– Чем ты его? – осведомилась я с чисто научным интересом. Вдруг я тоже так смогу? Пригодилось бы.
– Давление понизил, – отозвался Артем равнодушно. – Со мной всегда парочка артефактов на всякий случай.
– Опасные вы люди, кардиохирурги, – пробормотала я уважительно и потянулась за телефоном. – Придется все-таки вызвать полицию.
Был у меня соблазн сложить их стопочкой в коридоре и сделать вид, что так и было.
Увы, увы. Наш арендодатель такого украшения недвижимости не оценит…
На концерт мы, само собой, не попали. Пришлось сначала ждать полицию (которая нас, конечно, бережет, но не очень-то расторопно), потом долго объяснять, кто эти типы, какие у них ко мне были претензии, что случилось…
При этом полицейские нет-нет, а косились то на меня с кодексом в обнимку, то на каменно спокойного Артема.
– Чем это вы его? – уважительно поинтересовался старший патруля, кивая на скорчившегося на полу типа. С двумя другими вопросов не возникло, там следы (двери, кулака и кодекса) налицо. И на лице.
Надо сказать, с Артемом люди всегда на вы и очень вежливы. Еще бы, с таким-то громилой!
– Артефактом, – объяснил он коротко, продолжая обнимать меня за плечи. – Купирует гипертонический криз. Эффект кратковременный, на час максимум.
– Артем – доктор, – влезла я, поскольку даже проблеска понимания на лице патрульного не промелькнуло. – Кардиохирург.
– А-а-а! – просветлел полицейский и рукой махнул. – Ну тогда хорошо хоть не скальпелем.
Друг пожал широченными плечами:
– Бить я их опасался, боялся не рассчитать силу. Пришлось использовать нетравматичные способы.
– Э-э-э, – протянул патрульный и покосился на уложенных в рядочек жертв «нетравматичных способов». – Погодите, но этому-то в челюсть прилетело!
– Взбесил. – Артем сжал губы и нехорошо так прищурился. – Он Анну тронул.
С ответом на это патрульный не нашелся, лишь уважительно покачал головой.
– Парни, этих – упаковываем. Вам тоже придется проехать с нами для дачи пояснений.
Со мной он тоже, кстати, держался очень вежливо.
Я не громила, конечно, но… Кодекс иногда пострашнее скальпеля будет. Во всех смыслах.
Домой Артем отвез меня уже в девятом часу. Окна моей квартиры гостеприимно светились.
– Заходи, – предложила я и рукой махнула. – Хоть чаем тебя напою. С пирожками.
Животами мы забурчали в унисон…
В квартире было тихо. И пахло как-то подозрительно: дымом, чем-то приторно-сладким и еще, кажется, воском.
– Разувайся и проходи, – махнула рукой я, оглядываясь в поисках Ната. Куда же он подевался?
Артем стащил туфли и с каким-то странным выражением лица разглядывал злосчастные мужские тапки, будто не решаясь к ним прикоснуться.
– Бери, – разрешила я и придвинула к нему обувку. – Это Ната, он не будет возражать.
Артем поднял брови и хмыкнул:
– Ната? А размерчик скорее на меня.
И впрямь, тапки оказались ему впору.
– Потом расскажу, – пообещала я рассеянно. – Проходи в гостиную, я сейчас…
Я заглянула на кухню, но домового не оказалось и там.
– Нат куда-то… – начала я, заходя следом за Артемом в гостиную, и осеклась.
– Бурная у тебя личная жизнь, – заметил он, кивнув на люстру.
– Нет, это у меня домовой-идиот! – прошипела я и рявкнула: – Нат!
– Что? – буркнул возникший наконец в дверях домовой, от которого оглушительно – и крайне подозрительно! – пахло дымом и чем-то приторно-сладким.
– Это – что?! – Я ткнула пальцем в свисающие с люстры трусы. Алые, с кружавчиками.
Взгляд Ната вильнул.
– Ну-у-у-у, – протянул он, подбоченился и перешел в наступление: – Ты же говорила, что сегодня идешь на концерт и дома будешь поздно!
Я вздохнула и возвела очи горе. То есть чего я не знаю – о том у меня голова не болит?
– Что за день? Сначала меня пытались избить, потом пришлось три часа проторчать в полиции, а мой домовой вместо ужина собирается пичкать меня какими-то сомнительными ритуалами!
Нат виновато потупился и шаркнул ножкой.
– Я сейчас! Мигом…
Его прервал настойчивый звонок в дверь. Кого там принесло в девять вечера в пятницу?
Я распахнула дверь рывком – и уперлась взглядом в шикарные алые розы. Точь-в-точь, как проклятые трусы.
– Анна, – бархатистым голосом проворковал Шемитт, пытаясь всучить мне этот колючий веник. – Я не должен был приходить, но не удержался. Давайте поужинаем вместе?
Я покачала головой. Меня охватил странный ступор. Многовато событий для одного вечера.
– Тогда просто покатаемся, – не отставал Шемитт. – Альвхейм очень красив ночью, особенно с высоты драконьего полета. Мы можем…
– Простите, я занята! – заявила я, захлопнула дверь у него перед носом и поплелась обратно в гостиную.
Хотелось просто лечь – и отключиться.
Артем устроился в кресле и отчего-то хмурился, зато домовой прямо-таки лучился улыбкой.
– Ну вот! – приосанился он. – А ты говорила – не сработает! Уже вон двое.
Мне невыносимо захотелось стащить с ноги тапку и запустить ей в сияющую физиономию Ната.
Дело 5 Хороший сын
Работы летом мало: все разъезжаются по морям. Судьям за вредность – работы и личную – положено аж шестьдесят пять дней отпуска. Дела они стараются или закончить весной, или перенести на осень. Клиентам тоже не до адвокатов, они озабочены дачами, жарой и скучающими на каникулах детишками.
С июня по сентябрь дверь в консультацию открывается хорошо если пару раз за день. Так что летом мы тоже охотно куда-нибудь сбегаем, благо гулять можно хоть месяц, хоть два. Были бы деньги. Нам ведь, в отличие от судей, оплачиваемый отпуск не положен…
Я собиралась на море в конце июля, а до тех пор куковала на работе.
Книга, чашка кофе, кексы – не хватало только лежака и зонтика. И переодеться во что-нибудь поудобнее делового костюма не мешало бы. Мечты, мечты…
Вентилятор лениво гонял воздух, сонно жужжала муха.
В зданиях «каменного кольца» Альвхейма еще чувствовалась приятная прохлада, несмотря на раскаленный воздух. Представляю, что сейчас творится в «металлическом кольце», где сосредоточены все технические производства столицы! По-моему, оттуда летом сбегают даже крысы и тараканы, но печи нельзя остановить, так что работягам приходится несладко. Несмотря на охлаждающие заклятия, тамошние здания под металлическими крышами в жару превращаются в настоящую душегубку.
Я со вздохом перевернула очередную страницу, потянулась за чашкой… и чуть не уронила ее от громкой телефонной трели.
– Юридическая консультация, слушаю вас! – проговорила я бодро.
Неужели хоть один клиент?
– Добрый день, госпожа Орлова! – воскликнули в трубке радостно. – Как хорошо, что я вас застала. Это Торхильд Петерсон. Помните меня?
Такую историю, пожалуй, забудешь.
– Конечно, – подтвердила я уже не так бодро. Адвокат не парикмахер, к нему каждый месяц не бегают. – У вас что-то случилось?
– Ну-у-у-у, – протянула она странным тоном. – Можно сказать и так.
Я кашлянула, побуждая ее говорить дальше.
– Понимаете, – продолжила Торхильд смущенно, – мы с мужем решили устроить себе второй медовый месяц. Потом ведь, когда родится малыш, будет не до того…
– И? То есть я, безусловно, за вас рада. Но чего вы хотите от меня?
Она помолчала и выпалила:
– Заберите Летти!
Я чуть трубку не выронила.
– Простите, что?
Она затараторила:
– Понимаете, Летиция замечательная. Правда-правда! Она очень много знает и старается нам не надоедать, но… Мы просто не можем расслабиться. То есть когда у вас медовый месяц, а вокруг шастает кто-то невидимый и, возможно, подсматривает… То есть Летиция не так воспитана, конечно, но!.. Хотя бы на месяц, а?
Я ошарашенно молчала.
Слышала, что котиков-собачек на время отпуска пристраивают. Но чтобы призраков?!
Я попыталась уклониться от такой ответственности, но Торхильд оказалась прилипчива, как свежая краска на скамейке.
– Сейчас приеду! – пообещала она, даже не дослушав аргументы, почему я никак не могу взвалить на себя эдакий груз.
Торхильд примчалась через пять минут, с раскрасневшимся лицом и тортом наперевес.
– Это вам! – выпалила она, выставляя торт перед собой, словно щит. – Вы ведь любите сладкое?
– Люблю сладкое, – хмыкнула я. – И не люблю, когда мной пытаются манипулировать.
Лицо у Торхильд стало как у несправедливо обиженного ребенка. Она выпятила нижнюю губу, заблестела глазами и еще носом шмыгнула. Вот-вот расплачется.
– Что же нам делать?!
Я не прониклась.
– Неужели у вас нет родственников или знакомых, которые могут приютить госпожу Летицию на некоторое время?
Торхильд тяжко вздохнула и опустила плечи.
– С родней мы поссорились, – напомнила она. – Они ведь не одобрили нашу свадьбу. А знакомые… – новый тяжкий вздох. – Во-первых, все сейчас в отпусках. А во-вторых, Летиция хочет только к вам. Сами с ней поговорите!
Она вытащила из кармана знакомую жемчужную нить, и посреди консультации тут же возник призрак. Несмотря на белый день за окном, выглядела Летиция Ларсен почти материальной. Только слегка просвечивала.
– Рада вас видеть, госпожа Орлова, – произнесла она церемонно.
– Взаимно, – чуть наклонила голову я.
И даже не покривила душой.
– Мне крайне неловко вторгаться в вашу жизнь, – продолжила призрачная дама, слегка колыхаясь на ветру, создаваемом вентилятором. – Но я действительно хотела бы остаться здесь.
Она величественным жестом обвела наш скромный офис.
Девчонка выдохнула, пристроила торт на краю стола и сделала крошечный шажок к выходу. Кажется, ей не терпелось сбежать.
– В консультации? – удивилась я.
– Именно, – кивнула Летиция. – И, поверьте, я сумею быть вам полезной.
Я задумчиво побарабанила пальцами по столу. О том, чтобы забрать призрачную даму к себе домой, и речи не шло. Вряд ли она ужилась бы с моим домовым. А зачем мне превращать квартиру в поле боя?