Любопытно, местные правоохранители были в доле или не в курсе? Если по краям поля гном сажал техническую коноплю, для отвода глаз, а обыкновенную в центре поля, то могли и не знать. Надо думать, урожай сушили в тех самых сарайчиках и впоследствии сбывали оптом. Но кто станет без нужды инспектировать всякие сараи?..
– Всего лишь много читаю, – хмыкнула я. – Из газет можно почерпнуть немало интересного.
– Учту, – серьезно пообещал прокурор, но глаза его смеялись.
Остаток слушания прошел как по маслу. Прокурор просил три месяца исправительных работ, я настаивала, что хватит и одного. Судья дал два – ни нашим, ни вашим.
Шемитт что-то втолковывал остальным драконам, я же сухо им кивнула и вышла на улицу.
Остановилась на пороге, подставила лицо солнцу… и вздрогнула от негромкого:
– Признаюсь, я восхищен.
Прокурор Виноградов шагнул ко мне и улыбнулся.
– Благодарю, – пробормотала я и слабо улыбнулась в ответ. Как же я устала!
– Вы и умны и красивы, – продолжил нахваливать меня Виноградов. – Редкое сочетание.
Я хмыкнула:
– Вы умеете делать комплименты, господин Виноградов.
– Это не комплимент, – качнул головой он. – Я всего лишь пытаюсь объяснить, почему очарован вами.
– Не слишком ли быстро? – подняла брови я. – По-моему, мы знакомы слишком поверхностно…
Улыбка прокурора стала шире.
– Предлагаю это исправить. Что вы делаете сегодня вечером?
– Идет на свидание, – отрезал Шемитт, шагнув из подъезда суда, и положил ладони мне на плечи. – Со мной!
– А завтра? – не сдавался прокурор Виноградов, проигнорировав откровенную угрозу в голосе дракона.
– Сегодня, завтра и всегда! – прорычал Шемитт и сжал мои плечи.
Кхм, не слишком ли он разошелся?
Прокурор несколько мгновений помедлил, будто ожидая, что я опровергну эти слова. И протянул мне визитку.
– Буду рад снова увидеться с вами, Анна. Позвоните, если… вам захочется встретиться.
И пошел прочь, засунув руки в карманы.
– Анна, – сверкнул глазами дракон и руки на груди скрестил, – ты ведь не собираешься встречаться с этим… остроухим?
Признаю, у Шемитта было предостаточно причин не любить эльфов. Но это не означало, что он вправе их оскорблять. Конкретно прокурор Виноградов ничем перед ним не провинился.
– Сцена ревности прямо во дворе суда? Серьезно?
Шемитт на мгновение прикрыл глаза:
– Поговорим об этом после. Возьми.
В мою ладонь лег конверт. Чек на немалую сумму, билеты, бронь на гостиницу… Номер двухместный.
Прежде чем я успела что-то сказать, он обнял меня за плечи.
– Позволь, – шепнул дракон мне на ухо, – побыть с тобой.
И я не нашла в себе сил сопротивляться.
Дело 8 Злой и страшный серый волк
Обожаю море! Долгожданная свобода. Можно наконец сбросить опостылевшие деловой костюм и туфли на каблуках. Бродить по берегу босиком, плескаться в соленой воде, есть всякие летние вкусности, ездить на экскурсии…
Дни тянутся сладкой нугой.
Вокруг чайками галдят отдыхающие. Так же визгливо перекликаются, временами хватают что-то съедобное и тут же гадят, разбрасывая обертки и кожуру.
Прибой облизывает пляж. Легкий ветерок обдувает тело. Солнце томительно касается кожи – нежно, как губы Шемитта…
Это были восхитительные две недели. Мы купались, валялись на теплом песке, прогуливались по набережной, ужинали в прибрежных ресторанчиках. А жаркие ночи!..
Море, солнце и дракон – потрясающее сочетание…
И в какой-то момент, когда мы, усталые и довольные, лежали на берегу, я вдруг поняла, что совсем потеряла голову. Полетела на драконье пламя, как бабочка на свет лампы.
Я сидела в консультации, тупо глядя на стену и размышляя над сакраментальным «есть ли жизнь после отпуска?». По всему выходило, что жизнь осталась там, на южном берегу. Меня же отныне ждет лишь унылое существование.
И почему все хорошее так быстро заканчивается?
Возвращаться домой – это как разглядывать старые фотографии. Все такое родное и знакомое, но уже изрядно подзабытое. Городской смог и суета после ленивого отдыха почти пугают, а бледные лица прохожих кажутся выцветшими.
– Тяжело? – осведомилась Летиция заботливо. – Может, чаю со льдом? Мороженого?
– Кофе, – вздохнула я. – Крепкий и много.
День был жаркий, и работать не хотелось. Вот совершенно не хотелось! А пришлось.
Рабочий телефон, отключенный на время отпуска, разразился потоком сообщений о пропущенных звонках, а в консультацию вломилась бабка-гоблинша с криком:
– Всех засужу!
– Кого? – осведомилась я меланхолично и подперла голову рукой.
Бабка воинственно взмахнула клюкой:
– Всех!
Я заставила себе сесть прямо и уточнила:
– А подробнее?
Бабка принялась загибать пальцы.
– Соседей! Маньку, Павла и этого Греггсона окаянного! И эту фирму, как бишь ее? О, «Высшая магия». И…
– Давайте для начала разберемся с теми, кого вы уже назвали, – попросила я, поняв, что рискую нарваться на поименное перечисление всех, кто, на свое несчастье, наступил гоблинше на любимую мозоль. От соседей до районного терапевта. – Что они вам сделали?
– Жизни они мне не дают! – взвыла бабка. – Смерти моей хотят!
– И чем перед вами провинились… – я повела рукой, вспоминая, – Манька, Павел и Греггсон? Кто они такие, кстати?
– Соседи мои, – буркнула она. – Смерти моей хотят! Я уж сколько по всем инстанциям, – трудное слово она одолела с размаху, – бегала! Аж до губернатора дошла. От произвола защитить умоляла! А проклятущие все не унимаются. То ходют по двору в шесть утра, то вообще шашлыки жарят. У-у-у!
Я спрятала улыбку. На месте несчастных соседей я бы тоже грезила, чтобы скандальная бабка поскорее примерила саван. Фигушки! Такие кровопийцы обычно живучие. Скорее, всех вокруг до могилы доведут.
– Ну хорошо. – Я побарабанила пальцами по столу. – А «Высшая магия» чем перед вами провинилась?
Бабка собрала губы куриной гузкой.
– Там обещали нид на всех моих недругов наложить! Чтобы глаза их проклятущие вытекли! Чтобы руки отсохли!.. Только уже две недели минуло – а соседи и не чешутся.
Действительно, негодяи. Не захотели загреметь обвиняемыми по уголовному делу. Вот деньги они с бабульки зря взяли. Как только не побоялись?
– Давайте договор об оказании услуг, – вздохнула я. – И чек об оплате.
– Какой еще договор? – всполошилась она. – Я им так заплатила!
Интересно, когда клиенты наконец запомнят простую истину «без бумажки ты – букашка»? Без письменных доказательств в суде делать нечего.
Я напустила на себя деловой вид:
– Извините, ничем не могу помочь.
– Ты с ними заодно, да? – тут же взвилась бабка. – Они тебе заплатили?!
Я закатила глаза. Начинается!
И тут у Летиции закончилось терпение. Она возникла прямо перед бабкой, заставив ее осечься на полуслове, и скрестила руки на груди.
– Между прочим, я все слышала, – сообщила призрачная дама холодно. – И могу свидетельствовать! Анна, вызывайте полицию.
– П-полицию? – ошалела бабка.
Очевидно, быть фигуранткой уголовного дела ей раньше не доводилось. Скорее, она сама донимала несчастного участкового из-за мифического шума по ночам или уворованных ребятней яблок.
Летиция извлекла откуда-то пенсне и надменно посмотрела на бабку сквозь него.
– Именно, милочка. Именно! Вы же признались в намерении причинить соседям тяжкие телесные повреждения путем нида. Вот и проследуйте в полицию, дайте показания. Для начала…
И покосилась на меня. А я что? Я молчу. Восхищенно. Самой мне такие финты выкидывать не с руки, я же все-таки адвокат, и правила адвокатской этики для меня не пустой звук. А Летиции можно.
Бабка вытаращила глаза, булькнула негодующе – и задала стрекача. Только дверь хлопнула.
– Летиция, вы – сокровище! – сказала я с чувством.
Увы, передышка оказалась недолгой. В дверь снова постучали, нетерпеливо и громко.
– Войдите, – разрешила я, смиряясь с мыслью о работе.
Это была моя давнишняя клиентка, которой я перед отпуском составила иск о разделе имущества супругов (коварный муж оформил квартиру на свою маму).
– Вы мне бумаги неправильно составили! – заявила она и гневно потрясла означенными бумагами.
– С чего вы взяли?
– Мне секретарша в суде сказала. – Клиентка поджала губы. – Очень милая девочка.
– Я переделаю, – пообещала я холодно. – При условии, что судья вынесет определение об устранении недостатков.
– Эм… – Клиентка, кажется, осознала, что в запале переборщила. – Но ведь секретарша сказала… Она же в суде работает! Знает, как должно быть.
– Вы ее хорошо запомнили? – поинтересовалась я сухо.
Клиентка неуверенно кивнула:
– Ну да.
Думала, я спрошу имя и начну скандалить? Пфе.
– В следующий раз, когда вам понадобится помощь юриста, – посоветовала я ровно, – именно к ней и обращайтесь. Всего доброго.
И ведь из жалости к обманутой жене – матери троих малолетних детей – я не взяла с нее ни медяка! Любое доброе дело наказуемо, м-да.
Когда клиентка наконец вышла, я откинулась на спинку кресла и устало прикрыла глаза. Зарекалась же заниматься благотворительностью!
Клиенты в тот день как сговорились окончательно меня доконать.
Пожилая гномка получила консультацию по имущественному спору, однако осталась ею крайне недовольна. Видите ли, двадцать лет назад у ее троюродной сестры был очень похожий случай, и решили его совсем иначе!
И плевать, что законодательство за прошедшие годы кардинально изменилось. И что все сходство заключалось лишь в том, что обе получили наследство. Только одна – по закону после отца, вторая по завещанию тетки, в первом случае наследников было трое, во втором наследница одна-единственная, и в наследство одной досталась однокомнатная халупка, а второй шикарный особняк, три автомобиля, земельный участок и счета в банке. А в остальном дела – один в один, да-да!