Таня и Володя из него не выудили. И, накормив до отвала, выпроводили на улицу, где, размахивая руками, бывший охранник поплелся по направлению к порту, разговаривая с самим собой о страшном и загадочном Призраке, который совсем не человек.
– Гипноз, – задумчиво сказал Володя, когда охранник ушел. – Похоже, Призрак этот обладал сильными способностями к гипнозу. Вот и заставлял людей делать то, что хотел.
– Возможно, – кивнула Таня, – вопрос в том, где он сейчас?
– У красных. Готовит восстание.
– А если Призрак – это и есть исчезнувший фокусник? – спросила она. – Тогда многое сходится, только…
– Только – что?
– Только не смерть Кати. Катю-то зачем убивать?
Володя пожал плечами. Смерть какой-то там Кати волновала его меньше всего на свете. Но, не желая обидеть Таню, он промолчал.
Глава 21Романтический ужин, плавно переходящий в ночь. Содержимое бумажника. Прекрасный подарок. Помощь Котовского
В воздухе был разлит острый, приторный запах жасмина. Он кружил голову, едва не сбивал с ног. Зябко кутаясь в кружевную шаль, Таня робко вступила под своды ресторана «Жасмин», где со стен и даже с потолка свешивались гирлянды душистых белых цветов. Тихая печальная музыка рояля, звучащая из соседнего зала, наполняла благоухающую ароматом цветов атмосферу той утонченной роскошью из прошлого времени, отголоски которой все больше и больше уходили в прошлое.
К ней тут же подскочил услужливый метрдотель с тонкими черными усиками, топорщащимися над верхней губой, как щетка.
– Мадемуазель Алмазова? Вас ожидают за столиком. Позвольте, я провожу.
Этот вечер, такой тихий и уютный, стоил Тане бессонной ночи, во время которой она, мучаясь, как на раскаленной решетке, кружилась на потных и смятых простынях. Было передумано всё – и о будущем, и о прошлом. Но к рассвету, когда ослепшие от слез глаза закрывались сами собой, а сердце рвалось, выскакивая из груди, вдруг пришло простое решение: пойду, а дальше будь что будет. Просто плюну на всё – и пойду.
Казалось бы, что в этом страшного? Но Таня никогда не относилась к жизни с легкостью. Она всегда тщательно продумывала каждый свой шаг. Однако эта встреча не подчинялась никакому рассудку.
Таня не могла даже понять, нравится ли ей этот человек, какие вызывает у нее чувства. Просто ее вдруг захватило, закружило жаркой волной, и больше не осталось ничего – ни прошлого, ни будущего. И даже идя по улице и уже видя белоснежную вывеску ресторана, Таня все еще не понимала, что она делает, как будто это все происходит не с ней.