– Да у тебя лицо всё разбито, – Котовский ласково, как ребенка, погладил ее по голове, – и затылок тоже разбит. Идем, свезу тебя в больницу.
Он вывел Таню из магазина, усадил в черный автомобиль. В тот же автомобиль занесли и Шмаровоза.
– Он жив? – Таня не верила своим глазам.
– Жив. Пуля через грудь навылет прошла. Но он дышит, – ответили ей. Кто – она так и не поняла.
В Еврейской больнице Тане обработали рану на голове и зашили разбитую губу. Дежурный хирург дал какое-то старое платье, в которое она машинально переоделась. Шмаровоза прооперировали, и врач заверил, что он будет жить, однако в больнице полежать придется.
Котовский ждал Таню в холле.
– Меня Японец прислал. Сказал, что тебе будет нужна помощь. Ну у тебя и вид! Утром всё будет болеть, – засмеялся он.
– Откуда он узнал? – удивилась Таня, поморщившись.
– Есть свои люди. Крыса у тебя был. Этот твой новый, Кошак. Он про ювелирный сказал Акуле. Это он на тебя Акулу навел. Акула одним хозяином стать хочет. Но теперь это с рук ему не сойдет. – Котовский говорил как бы весело, но глаза его были жестокими.
– Спасибо… тебе. Я не думала, что ты… так, – выдохнула Таня.
– Жаль, что я опоздал, что этот гад успел тебя разукрасить. А на тебя я зла не держу. Я вообще отходчивый. И когда Японец сказал, что ты попадешь в беду, я сразу взял своих людей и поехал. Вот что я тебе, девочка, скажу. Не твое это дело, налеты. Тебе надо с этим завязывать. Второй раз меня рядом не будет. Нет в тебе этой жестокости, которая для налетов нужна. Так что считай, что сегодня второй раз родилась ты на свет.
И тут Таня заплакала. Котовский обнял ее за плечи.
– Идем, я тебя домой довезу. Пару дней придется отлежаться. Но это ничего. Заживет.
В своей квартире Таня стащила с себя чужое платье и подошла к зеркалу. Синяки были не только на лице, но и на теле. Ссадины, зашитая губа… Расплакавшись, Таня едва не разбила зеркало. Затем, плача, потянулась к духам.
Пряный запах упал бальзамом на ее сердце. Таня обильно смочила духами руки, шею, волосы, пытаясь прогнать отвратительный, чужой запах, вызывающий в памяти острое чувство ужаса и беспомощности…
Уткнувшись разбитым лицом в подушку, также смоченную духами, Таня вдруг почувствовала во всем теле какое-то странное покалывание, словно к ней возвращался огонек жизни, способный каким-то чудом заглушить всё, что с ней случилось.
Глава 22Пожар. Нападение Акулы. Расстрел банд с Молдаванки. Володя пишет статью про оружие
Склады вспыхнули как спичка, один за другим, ярко взрываясь в ночное небо обжигающими алыми искрами. Почти сразу же загорелась железнодорожная мастерская, расположенная рядом со складом. Пламя охватило вагоны, ожидающие ремонта под разобранным навесом. В некоторых из этих вагонов находились рабочие. С воплями они выбегали на улицу полуодетыми.
Огонь распространялся быстро. Воды не было. Началась паника. Железнодорожная станция в самом сердце Молдаванки, рядом с Балковской, была важным железнодорожным узлом, связывающим Одессу не только с другими губерниями, она давала множество рабочих мест. А потому пожар на железнодорожном узле тут же стал настоящим бедствием для всей Молдаванки. Даже из самых отдаленных закутков, почувствовав запах гари, люди выскакивали из домов.
Ситуация усугублялась тем, что на запасном пути стояли два груженых товарных вагона с перевязочными материалами и медикаментами, предназначенными для отправки на фронт. Вагоны были заполнены и ожидали, когда их прицепят к основному товарному составу через этот самый запасной путь, чтобы отправиться на фронт на следующей неделе.
Перевязочные материалы изготовляла одна из артелей на Молдаванке. И уничтожение всей продукции означало, что за свою работу артель не получит ничего и рабочие останутся без хлеба.
Перевязочные материалы – вата и бинты – вспыхнули от одной искры пламени и полыхали так сильно, что жар от них даже расплавил некоторые камни, лежащие на дороге. Этот огромный сноп огня ничем нельзя было погасить. В Одессе всегда были проблемы с водой. Ее отсутствие являлось настоящим городским бедствием. И пока рабочие, в панике вырвавшиеся из охваченных пожаром железнодорожных вагонов, мастерских и складов, метались, пытаясь потушить адское пламя водой из крошечных ведер, вагоны с перевязочными материалами уничтожались на глазах. И очень скоро с ними все было кончено…
Пожарные прибыли слишком поздно: уже ничего нельзя было спасти.
В той же части железнодорожных мастерских, которая не сильно пострадала от пожара, в воздухе отчетливо ощущался острый запах керосина. Он был настолько резким, что ни у кого не возникало сомнения: это поджог.
Именно тогда, когда часы на ближайшей церквушке возле Староконного рынка пробили полночь, а пожар начал превращаться в ад, на Молдаванку вошли банды Акулы и Туза. Банду Туза возглавил его бывший адъютант Леший. Оба главаря для этого похода дополнительно набрали людей. Сделать это было легко.
Накануне в Одессу, на станцию за железнодорожным вокзалом, прибыл целый состав дезертиров, сбежавших с фронта. Поезд состоял из нескольких вагонов и был угнан еще из лесов за Киевом. Целый добровольческий полк почти в полном составе покинул линию фронта и на перекладных добрался до Киева, однако под знамена гайдамаков вступать не стал. Дезертиры, сбежавшие с фронта, угнали поезд и решили отправиться в Одессу, где можно было не только затеряться, но и, влившись в местные банды, очень выгодно заняться грабежом.
Тем более что в Одессе как раз и стали сосредотачиваться самые богатые буржуйские элементы из всей империи. Лучшие представители состоятельных, знатных семей бежали из охваченных пламенем уличных боев Санкт-Петербурга и Москвы и оседали в Одессе, где собирались остаться на долгое время – либо до полного разгрома красных и восстановления нормальной власти, либо, если удастся, выбраться каким-то способом из города, чтобы попытаться перебраться в любую европейскую державу.
Главное, что ждали от Временного правительства – решение о прекращения войны. Все надеялись, что будет подписано более-менее приемлемое мирное соглашение, позволяющее вернуться к развитию экономики и заняться подавлением красного мятежа. Но такое решение подписано не было. Временное правительство продолжило войну. И тогда народное недовольство, достигшее своего пика, привело к тому, что с фронта стали уходить целыми полками, которые вливались в разные политические силы.
Огромная часть дезертиров добиралась до Одессы. Но были и такие, кто, засев на подступах к городу, грабил поезда. И никто – ни гайдамаки, ни отряды солдат, посланные Временным правительством, – ничего не мог сделать с этой напастью, имевшей самые серьезные последствия.
Дезертирский поезд в Одессе неожиданностью не был – его ждали. Стало известно – у каждого по своим каналам, – когда он прибудет, и банды Акулы серьезно пополнились людьми за счет этого нового поступления желающих легкой одесской жизни. И у всех у них было оружие…
Вооружив своих людей и создав новые отряды, Акула и Леший повели их на Молдаванку, где они подожгли все вокруг железнодорожной станции.
Яшка Чалый вместе со своей бандой находился в кабачке на Средней улице, в районе Староконного рынка, когда в открытое окно люди Акулы бросили гранату. А после того как граната разорвалась, они ворвались внутрь и всех перестреляли.
Яшка и большая часть людей из его банды были убиты на месте. Погибли и другие посетители кабачка – живым не ушел никто. Яшка Чалый уже давно вошел в банду Японца, работал под ним и считался одним из самых верных его людей. А потому расстрел Яшки и его людей означал открытую войну.
Несколько авторитетов Молдаванки уже давно вошли в состав банды Японца и работали под ним, признав его единственным королем. Именно Японец сумел объединить Молдаванку, многочисленные короли которой постоянно воевали друг с другом. На Молдаванке наступил мир, которым Японец правил железной рукой.
Но нападение Акулы на Молдаванку означало открытый вызов Японцу и подрыв его авторитета. А потому, чтобы ослабить силы в самом начале, Акула взял на подмогу Лешего, быстро подмял его под себя и нанес удар решительный и внезапный.
И действительно, рассчитано было точно: всю Молдаванку парализовал внезапный пожар. И пока ошалевшие жители пытались справиться с этой огненной напастью, Акула стал продвигаться вглубь.
Следующим, по кому он нанес мощный удар, стал Калина – авторитет, работающий на Японца так же долго, как и Яшка Чалый. Несмотря на то что Калина заправлял, в основном, всеми публичными домами Молдаванки и в районе Привоза, его уничтожение серьезно подрывало мощь Японца.
В ту ночь Калина отдыхал в одном из публичных домов на Госпитальной, где, в окружении девушек, пробовал новый, недавно привезенный в город кокаин. Разлегшись на парчовых подушках, как персидский шах, толстенький лысоватый Калина, чем-то похожий на большого плюшевого мишку, развлекал хохочущих девиц своими кокаиновыми грезами, зачем-то поливая себе голову фирменным розовым шампанским завода Редерер. Девицы смеялись, в узкую комнатенку их набилось великое множество. Калина ловил неземной кайф.
Веселье было прервано в самый разгар, когда в комнату ввалились вооруженные люди Акулы, кроша в капусту все вокруг из фронтового немецкого пулемета, не щадя ни девушек, ни обслуживающий персонал.
Прошитое насквозь пулеметными очередями, едва не разорванное пополам тело Калины так и осталось лежать на парчовых подушках в окружении тел ни в чем не повинных девиц. Чистый кокаин рассыпался по полу, как белая пыль, завис в воздухе. На лице Калины застыло удивление, словно смерть свою он принял за одну из кокаиновых грез.
Его люди почти в полном составе находились в общем зале. Именно там их и порешили члены банды Лешего, опять-таки покрошив из пулемета, пока Акула расправлялся с Калиной. В результате этого страшного налета в живых не осталось ни одного посетителя, ни одной обитательницы веселого дома. Вместе с Калиной и его людьми полегли не только все девицы, но и толстая немка, хозяйка заведения, и известный в криминальных кругах вышибала Кривой Семен.