Удивительно еще, что судье не позвонил нужный человек с советом, какое решение принять! Шемитт так на меня полагался? Или не собирался облегчать мне жизнь? Второе, подозреваю.
Раньше ему приходилось проявлять осторожность. Но это дело ведь шуму не наделает и эльфы – со своей стороны – вмешиваться не будут.
Судья в задумчивости протянула руку за бутербродом, откусила и принялась жевать.
– Знаете, адвокат, – изрекла наконец она, – я бы советовала вам все-таки не тянуть. Мало ли, как оно повернется? Вдруг с расселением не получится?
Я внутренне похолодела. Что, если Шемитт и впрямь выкинет такой фокус? Пожертвует интересами «ценного специалиста», только чтобы мне подгадить? Да и о ценности данного специалиста я знаю лишь с его слов…
– Или вы боитесь проиграть? – закончила судья проницательно. – Мне тут таких ужасов понарассказали про вашу клиентку. Если про магические обряды на дому правда, то…
– Неправда. – Я даже рассмеялась от облегчения. – И я это докажу!
Из кабинета судьи я вышла с повесткой и пухнущей от мыслей головой. И замерла на пороге, увидев рыдающую пожилую секретаршу, которую пыталась утешить другая, помоложе.
– Но как? Как?! – всхлипывала пожилая гномка. – В моем-то возрасте!..
Я оглянулась на судью, которая даже жевать перестала. Подумать только, шестая секретарша за два года!
– Всякое бывает, – вздохнула вторая. – Ну что ты так убиваешься? Подумаешь, ребенок. Ты уже двоих вырастила. Что, с третьим не справишься?
– Я же… Я же на курорте! – рыдала гномка. – С гоблином! Что муж скажет?
Какая бурная, однако, у некоторых личная жизнь. Завидовать впору.
Я вспомнила о собственной личной жизни и приуныла. Шемитт не появлялся. Артем не звонил. И я все еще не решила, что ему скажу…
– Это все стул! – заключила вторая секретарша и покосилась на означенный предмет мебели с опаской.
Посоветовать, что ли, оформить рабочее место как средство от бесплодия?..
Я собралась с духом и набрала-таки номер Шемитта. Равнодушный голос сообщил, что абонент не может принять мой звонок. Чего и следовало ожидать.
Хель долго не брала трубку. Должно быть, нелегко ей было обращаться с мобильным, уж очень он для нее мелкий.
Наконец что-то щелкнуло, и низкий голос прогудел:
– Чего надо?
Очень приветливо.
– Адвокат Орлова, – представилась я. – К сожалению, дальше тянуть не получится. Слушание завтра.
– Завтра так завтра, – согласилась хель нехотя. На заднем плане раздавались странные звуки «а-а-а-а-а-ал-л-л», «у-у-у-ул», «р-р-р-р-ры-ы-ы». Она животных дрессирует, что ли? – Буду!
И трубку положила.
Я даже не успела спросить, готовы ли бумаги! Впрочем, ладно. Договор подписан, деньги получены – надо отрабатывать.
Я взвесила в руке телефон. И решительно набрала знакомый номер:
– Вер, привет. Ты извини, что я так…
– Это ты извини, – перебила она. – Я не должна была вмешиваться.
Мы не разговаривали с той самой ссоры на вокзале. И оказалось вдруг, что без мягких подначек Веры я чувствую себя… Не то чтобы не в своей тарелке… А как будто из моей тарелки стащили вкусный кусочек.
Тьфу, что это меня на сравнения с иносказаниями потянуло? Старею, что ли?..
– Ты права, у нас с Артемом… – сказала я, откашлявшись, и попросила жалобно: – Можно к тебе приехать?
Не могу я трепаться о таком по телефону. Язык не поворачивается.
– Приезжай, – разрешила она. – Жду.
Я сбросила звонок и улыбнулась. А жизнь-то налаживалась!
Вера встретила меня на пороге с бокалом коньяку.
– Пей! – велела она.
Я даже попятилась.
– А может, не надо?
– Пей, – повторила она и сунула бокал мне в руку. – А то знаю я тебя, опять будешь мямлить и смущаться.
Я фыркнула.
– Вер, вообще-то, я умею говорить. Много, красиво и даже иногда по существу. Работа у меня такая.
– Пфе! – Она скрестила руки на груди. – Ты можешь много говорить о работе, это да. Но вот о своих чувствах…
– Уела, – признала я, с сомнением заглянула в бокал и выпила залпом. – Брр. И что дальше?
– Заходи, – пригласила она как-то неохотно.
И, переступив порог гостиной, я поняла почему.
Комната была заставлена цветами. Их было столько, что вместо ваз тут и там стояли банки, ведра и даже кастрюли.
– Знаешь, – сказала я задумчиво, – уж кто бы говорил про мужчин и чувства!
Она только сморщилась и попросила как-то безнадежно:
– Может, хоть ты ему скажи, а? Тебя Котов послушает.
Я сочувственно похлопала ее по спине:
– Влюбленный мужчина послушает адвоката? Ты сама-то поняла, что сказала?
– Да не влюблен он! – взвыла Вера, запуская пальцы в свои рыжие кудри. – Это просто охотничий инстинкт. И я не знаю, как от него отделаться!
– Элементарно, – пожала плечами я. – Пойди с ним наконец на свидание. Котов же бабник! Пара встреч – и он сам остынет. Или ты как раз этого не хочешь?
Она молчала, а я хлопнулась на диван, раскинула руки и посетовала:
– Ну вот, меня уму-разуму учишь, а сама с поклонником управиться не можешь.
Вера налила себе коньяка, но пить не стала. Присела на подоконник, слепо глядя на охапки цветов.
– Легко судить со стороны. Как и вести себя спокойно и правильно с теми, на кого тебе наплевать. А когда человек тебе дорог… – Она умолкла и выпила коньяк, как воду. – Я влюбилась, Ань. В бабника, который сегодня тут, а завтра там. Потому и бесилась, что ты отталкиваешь Артема. Который никого, кроме тебя, в упор не видит. Который готов пылинки с тебя сдувать. А, что тут говорить!
Я сглотнула ком в горле:
– Хороши мы с тобой, правда? Как там, девушки любят плохих парней? Сначала я с Шемиттом, теперь ты с Котовым…
– Любят? – переспросила Вера и дернула плечом. – В этого дракона ты, уж прости, разве что слегка влюблена. Самую малость. Ты скорее почувствовала себя уязвленной, оказавшись лишь очередным номером в списке.
– Знаешь, – сказала я с досадой, – в чем неудобство дружбы с вельвой? Всегда-то она все знает…
– Но не всегда говорит, – подхватила Вера. – Извини, но я могу говорить, только когда меня спрашивают. Ты же знаешь.
Я вздохнула:
– А я не спрашивала… Сама дура, точно. Хорошо, зато теперь спрошу. Думаешь, у нас с Артемом получится?
– Думаю, – ответила она мне в тон, – что вы оба шарахаетесь друг от дружки и тупите, как школьники. По-моему, вернейшее доказательство, что вы друг к другу неравнодушны.
Я подумала немного… и показала ей язык.
Да-да, я взрослая серьезная женщина. Адвокат. А нечего тут!..
Уже по дороге в суд я с досадой обнаружила, что оставила в офисе кое-какие документы. Пришлось за ними заезжать, хотя с большей охотой я заглянула бы в гости к тигру-людоеду.
В консультации дежурила Фарлай Фейруларс – грузная гоблинша в летах и со скверным характером. Обычно в досье к этому прилагается «не замужем» или «разведена», однако Фарлай давным-давно окрутила коллегу, которого теперь надежно держала под каблуком своих туфелек сорок пятого размера.
Меня она поприветствовала подозрительным взглядом, явно выискивая повод затеять очередную склоку. Откровенно говоря, я стараюсь вообще не пересекаться с Фарлай, но не всегда получается.
Вежливо поприветствовав коллегу, я тут же заперлась с четой Русовых во второй комнате, хотя это меня не спасет: Фарлай воспринимает чужих клиентов как личное оскорбление.
– Работа кипит? – язвительно поинтересовалась коллега, скрещивая на груди монументальные руки. – А ты все цветешь!
– Спасибо! – Я постаралась принять доброжелательный, но очень занятой вид. Мол, никак не могу остаться дольше чем на несколько минут. И соврала: – Ты тоже хорошо выглядишь…
– Но ты явно поправилась! – безжалостно продолжила она, сердито блестя глазами. – И седина вон у корней поблескивает… Какая интересная сумка! Бабушкино наследство?
– Прабабушкино! – «призналась» я и добавила доверительно: – Между прочим, это теперь модно. Называется «винтаж» и стоит немалых денег.
Пока коллега хватала ртом воздух, соображая, чем бы еще меня уязвить, я демонстративно взглянула на часы и заторопилась.
– Ой, извини, мне пора. Совсем опаздываю! – И рванула к выходу, уже с порога пожелав: – Счастливого дежурства!
Толпа у суда была похлеще, чем когда слушалось дело дракона и девственницы.
Хель возвышалась над скопищем людей, как одинокая сосна среди подлеска. При виде меня она с явным облегчением чуть расслабила плечи. Неужели боялась, что я не приду?
– Я тут! – прогудела она и торжествующе помахала папкой, которая выглядела в ее ладони не крупнее листа блокнота.
– Вижу, – пробормотала я, пробираясь сквозь толпу.
Судя по неприязненным взглядам, немалую ее часть составляли истцы, свидетели и сочувствующие. Впрочем, и просто желающих поглазеть на хель было много.
Хель была, как всегда, немногословна. Сунула мне папку и буркнула:
– Вот!
Я пролистала бумаги (кое-что заставило меня высоко поднять брови) и с трудом сдержала широкую улыбку. Шемитт все-таки выполнил свое обещание! А что лично не пришел… По правде говоря, я была этому только рада.
– С этим, – я понизила голос, чтобы нас не расслышали, – мы можем попробовать обойтись вообще без рассмотрения дела.
– Ну, попробуйте, – пожала широченными плечами хель. – Не согласятся.
Я не стала интересоваться причинами столь пессимистичного настроя. Нашла взглядом коллегу – о, знакомое лицо! – и направилась к нему. Адвоката в толпе клиентов можно узнать без труда, особенно если глаз наметан.
– Добрый день, господин Стахов. – Я чуть улыбнулась. Кажется, мне повезло. С коллегой мы несколько раз сталкивались в процессах, и я оценила его ум и манеру не лезть на рожон без нужды. – Если не ошибаюсь, вы представляете интересы истцов по иску к хель Мист-иссе?