– Ты же не хотел об этом писать! – Навроцкий с удивлением посмотрел на Сосновского поверх очков.
– Информация о фронтовом оружии больше не является секретом, – Володя рассказал о Страннике. – Скандал все равно будет. Так лучше, если об этом первыми заговорим мы.
– Ты хочешь сказать, что этот подлец торговец оружием говорил со Странником точно так, как говорил с тобой?
– Именно! Он чувствовал, что с нами может не выйти, и готовил себе запасной плацдарм.
– Хорошо, но почему ты пишешь о том, что кто-то специально стравливает одесские банды, чтобы отвлечь внимание от восстания красных?
– Потому, что это правда, и об этом нужно писать.
– Будет скандал. Страшный скандал. Ну что ж… Мы живем скандалами.
И Навроцкий быстро подписал материал в печать. Довольный собой, Володя отправился в кабачок на Садовой, на поиск Тани, чтобы рассказать ей всё. Но ее там не было. Зато там был Хрящ, и Володя, зная, кто это, спросил у него, где же Таня. Однако Хрящ, когда услышал вопрос, посмотрел на Сосновского как-то странно и промолчал. Володя хотел оставить записку, но Хрящ, все еще продолжая смотреть на него странно, нехотя разжал губы и сказал, что Таня не появлялась в кабачке несколько дней. И добавил, криво ухмыльнувшись:
– Иди-ка ты своей дорогой, куда шел!
– Но я ее друг! – воскликнул Володя.
– Знаем мы таких друзей! – Хрящ грязно выругался.
Внезапно Володя почувствовал: с Таней что-то произошло. Он помнил, что она запретила ему появляться в ее новой квартире, но острое чувство тревоги было гораздо важнее и сильнее любых запретов.
Выйдя из кабачка, Сосновский повернул в сторону Елисаветинской улицы. Будь что будет, но он шел к Тане домой. Сердце его кололо, словно иглой, и острое чувство страха гнало вперед.
Глава 23Покушение на Таню. Веревка и яд. На борту «Юпитера». Страшная правда о пропавших девушках
Было утро, и Елисаветинская выглядела пустынной. Но Володя был готов к этому, он понимал, что впечатление обманчиво: за квартирой Тани следит не одна пара зорких глаз. И действительно – на самом подходе к ее дому, уже перед подъездом, он вдруг почувствовал на себе тяжелый пристальный взгляд. Обернулся. Человек в длинном черном плаще (не по сезону – мелькнула мысль в голове Володи) скользнул в соседнюю парадную. Разглядеть его лица Сосновский не успел.
Думая об этом странном или, наоборот, ничего не значащем эпизоде, Володя стал подниматься по лестнице. И вдруг застыл. На лестничной площадке между первым и вторым этажом он увидел свежую лужу алой крови, которая еще не успела застыть.
Замерев, Володя вытащил из кармана револьвер и перешагнул через эту лужу. На лестничной площадке было всего две двери: одна в квартиру Тани и вторая, напротив, в которой (он знал это по ее рассказам) живут охраняющие ее бандиты.
Дверь в квартиру бандитов была открыта, и на пороге лицом вниз, на животе, лежал человек. Он как будто не хотел покидать квартиру до последнего: его ноги протянулись на лестничную клетку, а верхняя часть туловища находилась в коридоре. Было понятно, что его убили на пороге. Володя наклонился над ним, прикоснулся к его лбу – тело было еще теплым, и из-под него текла кровь. Очевидно, он был убит просто пару секунд назад, ему перерезали горло.
В квартиру Володя не стал входить. Он бросился к двери Тани, и та легко поддалась под его рукой. Он ступил в прихожую и едва не упал, споткнувшись о какую-то коробку. Весь пол в прихожей был завален вещами, вывороченными из шкафов.
Разворочено было все: платья валялись вперемешку с посудой и постельным бельем, словно содержимое шкафов в комнате каким-то образом перекочевало в прихожую. Володя вдруг с ужасом вспомнил, что Таня рассказывала о смерти ее подруги Кати и что рассказывал хозяина цирковой труппы о смерти старого фокусника. Сейчас, в этой квартире, беспорядок был точно такой.
Перешагивая через вещи, стараясь на них не наступать, Сосновский прошел в комнату. И замер. Зрелище, открывшееся его глазам, легло на его памяти страшным шрамом, и он понял, что вспоминать эту жуткую картину будет до конца жизни.
В комнате был точно такой же беспорядок, как и в прихожей. Вещи были выворочены из шкафов, мебель перевернута и разломана, пол обильно усеян осколками разбитой посуды. В центре комнаты, рядом с перевернутым набок столом, валялась разбитая хрустальная люстра. С крюка в потолке, на котором она висела, свешивалась, раскачиваясь в воздухе, веревочная петля. А под ней на низенькой табуретке стоял тот самый страшный незнакомец в черном плаще. В руках у него было бесчувственное тело Тани. Стараясь не упасть, он надевал на шею Тани веревочную петлю…
Не помня себя, Володя выстрелил. Но стрелял он всегда плохо, к тому же волновался, и вместо того, чтобы сразить незнакомца, пуля угодила в стену. От неожиданности незнакомец разжал руки, и Таня беспомощно повисла в петле. Сам же убийца мгновенно сиганул в окно, выбив оконную раму. Володя бросился к окну, снова выстрелил. Пуля рикошетом отскочила от карниза. А незнакомец уже перепрыгнул на соседний балкон и оттуда стал быстро спускаться по водосточной трубе. Полы длинного плаща развевались за его спиной на ветру, как огромные крылья хищной птицы или летучей мыши.
Володя мог броситься в погоню, но Таня висела в петле, и лишь мгновение отделяло ее от страшной смерти. Подбежав и прицелившись, Володя выстрелил в крюк, выбил его из потолка и успел подхватить безжизненное тело Тани, упавшее ему прямо на руки. К счастью, петля не успела затянуться, на шее не было видно повреждений, но на ощупь ее кожа была холодной, как лед. Она казалась мертвой, и на какой-то жуткий момент Володе показалось, что Таня не дышит. Однако очень скоро веки ее дрогнули, а с губ сорвался такой слабый вздох, что Володя едва-едва его расслышал.
Подхватив Таню на руки, он бросился прочь из страшной квартиры, молясь о том, чтобы найти хоть какой-нибудь транспорт – извозчика, автомобиль, пролетку… Неважно какой…
В своем кабинете доктор Петровский усадил Володю в кресло и налил ему рюмку коньяку.
– Выпейте, – строго приказал он. – На вас лица нет. Не хватало еще вам оказывать медицинскую помощь!
Сосновский покорно выпил обжигающую жидкость и почувствовал, как тепло разлилось по телу.
– Доктор, она будет жить? – Руки его дрожали.
– Будет, – кивнул головой Петровский. – Я же вам сказал. Сейчас ей промывают желудок, затем я введу противоядие, и станем потихоньку повышать давление. Ну, потом еще несколько манипуляций, и она очнется. Мы будем осторожно возвращать ее к жизни. Но вы не волнуйтесь – все с ней будет хорошо.
– Вы уверены, что это яд?
– Похоже на то, – потер доктор переносицу, сняв очки. – Видите ли, это очень сложный случай, едва ли не первый в больнице. Но мне уже приходилось в далекой молодости иметь дело с подобными симптомами. Я мог бы поклясться, что этот яд составлен из нескольких растительных компонентов. Сначала он вызывает сильные галлюцинации, в результате которых человек может совершать абсолютно неадекватные действия. Затем кровь начинает отливать от мозга и от кожи, происходит паралич внутренних органов, который постепенно доходит до сердца. Тогда – конец. Но вы успели вовремя. Яд только начал действовать. Я стараюсь блокировать паралич.
– Вы сказали галлюцинации. Вещи были разбросаны по квартире, как будто был какой-то погром.
– Это они и есть, – кивнул доктор. – Этот погром она произвела сама. Мы не знаем, что она видела в тот момент, но, очевидно, подобные действия казались ей довольно разумными – под воздействием мучающих ее галлюцинаций.
– А петля? Она могла умереть от удушья?
– Нет. Дело в том, что этот яд вызывает нечто вроде окостенения тканей, под воздействием которого не могут сломаться шейные позвонки. Петля просто держала бы ее тело – до тех пор, пока не наступила бы смерть. Шея ее осталась бы невредимой, а цвет лица – белым, обескровленным. Кстати, она уже расспрашивала меня об этом.
– А этот яд – как его ввели?
– Я осмотрел все тело и могу сделать вывод, что его ввели в два этапа. Сначала-галлюциноген. Очевидно, он попал с едой или питьем. Это было небольшое количество яда. Оно вызвало только сильные галлюцинации, но не смерть. Он мог попасть также с запахом: например, яд могли как-то распылить в комнате. А затем, когда начались галлюцинации, ей сделали укол – я обнаружил на ее левой руке след от инъекции и небольшую гематому, как будто кто-то схватил ее за руку и впрыснул шприцем содержимое под кожу. Думаю, в таком состоянии она уже не заметила ни укола, ни того, кто его делал. Сознание ее было отключено… А знаете, – вдруг оживился Петровский, – похоже, это очень интересный яд! Я пока не могу назвать полностью его состав. Но буду изучать, делать анализы. Пока же могу сказать лишь то, что в него входит шалфей.
– Шалфей? – Володя не верил своим ушам.
– Да-да, именно шалфей! На самом деле – это совсем не безобидное растение, каким кажется на первый взгляд. Шалфей обладает очень сильными галлюциногенными свойствами и может вызвать просто невероятное расстройство сознания и галлюцинации. Именно шалфей добавляют в свое снадобье шаманы на Дальнем Востоке для того, чтобы впасть в транс. Его также не очень широко используют в магических ритуалах колдуны в Южной Америке, я когда-то изучал это. Но есть один момент: шалфей обладает очень острым, специфическим запахом и горьким вкусом. Интересно, как его могли подмешать? – задумался доктор.
– А если это были духи? Я нашел вот это в кармане ее платья, – Володя показал флакон. – Это духи с острым запахом лилий. Я понюхал – у меня голова разболелась. И она носила их на себе так, словно они были ей очень дороги.
– Да, духи – это возможно! – оживился Петровский. Он аккуратно взял флакон, понюхал, поморщился. – Запах ужасающий! Даже если в них нет яда, у здорового человека разболится голова. Но я все же сделаю анализ. Если Таня все время пользовалась этими духами, наносила их на кожу, да еще и запах стоял в непроветриваемой комнате – да, это вполне возможно! Через пару дней мы будем знать состав.