На мгновение я представила призрачную даму с гарпуном – или скорее сачком – наперевес.
– Летиция! – простонала я и приложила руки к щекам. – Уймитесь! Да, мы с Тёмой теперь вместе и…
Дверь распахнулась без стука, заставив призрачную даму рефлекторно отпрянуть в стену.
– Вроде ж не пил, – пробормотал стоящий на пороге моряк и сдвинул фуражку на затылок.
Призрачная дама чуть склонила голову и представилась с достоинством:
– Летиция Ларсен, секретарь юридической консультации. И я действительно призрак. Что вы хотели?
– Эм… – Моряк облизнул губы, махнул рукой и сознался: – Я сейчас хоть к самому Локи[28] пойду, только бы помог.
– Присаживайтесь, – вмешалась я, проходя на свое рабочее место. – Слушаю вас.
Моряк снял фуражку и пристроил на стуле рядом. Видный мужчина лет сорока, и белая форма очень ему к лицу, хоть и донельзя непрактична в нашем климате. Впрочем, судя по загару, не так-то он много времени проводит в наших широтах.
– Я – капитан Климов, – пробасил моряк решительно. – Подолгу в рейсах, все такое. В прошлом месяце вернулся, а соседка меня за рукав поймала. Видела, мол, какого-то типа, который из окна моей жены вылазил…
– И что вы предприняли? – поинтересовалась я осторожно.
Моряки народ простой, нравы у них безыскусные. Вряд ли капитан попросту подал на развод.
– Ну-у-у… – Он отвел взгляд, подтвердив мои подозрения, и неловко поерзал. – Короче, капкан я поставил. На любовника.
Я потерла лоб и повторила:
– Капкан на любовника?
– Ну да, – пожал широкими плечами капитан, кажется, не усматривая в этом ничего такого. – За подоконником. Там же второй этаж, абы кто через окна не лазит.
– Но кто-то все-таки влез, – догадалась я. – Сильно покалечился?
Моряк печально кивнул:
– Ногу сломал и сам побился. И ладно бы любовник!
– А кто? – искренне заинтересовалась я. – Вряд ли в окно на втором этаже полез случайный прохожий. Кстати, у вас частный дом, я правильно поняла?
– Он самый. Двухэтажный, с гаражом… Вот в гараж-то этот тип и упал! Крышу проломил, расшибся. Только это точно не любовник! Я как домой вернулся, сразу проверил. Ловушка не срабатывала. А потом мы с Хильдочкой на выходные уехали. Домой вернулись – а там полиция. – Капитан вздохнул. – Я думаю, этот тип – воришка. Сам-то он говорит, что котенка полез снимать.
– Ну да, – хмыкнула я. – Очень правдоподобно.
Моряк только руками развел:
– Теперь я вроде как превысил эти… как их?
– Пределы необходимой обороны, – подсказала я рассеянно. – Погодите, а как он сумел выбраться из капкана? Раз упал на крышу гаража?
Капитан вытаращил глаза, крякнул и признался смущенно:
– Ну, про капкан это я так, для красного словца. Так-то я сирену поставил. Она как заревела, парнишка тот дернулся – ну и на крышу. Говорят, шум такой был, что соседи из домов повыскакивали. А госпожа Настуларс с нашего забора хлопнулась, копчик ушибла… Забор-то двухметровый!
Я фыркнула:
– Позвольте угадаю. Это она сообщила вам о якобы любовнике?
Не зря же она торчала на заборе, верно?
Капитан печально кивнул:
– Он точно не к Хильдочке приходил. Он же полез, когда я уже из рейса вернулся! И мы с рыбкой моей вообще уехали.
Разумно. Вряд ли любовники – будь они в действительности – не предупреждали друг дружку, дома ли муж. Благо в наше время для этого не надо выставлять в окно горшок с геранью. Достаточно позвонить.
Я поспешила его обнадежить:
– Не все так плохо. Думаю, в суде трудно будет доказать ваш умысел на причинение вреда сиреной. Вот если бы это был настоящий капкан… Короче говоря, думаю, дело мы выиграем.
Он замотал головой и простонал:
– Только не это! Если дело до суда дойдет, моя Хильдочка же точно про этот капкан узнает?
– Скорее всего, – кивнула я. – На предварительном следствии материалы дела не разглашаются, но на суде может присутствовать кто угодно. И ваша жена, полагаю, придет вас поддержать.
Капитан схватился за свою фуражку, словно за спасательный круг.
– Спасите! – взмолился он. – Делайте что хотите, только чтобы Хильда не узнала! Она же меня со света сживет!..
Следователь Дагуларс встретил меня как родную… тещу. В духе «что, и чаю не попьете?».
– Опять вы?! – простонал он и схватился за голову. – Скажите, что вы просто проходили мимо, а?
– Вы не рады меня видеть? – хмыкнула я, присаживаясь напротив. – Тогда вам не повезло. Я именно к вам.
– По Климову? – влет догадался он и потер длинный нос. – Учтите, я не дам вам развалить второе дело!
– Дело? – Я подняла брови. – Ваше дело и без меня, уж простите, на соплях держится.
Следователь насупился:
– Чего это? Превышение мер необходимой обороны как оно есть. Потерпевший сломал ногу…
– Когда пытался влезть в дом и что-нибудь украсть, – закончила я. – Бросьте, вы ведь сами понимаете, что версия о котенке не выдерживает никакой критики! И могу поручиться, этот ваш потерпевший уже судим за кражи с проникновением. Кстати, накануне его видела глазастая соседка и наверняка сможет опознать. Видимо, в прошлый раз его спугнули, и он решил попытать счастья снова.
Взгляд следователя вильнул, выдавая, что я попала в точку.
– Ну и что? – упрямо заявил Дагуларс. – Пусть даже так. Вред, причиненный жизни и здоровью, не соразмерен вреду, причиненному имуществу.
Тут полицейский, увы и ах, был совершенно прав. Вопреки тому, что показывают в кино, граждане не вправе стрелять в грабителя. Если, конечно, тот первым не схватится за ружье.
С точки зрения закона даже при самообороне нельзя пользоваться оружием опаснее того, чем угрожают вам. Проще говоря, если у бандита нож, а у вас пистолет и вы этого бандита застрелите, то пойдете под суд за убийство. Совершенное при смягчающих вину обстоятельствах, но все же.
– Прекрасно, – согласилась я с улыбкой и предвкушающе потерла руки. – Давненько у меня не было громких дел. Пожалуй, стоит о себе напомнить, как думаете?
Думал следователь исключительно нецензурно.
– Подумаешь, громкое дело, – выдавил он наконец. – Всего-то причинение телесных повреждений средней тяжести.
– Станет громким, – пообещала я. – Когда я начну обжаловать каждый ваш чих. С привлечением прессы, разумеется. А уж они такой скандал раздуют – пальчики оближешь. Думаю, до Следственного комитета дойдет…
– Зачем?! – взвыл несчастный следователь. – Почему бы ему просто не признать вину? Подумаешь, заплатит небольшой штраф. Капитаны дальнего плавания – граждане не бедные.
– Адвокатская тайна. – Я не собиралась посвящать его в семейные перипетии капитана. – Послушайте, ну что вы упрямитесь? Из-за дела о проклятии господина Котова не пострадали ни ваша репутация, ни статистика раскрываемости. Давайте сейчас сделаем так же. Сами же понимаете, что по-человечески капитан ни в чем не виноват.
Пару мгновений следователь сверлил меня злым взглядом.
– Ладно, – сдался он наконец. – Что вы предлагаете?
– Ваш, кхм, потерпевший окажется мастером по квартирным сигнализациям… В некотором роде так оно и есть, согласитесь? Так вот, мастеру оставили ключи, чтобы он установил сигнализацию, пока хозяев нет дома. Он так и сделал, да вот беда – увидел на карнизе котенка.
Следователь булькнул горлом:
– Котенка?
– Ну да, – согласилась я преспокойно. – Он ведь уже давал пояснения. Странно будет, если котенок вдруг куда-то испарится, правда? Так вот, котенок мяукал на карнизе, мастер полез его снимать… Что-то замкнуло, и… сигнализация сработала!
Я развела руками. Надо же было придумать мало-мальски внятное объяснение, откуда взялась сирена!
Следователь подпер щеку кулаком:
– Издеваетесь, да?
Мне оставалось лишь плечами пожать.
– Почему? У меня и договор есть. – Не зря же его быстренько сочиняла в консультации! – Осталась только подпись, кхм, мастера. Думаю, вы сможете его уговорить.
Следователь растер лицо руками и спросил безнадежно:
– Думаете, поверят?
– Думаю, – ответила я ему в тон, – что обжаловать это никто не будет. Для вас это главное, ведь так?
А для нас – чтобы «Хильдочка» поверила.
Версия, в которую должна поверить женщина, не обязательно должна быть технически, юридически и даже физически правдоподобной.
Главное – правильная подача!
Собери воедино несчастного котенка, сигнализацию («Дорогая, соседи видели, как кто-то вылезал из нашего окна. Вор, конечно. Я решил защитить мою рыбоньку…»), добавь парочку комплиментов…
И женщина останется в полной уверенности, что мужчина переживал о сохранности главного своего сокровища. Еще и польщенной себя сочтет!
Телефон зазвонил, когда я вышла из женской консультации.
– Алло? – буркнула я, даже не взглянув на номер.
– Анна, добрый день.
Я присела на перила и прикрыла глаза. В них как будто песка насыпали.
– Добрый.
– Я звоню сказать, что суд вынес приговор, – сообщил он после паузы. – По тому самому делу. Они получили от семи до двенадцати.
– Прекрасно. – Боюсь, моему голосу недоставало энтузиазма, хотя столь редкая в нашем мире справедливость его заслуживала. – Это все? Боюсь, я занята.
– Где ты сейчас? Можно к тебе приехать? Вообще-то, я думал отпраздновать…
– Я возле женской консультации, – призналась я. – И мне, честно говоря, сейчас не до празднования.
– Ты беременна?..
К его чести, Виноградов не спросил: «От кого?»
Ясно ведь, что сам он никак не мог быть отцом.
– Наоборот, – сказала я со вздохом. – Мне сказали, что я не смогу иметь детей.
Он молчал добрую минуту.
– Это точно? Ты обращалась к другим врачам? Может, это излечимо?
– А если нет? – ответила я вопросом на вал его вопросов. – Вдруг я действительно не смогу родить?
– Тогда мы не сможем пожениться, – вздохнул он и закончил почти виновато: – Без детей – это не семья.