Сложным было положение в Красной армии: участились измены военных специалистов, порой они носили массовый характер. Только в 3-й армии из 500—600 офицеров за январь – февраль 1919 г. ЧК и ревтрибуналы зафиксировали до 100 измен, из них около 50 случаев перехода на сторону противника.
В центре работы председателя ВЧК были различные вопросы, связанные с Красной армией. 11 мая 1919 г. он поручил М.С. Кедрову обратить особое внимание на состояние армии на Литовско-Белорусском фронте и организовать особые отделы в штабах в Смоленске, в Западной и Литовской дивизиях: «Там полная расхлябанность и признаки измены»[656].
Не ранее 19 мая 1919 г. СТО поручил Дзержинскому и Склянскому «принять самые энергичные меры к тому, чтобы извлечь из страны то оружие, которое до сих пор не используется для военных надобностей, и передать его Военному ведомству». Особое внимание было обращено на Донскую область. Вместе с тем от них требовалось проверить фактическую наличность оружия у Военного ведомства, еженедельно делая доклады в Совете Обороны по данному вопросу[657].
В связи с массовым призывом во второй половине 1918 – первой половине 1919 г., переходом к всеобщей воинской повинности появилось дезертирство, которое вскоре приобрело значительные масштабы. На начальном этапе строительства Красной армии дезертирства не было, так как она комплектовалась по принципу добровольности. После июньского решения Центральной комиссии по борьбе с дезертирством Дзержинский предложил чекистам «проверить отношение к отбыванию воинской повинности личные составы советских учреждений, оказывать всякое содействие местным органам по борьбе с дезертирством в выполнении ими вышеупомянутых обязанностей».
Сотрудники особых отделов входили в состав комиссий по борьбе с дезертирством. Армейская общественность и население оказывали им постоянную помощь. Благодаря большой работе, проведенной особыми отделами, число дезертиров стало резко сокращаться. Во второй половине 1919 г. добровольно вернулось в армию 975 тыс. человек, в первой половине 1920 г. с повинной явилось еще 556 тыс. человек. Решительная борьба с дезертирством укрепила Красную армию, повысила ее боеспособность и дисциплину[658].
21 мая 1919 г. СТО направил Дзержинскому письмо с разъяснением постановления СТО об аннулировании отсрочек от призыва чекистов в армию. В нем говорилось, что постановление СНК от 14 ноября 1918 г. не освобождало незаменимых штатных сотрудников ЧК от военной службы. Военному ведомству и ВЧК поручено представить точные сведения о том, какое ими достигнуто соглашение о порядке проведения в жизнь постановления СНК ВЧК, и представить сведения о том, доставлены ли были штаты ЧК в Военное ведомство. Доклад должен быть представлен Склянским и Дзержинским[659].
СТО поручил Дзержинскому и Склянскому разработать вопрос о привлечении политотдела и РВС Республики к осуществлению контроля над сопровождением эшелонов и маршевых рот; о строгой ответственности «семей мобилизованных и их околотка за дезертирство и о круговой поруке эшелонов и маршевых рот за дезертирство».
Весь Московский укрепленный район приведен в боевую готовность. Для оказания помощи Южному фронту в действующую армию вступили тысячи добровольцев. Между Воронежем, Курском и Орлом курсировал специальный поезд ВЧК[660].
В борьбе со шпионажем под особым контролем находилась вопросы пересечения границы. Еще 24 ноября 1917 г. ВРК принял решение, чтобы все иностранные подданные при выезде за границу подвергались «на границе самому тщательному обыску во избежание вывоза документов, золота и прочего». В тот же день послал телеграмму комиссару Московской конторы Госбанка. В мае 1919 г. этот вопрос обсуждался в Совете Рабочей и Крестьянской Обороны, СНК и ВЧК.
13 мая 1919 г. Совет Обороны, заслушал вопрос «О пропуске высылаемых из Финляндии и Мурмана» и постановил: «Поручить ВЧК принять меры по установлению особо строгого контроля при въезде в Россию беженцев из Финляндии и Мурманского края с тем, чтобы подозреваемых в сочувствии белогвардейцам не пускать ни в коем случае, а остальных пропускать с особой осторожностью и направлять их на работы по соглашению с ВСНХ и Наркомземом». Данное постановление передано Дзержинскому. Был также обсужден вопрос «Об отправке беженцев в Галицию и Польшу и др. места». Решено поручить ВЧК создать комиссию для расследования вопроса о пропуске беженцев через Западный фронт «с принятием особых мер к задержанию мужчин призывного возраста и подозрительных лиц», а также выяснить политическое настроение беженцев. С докладом по этому вопросу через неделю было предложено выступить Дзержинскому. Он был категорически против допуска отдельных лиц на территорию Советской России[661].
В центре внимания органов советской власти оставалась борьба с начавшимся восстанием крестьян в Тамбовской и Воронежской губерниях. Восстание возглавил 31-летний член партии эсеров А.С. Антонов. До революции за участие в ограблении кассы на ст. Инжавино, ранение городового он приговорен военным судом к смертной казни, замененной решением П.А. Столыпина на бессрочную каторгу в 1908 г. После Февральской революции 1917 г. вернулся в Тамбовскую губернию, назначен пом. нач. части Тамбовской городской милиции; затем с ноября 1917 г. – нач. уездной милиции в Кирсанове. Во время выступления Чехословацкого корпуса 1918 г. разоружал его формирования и часть оружия направлял в распоряжение ПСР. В сентябре 1918 г. создал боевую дружину из 10—15 чел. (к началу 1920 г. – 150 чел.), перешел на нелегальное положение и занялся борьбой с советской властью, действуя методами индивидуального террора против ее представителей. Являлся одним из организаторов «Союза трудового крестьянства» в Тамбовской губернии. В соответствии с указаниями Антонова повстанцы жестоко расправлялись с пленными коммунистами и бойцами продотрядов[662].
Несмотря на серьезные успехи В.С. Корнева в руководстве войсками, ему не удалось избежать ошибок и упущений. Войска решали столь обширные задачи, что обеспечить руководство их разноплановой и многообразной деятельностью в условиях быстро изменяющейся обстановки, недостаточного снабжения и влияния многих других негативных факторов становилось все труднее и сложнее. Корнев принял зависящие от него меры для усиления группировки подчиненных ему войск в Тамбовской губ., но этих сил оказалось недостаточно.
24 сентября 1920 г. Ленин предложил Дзержинскому и Склянскому спешно приять «архиэнергичные меры» для ликвидации восстания в Тамбовской губернии[663].
27 декабря 1920 г. оперативная пятерка ВЧК обсудила вопрос «О Тамбовском восстании банды Антонова» и предложила: «Самсонову разработать план борьбы (агентурный) по материалам для взрыва банд изнутри». Через четыре дня на совещании по борьбе с бандитизмом в Тамбовской губернии, проходившем с участием Дзержинского, Корнева, делегации Тамбовского военного совещания и главкома Каменева, решено усилить войска, оперирующие в этом районе. Непосредственное управление всеми частями в Тамбовской губернии возложить на Павлова, всех коммунистов Тамбовской губернии вооружить винтовками, в Тамбов отправить группу партийных работников, поручив решение этого вопроса Дзержинскому.
Значительно расширился театр военных действий, обострилась вооруженная борьба между Красной армией и Вооруженными силами Юга России. Ожесточенные бои велись под Царицыном, в Крыму, на Дону и Украине, а затем и на московском направлении. Прифронтовая разведка белых армий обеспечивала свои штабы информацией о планах красных во всех крупных оборонительных и наступательных операциях.
Обстановка требовала усиления работы сотрудников особых отделов. Еще в феврале 1919 г. Особый отдел подчинен ВЧК, и с этого времени особые отделы армий, фронтов и дивизий стали основными «рабочими» органами ВЧК в армии. В их деятельности преобладали не агентурные методы, а непосредственная расправа, что не всегда позволяло выявлять разведывательные сети противника, но вызывало многочисленные, зачастую необоснованные репрессии.
7 июня 1919 г. телеграммой в Харьков Дзержинский распорядился задержать курьера Деникина, который должен прибыть из Москвы через Тулу в Харьков. У него документы военнопленного на имя Кузнецова, а настоящая фамилия Ведерников. Это человек выше среднего роста, крупного телосложения, большие кудри, шатен, возможно, теперь остригся, блестящие глаза. «Установите строжайшее наблюдение над прибывающими поездами. Арестуйте при прибытии. Наблюдение продолжайте включительно по двадцатое июня сего года. Результаты телеграфируйте»[664].
13 июня 1919 г. в кронштадтских фортах Красная Горка, Серая Лошадь и Обручев вспыхнул мятеж, который по плану заговорщиков должен был послужить сигналом к восстанию в самой крепости и в Петрограде. Чекисты, руководимые Я.Х. Петерсом и М.С. Кедровым, по поручению Ф.Э. Дзержинского сумели в короткий срок выявить и взять под свой контроль нити заговора и в ночь на 14 июня нанесли упреждающий удар. Были арестованы руководители заговора в Кронштадте и на кораблях Балтийского флота. Был арестован начальник штаба военно-морской базы А.Ю. Рыбалтовский, который на допросе в ЧК сознался, что состоит в белогвардейской организации. Арест Рыбалтовского и других лиц командного состава позволил раскрыть в городе контрреволюционный заговор. При массовых обысках и облавах, проведенных совместно с отрядами рабочих, удалось изъять 7 тыс. винтовок, более 140 тыс. патронов, 600 револьверов и много другого оружия. А в ночь на 16 июня быстрыми и решительными ударами по фортам с моря и с суши частями Красной армии мятеж подавлен