Следует отметить, что 1921 г. был самым сложным в борьбе с повстанческим движением и бандитизмом. К весне в России переплелись воедино многочисленные социальные, экономические, политические, национальные и межнациональные противоречия. Они вылились в вооруженное противоборство, разнообразные конфликты и столкновения. Нельзя не согласиться с историком Л.М. Спириным, считавшим, что с начала 1920-х гг. пошел третий этап «самой настоящей Гражданской войны, войны народной»[859].
Окончание Гражданской войны и борьбы с интервентами не означало наступления мира во многих районах страны. Советская Россия, как отмечал В.И. Ленин, получила не передышку, а нечто более серьезное. «Мы имеем, – говорил он 21 ноября 1920 г., – новую полосу, когда наше основное международное существование в сети капиталистических государств отвоевано»[860]. Он расценил создавшееся положение прежде всего с точки зрения военной опасности, и тактика РКП(б), по его мнению, должна была быть такой, чтобы «помешать западноевропейским контрреволюционным государствам раздавить нас»[861].
Политическое руководство Советской России видело выход из создавшегося положения в переходе от военного коммунизма к новой экономической политике. Нэп введен резолюцией Х съезда РКП(б) от 15 марта 1921 г. «О замене разверстки натуральным налогом». А 21 марта 1921 г. декретом ВЦИК РСФСР отменена государственная хлебная монополия и продразверстка как способ ее осуществления. Но для реализации нэпа требовалось время, следовало учитывать и сложное положение и в социально-психологическом отношении. В деревню возвратились не только демобилизованные красноармейцы, но и бывшие солдаты белых армий, амнистированные участники мятежей и другие. И победители, и побежденные оказались в одной деревне, нередко являясь соседями и родственниками. Только в Тамбовскую губернию к августу 1922 г. прибыло из лагерей и ссылки до 20 тыс. человек[862].
После введения нэпа уникальным явлением для советской действительности стал «красный бандитизм» как следствие отрицательного отношения части населения к нэпу. Вместо заслуженного поощрения и чувства удовлетворения за нечеловеческое напряжение военных лет нэп обернулся для многих крушением идеалов и личных надежд, нищетой, лишением постов в советах, кооперации, при этом зачастую увольнение сопровождалось «шутками». Так, к примеру, писал в газету «Беднота» секретарь Жуковского волостного парткома Пензенской губернии И. Пиреев: «Было вам время – прокомбедились и отъячейкились»[863].
Сущность «красного бандитизма» проявлялась в активных действиях отдельных групп населения, взявших на себя функции органов власти, в самочинных расправах без суда и следствия над советскими служащими и видными коммунистами, убийствах специалистов и др. В составе этих групп и отрядов были многие исключенные из РКП(б) и органов власти в результате партийных и административных чисток. В 1921 г. почти целиком изгнаны руководители губЧК многих городов. Во время чисток было много произвола, отсутствовала элементарная забота об оставшихся без работы и средств существования. Среди исключенных немало было людей, не принявших новую экономическую политику и посчитавших ее «предательством интересов революции»; к тому же среди рядовых граждан росла ненависть к бюрократизму и новому чиновничеству. Поэтому-то они и начинали борьбу против нэпманов, административного персонала, бюрократов. Наибольший размах «красный бандитизм» получил в Екатеринбургской, Енисейской и Иркутской губерниях, в Кузнецком бассейне, Щегловском и Мариинском уездах Томской области и на Алтае.
Только в середине 1920-х гг. восстания, мятежи и бандитизм постепенно уходят из жизни советских людей, но все же значительная часть сельского населения проявляла недовольство мероприятиями власти. Даже после подавления мятежей и восстаний положение в деревне оставалось крайне сложным.
Очаги сопротивления политике советской власти возникали то в одном, то в другом месте. Зачастую крестьяне объединялись с другими недовольными или поддерживали их, независимо от партийной принадлежности или политической платформы. Население деревень было возмущено репрессиями в связи с проведением налоговой кампании, ложащейся тяжелым бременем на бедняцкие семьи. Эти репрессии превратились в уродливые явления. Например, «в Саратовской губернии было арестовано около 250 тыс. человек за невзнос налогов, в Симбирский – 10 тыс. человек». У крестьян, не уплативших налог, отбирали скот, остатки зерна и другие продукты крестьянского производства, что если не разоряло, то во всяком случае ослабляло хозяйство. Причем сплошь и рядом, вследствие неналаженности соответствующих аппаратов, отобранное крестьянское добро тут же на глазах крестьян портилось, и его приходилось выбрасывать.
Учитывая опасность повстанческого движения и бандитизма, политическое руководство страны уделило большее внимание этой проблеме. Она рассматривалась высшими советскими органами власти и управления, а основные политические директивы разрабатывались на уровне ЦК РКП(б) – ЦК ВКП(б): об усилении борьбы с бандитизмом и восстаниями в Тамбовской губернии. Сибири, на Украине и в других районах страны. Так, различные проблемы борьбы с повстанчеством и бандитизмом Политбюро обсудило 27 апреля, 7 июня, 16 июля 1921 г., 3 и 30 января 1922 г., 9 марта 1922 г., 29 декабря 1923 г., 9 октября 1924 г. 18 октября 1921 г. Пленум ЦК РКП(б) заслушал доклад о «красном бандитизме», обсужденном до этого на Оргбюро ЦК в июле месяце. А в январе 1922 г. Политбюро ЦК РКП(б) рекомендовало ВЧК и Особому отделу обеспечить «более солидную службу внутреннего осведомления в Карелии». В 1925 г. ЦК РКП(б) несколько раз обсуждал вопрос о ликвидации мятежа в Якутии. Проблемы Северного Кавказа, чаще всего Чечни, были обсуждены в Политбюро 18 октября 1923 г., 24 января 1924 г., 1 октября 1925 г., 29 июля 1926 г.
Вопросы подавления восстания и ликвидации бандитизма стали предметом рассмотрения ЦК компартий союзных республик и областных бюро ЦК. На Украине они обсуждены в феврале 1921 г. на Пленуме ЦК КП(б)У и в мае 1921 г. – на Всеукраинском партийном совещании; Юго-Восточное бюро ЦК 27 апреля 1921 г. объявило военное положение в округах, «зараженных бандитизмом», а в июне создало специальную краевую тройку из представителей СКВО, бюро ЦК и уполномоченного ВЧК; Сибирское бюро ЦК обсудило вопросы ликвидации бандитизма 22 марта, 25 и 26 апреля 1921г. и 10 октября 1922 г.
Конкретное проведение политической линии в жизнь по борьбе с повстанчеством и бандитизмом осуществляли и местные советы, и парткомы, которые хорошо знали специфику своих районов, тактику борьбы с противником. Как правило, губкомы давали поручения председателям губЧК (начальникам губотделов ГПУ) и военному командованию. В 1921 г. планы борьбы с бандитизмом при участии чекистов разработаны Курским, Иркутским, Новониколаевским, Тамбовским и другими губкомами.
12 января 1921 г. Пленум ЦК РКП(б) после обсуждения вопроса о настроении среди крестьянства решил назначить комиссию составе Ф.Э. Дзержинского, главкома С.С. Каменева, С.С. Данилова и Ф.А. Артема с заданием специально подготовить меры военной ликвидации бандитизма[864].
27 января начала работать Центральная межведомственная комиссия по борьбе с бандитизмом. Общее руководство военными операциями В.И. Ленин поручил Главному командованию Красной армии. Эта комиссия состояла из представителей СТО, РВС Республики, ВЧК (ГПУ), ЧОН, НКПС, НКПрод, Главного командования РККА, ЦК РКП(б). Она работала под непосредственным руководством СНК и ВЦИК РСФСР, ЦК РКП(б). Только в 1921—1922 гг. она рассмотрела десятки вопросов об участии чекистов в борьбе с восстаниями и бандитизмом: 12 февраля 1921 г. решила направить коммунистов и группу чекистов в Тамбов, 17 марта – ввести строгий учет бывших офицеров и наладить получение информации о настроениях в воинских частях, участвующих в подавлении восстаний и бандитизма; 20 марта – активизировать борьбу с бандитизмом в Поволжье силами чекистов; 24 апреля – усилить борьбу с антоновщиной и нанести удар по бандитизму на Кавказе[865].
Для лучшего согласования действия всех органов власти в ряде районов страны создавались полномочные комиссии ВЦИК РСФСР, являвшиеся высшими советскими и военными органами на местах. Такие комиссии образованы в Тамбовской губернии, Поволжье и в Крыму.
Наряду с ревкомами по решению местных советов и парткомов РКП(б) на местах существовали и другие чрезвычайные органы: губернские совещания (Смоленская губерния, Петроград), специальная комиссия (Ростов-на-Дону), полномочные тройки (Сибирь), военно-революционные штабы (Курган, Ялуторовск), революционные пятерки (Ишим, Петропавловск), губернский оперативный штаб (Симбирск), военные советы (Дальний Восток) и другие.
В чрезвычайные органы, как правило, входили представители губЧК (губотделов ГПУ), военного командования и губкомов партии. Так, в военный совет по борьбе с бандитизмом в Амурской, Забайкальской и Приморской губерний, созданный 22 января 1924 г. решением Дальревкома, вошли: командующие войсками губернии, старшие войсковые начальники и военные комиссары, а при каждом из них – председатели губисполкомов, представители начальников ГО ГПУ. Этим военным советам подчинены все войска, учреждения, как военные, так и гражданские, расположенные в губерниях, при проведении мероприятий по борьбе с бандитизмом.
В Дагестане в целях обеспечения строгой согласованности действий всех местных органов власти 30 января 1922 г. образовано Республиканское военное совещание по борьбе с бандитизмом, состоявшее из представителей ДК РКП(б), ДагЦИКа, чекистского органа и военного командования. В Буйнакском, Дербентском, Махачкалинском и Хасавюртовском округах созданы чрезвычайные тройки.