– Подсудимые, вы признаете свою вину? – поинтересовался судья Дюжев равнодушно и посмотрел на дракончиков сквозь толстые очки. Ему оставалось каких-то полгода до пенсии, и его мало что волновало, кроме этого.
– Признаем, – нестройным хором отозвались мои клиенты и даже попытались изобразить раскаяние.
На мой взгляд, больше походило на несварение.
– Показания давать будете? – столь же равнодушно поинтересовался судья.
Разумеется, они согласились.
Судья не стал размениваться на прелюдию… то есть несущественные вопросы. Буркнул сразу:
– Так зачем вы поле подожгли?
Дракончики замялись, отвечать им определенно не хотелось. Но пришлось. Хватило лишь чуть нахмуренных бровей Шемитта.
– Ну пьяные мы были, – покаянно наклонил голову старший, Шезарр. – Вот и… хулиганили.
Почему-то принято считать, что состояние алкогольного опьянения должно вину смягчать. Увы и ах – отягчает.
– Мы домой уже летели, – шмыгнул носом второй дракон. – Ну и поспорили, у кого длиннее…
Судья вытаращил глаза, прокурор прикрыл губы рукой.
– Огонь, – закончил третий. – Шезарр похвастался, что до березки доплюнет, а я – что до сараев. Ну и вот…
И хором:
– Мы больше не будем!
Мне захотелось спрятаться под стол. Детский сад, ясельная группа!
Зато хорошо погуляли. С огоньком.
– Пить или хулиганить? – уточнил прокурор иронично.
– И то и другое, – буркнул Шезарр, бросив на прокурора взгляд исподлобья. – Мы… просим прощения у… уважаемого господин Хетсона.
Гном-потерпевший чуть не подпрыгнул.
– Прощения?! – взвизгнул он. – Да вы знаете, сколько я денег из-за вас потерял?!
– В деле заявлен гражданский иск, – заметил прокурор вполголоса. – Который обвинение поддерживает и просит удовлетворить в полном объеме.
Как раз с иском я собиралась поспорить. Не то чтобы мне были дороги драконьи сокровища, но это вопрос принципа!
Судья почесал нос:
– Защита, вы согласны на упрощенную процедуру рассмотрения?
Проще говоря, согласны ли мы обойтись без вызова свидетелей и прочих доказательств.
Увы и ах, я судью разочаровала:
– Нет, ваша честь.
– Почему же? – насупился он. – Ваши подзащитные вину признали.
– Однако показания свидетелей, – заметила я, – могут существенно повлиять на оценку обстоятельств дела.
Прокурор слегка приподнял брови, заглянул в список свидетелей обвинения и посмотрел на меня с явственным сомнением. Его удивление было вполне понятно. Что можно выжать из полицейских и сторожей?
Но повода возразить у него не нашлось. Хочет адвокат потянуть кота за хвост – имеет право, если уж данного кота вызвали в суд повесткой.
Полицейский оказался молод до неприличия, только-только со скамьи курсантов. Он нервно оттарабанил стандартные формулировки о поступившем вызове и произведенном задержании.
– У обвинения нет вопросов.
– У защиты есть вопросы, – предвкушающе улыбнулась я. – Скажите, вы избивали обвиняемых?
Я действовала на грани фола – а то и за гранью! – но что мне еще оставалось? Времени продумать и выстроить стратегию мне попросту не дали. Приходилось бить в лоб.
Прокурор кашлянул, судья даже выпал из полусонного состояния.
– Нет, конечно! – вознегодовал юный полицейский, как будто впервые услышал, что задержанного могут немного попинать. Для острастки.
– Неужели? – вкрадчиво заметила я. – Откуда же у них синяки?
Тут я блефовала. Телесные повреждения мои подзащитные зафиксировать не догадались. Заяви полицейский, что не было никаких побоев – мне нечего было бы ему противопоставить. Слово подсудимых против слова стражей правопорядка. И заранее ясно, кому поверит суд.
– Так это не мы! – вскинулся полицейский. – Мы когда приехали, они уже такие были.
Уф! Я незаметно выдохнула и насмешливо вздернула бровь.
– А кто? Споткнулся, упал на кулак – и так десять раз?
Губы прокурора дрогнули в чуть заметной усмешке. Судья поспешно отвернулся, только плечи его подрагивали.
– Там уже пожарные были! И эти, которые охраняли поле. Они сами этих… подсудимых задержали. Мы только протокол составили и в отделение отвезли!
Нельзя было, конечно, исключать, что пожарные так возлюбили виновников пожара, что чересчур крепко, кхм, сжали их в объятиях. Только сначала пришлось бы драконов как-то загарпунить и приземлить. Вряд ли до парящего в небесах дракона – пусть даже пьяного – достанешь с пожарной лестницы, верно?
Второй полицейский, посолиднее, от вопроса о телесных повреждениях сначала попытался увильнуть.
– Знаете, сколько мы всяких нарушителей задерживаем? Разве всех упомнишь?
Я недоверчиво покачала головой:
– Неужели драконов тоже?
– Ну, драконов нет, – чуть смутился он. – Их попробуй, поймай! Этих-то нам уже связанными отдали.
– Связанными? Кто же сумел их, кхм, пленить? Другие драконы?
– Не-е-е, – отмахнулся он. – Охранники там крутые ребята.
Мне уже не терпелось поговорить с этими охранниками!
– Благодарю. Вопросов к свидетелю больше нет.
Легко отделавшиеся полицейские поскорее удрали.
– Сегодня другие свидетели не явились! – отрапортовала секретарь. – Хотя повестки были им направлены.
– Повторите вызов, – велел судья, хмурясь. – Если необходимо, пусть полиция обеспечит привод.
– Ваша честь, – поднялась я. – Позвольте несколько вопросов потерпевшему?
– А я что? – Гном нервно заерзал на лавке, одернул манжеты кургузого пиджачка. – Я ничего не знаю! Меня же там не было, я только от охранников узнал.
– Нас интересуют как раз охранники, – хмыкнула я. – Кто такие, где вы их наняли, почему они теперь не являются для дачи показаний.
– При всем уважении, – чуть нахмурился прокурор и сложил пальцы домиком, – это не является предметом доказывания в данном судебном процессе.
– При всем уважении, – повторила я иронично, – защита вправе оспаривать, например, заявленный гражданский иск – в части либо полностью.
Прокурор высоко поднял брови.
– Вы полагаете, что это охранники подожгли поле?
– Нет, разумеется. Но я усматриваю в деле превышение мер необходимой обороны, в результате которого моим подзащитным также был причинен вред. Полагаю, суд должен это учесть. Как минимум при определении размера возмещения морального вреда.
– В чем же заключается превышение? Охрана была вправе задержать нарушителей.
– Каким образом? – усмехнулась я. – Вы всерьез считаете, что это проделали с помощью берданки, заряженной солью?
Судья кхекнул, прокурор нахмурился, а потерпевший вытер платком взмокший лоб.
– Я склонен согласиться с защитником, – произнес судья внезапно. – Тут требовалось либо серьезное огнестрельное оружие, либо не менее серьезное магическое. И охрана не должна была применять такое оружие, чтобы всего лишь отогнать хулиганов.
– Они просто испугались! – почти взвизгнул гном и всплеснул руками. – Ну сами представьте, летит на вас такое у-у-у! И огнем плюется! Тут из чего хочешь палить начнешь, только бы отбиться.
– А кто из вас предсказатель? – осведомилась я насмешливо. – Вы? Охранники?
Гном вытаращил глаза:
– Ч-чего?!
Я усмехнулась:
– Откуда ваши охранники знали, что им понадобится столь серьезное оружие? Кстати, разрешение на него имеется?
Гном судорожно вздохнул и перешел в нападение:
– Да какая разница? Что было под рукой, из того и оборонялись! Им что, надо было просто смотреть?!
– Надо было вызвать полицию, – парировала я. – Кстати, а зачем обычному полю такая серьезная охрана?
– Потому что там конопля росла! Что тут непонятного?
Я пожала плечами:
– Насколько мне известно, для бытовых нужд вроде производства веревок и масла выведен особый сорт конопли, технический, в котором содержится минимум каннабиноидов. Такого рода конопля наркотическим средством не является. Зачем ее так охранять?
Потерпевший насупился.
– Потому что всякий народец бывает. Некоторые знать не знают, что такое техническая конопля, вот и лезут!
Я поймала его взгляд:
– А если мы сейчас отправимся на поле и возьмем образцы? В пепле и в грунте наверняка осталось достаточно следов, чтобы провести необходимые анализы.
Это его добило. Гном опустился на лавку и закрыл лицо руками.
– Ваша честь, – поднялся прокурор. – Прошу объявить десятиминутный перерыв.
Судья только кивнул.
– Госпожа Орлова! – окликнул меня прокурор, едва все мы вышли в коридор. – Можно вас на минутку?
Я позволила увести себя в тот самый закуток у архива.
– Слушаю вас, – сказала я официальным тоном.
Прокурор вздохнул и сжал пальцами переносицу.
– Я тоже думаю, что дело тут нечисто. Но чего вы добиваетесь? Оправдательного приговора?
Увы, я не настолько наивна. Оправдательные приговоры в наших судах исчезающе редки. Они ведь портят статистику!
– А что вы можете предложить? – поинтересовалась я тоном «готова торговаться».
– Два варианта, – тут же ответил он. – Первый, – вернуть дело на дополнительное следствие. Второй, – максимально мягкий приговор. Скажем, штраф?
Будь моими подзащитными кто-то другой, я бы ухватилась за первый вариант. Вернуть дело на ДС – это почти всегда означает его там похоронить.
– Пару месяцев исправительных работ, – поправила я мягко.
Кстати, именно поэтому адвокаты не ведут учета, сколько дел ими выиграно, а сколько проиграно. Загвоздка в том, что считать выигрышем? Оправдание? Самый мягкий приговор из возможных? Переквалификацию на менее тяжкую статью?
Такая же история с гражданскими делами. Допустим, истец просит сто тысяч золотых, ответчик не согласен платить ни медяшки. Суд в итоге присудил истцу тысячу золотых. Это выигрыш или проигрыш?..
Синие глаза прокурора сверкнули.
– Не хотите сводить решение проблемы к деньгам?
Я улыбнулась:
– Вы догадливы. Так что скажете?
– Договорились. – Прокурор прямо встретил мой взгляд. – И, госпожа Орлова… Я обещаю, что этот гном тоже получит по заслугам. Это же надо, под видом технической конопли открыто выращивать наркотики! Кстати, как вы догадались?