12 октября воевавшие стороны заключили перемирие, которое фактически стало концом интервенции и заключительным актом влияния на нашу Гражданскую войну мировой войны. Эвакуация врангелевцев из Крыма положила конец Гражданской войне в Советской России. 18 марта 1921 г. РСФСР и УССР подписали с Польшей Рижский мирный договор, по которому Западная Украина и Западная Белоруссия отошли Польше.
20 сентября 1920 г. Пленум ЦК РКП(б) по предложению Л.Д. Троцкого решил демобилизовать Ф.Э. Дзержинского, возвратив его на работу в ВЧК, и обязав отбыть отпуск для лечения[739].
После возвращения в Москву Дзержинский занялся текущими делами ВЧК и выполнением партийных заданий. 29 сентября 1920 г. ЦК РКП(б) поручил ему ознакомиться с заявлением коллегии НК РКИ П.А. Кобозева, в котором утверждалось, что руководители НКПС отправляли на фронт коммунистов, разоблачавших злоупотребления в аппарате наркомата. Была создана комиссия для проверки указанных фактов. Оказалось, что заявление Кобозева основано на анонимных письмах. 10 ноября ЦК РКП(б) утвердил доклад комиссии Ф.Э. Дзержинского о клеветническом характере заявления Кобозева. Председатель ВЧК дал указание подготовить приказ о тщательной проверке каждого заявления, дискредитирующего граждан.
13 ноября 1920 г. Дзержинский поручил Г.Г. Ягоде «издать циркуляр по всем ЧК, ос. от. и ОРТЧК, что, если чьим-либо заявлениям или показаниям дается ход по возбуждению или прекращению дела, необходимо, прежде всего выяснить вполне лицо заявителя со стороны его наличности партийности, честности, ибо очень часто заявитель оказывается анонимом или лицом, абсолютно не заслуживающим доверия, а между тем, давая ход таким, очень часто клеветническим заявлениям, дискредитируются честные товарищи и люди». В качестве примера Дзержинский привел дело Кобозева, оклеветавшего руководящих работников НКПС на основе анонимных заявлений, «что не было Кобозеву известно только потому, что не проверил и не выяснил подписавшихся под заявлениями».
«Необходимо, – отметил Дзержинский, – также в том же циркуляре приказать всех клеветников и обвинителей без достат. данных наказывать самым беспощадным образом… Приказ этот должен быть распечатан и прочитан всеми ответственными работниками и следователями ЧК»[740].
Еще 20 октября 1920 г. для объединения усилия чекистских и военных органов по охране революционного порядка в столице СТО назначил Дзержинского председателем Московского Комитета обороны, подчинив ему в отношении внутренней службы войска Московского военного округа.
28 октября 1920 г. Дзержинский подписал приказ о проведении операции по предупреждению белогвардейского восстания. В нем отмечалось, что, по имеющимся в ВЧК сведениям, русские контрреволюционеры, опираясь на поддержку мировой буржуазии, поставили себе задачу свергнуть советскую власть вооруженной рукой, поднять восстание, прежде всего в Москве. Поэтому ВЧК предложила всем губЧК совместно с парткомами выработать ряд мер по предупреждению возможных восстаний; при объявлении забастовок принимать различные меры к их ликвидации, вплоть до суровых репрессивных мер к руководителям и злостным подстрекателям, а в отношении рабочих применять предупредительные меры. Немедленно приступить к аресту всех контрреволюционеров, как в военных, так и в гражданских учреждениях, в отношении которых имеются данные: активных членов партии правых и левых эсеров, монархистов, народных социалистов, кадетов, меньшевиков и анархистов, могущих принять участие в выступлении. По согласованию с парткомами «подготовить на всякий случай ударный кулак из надежных и преданных советской власти товарищей»; немедленно арестовать «всех гнусных и злостных шептунов, распространителей ложных панических слухов, подстрекателей-агитаторов»; при проведении операций обращать особое внимание на уничтожение связей белогвардейцев с другими городами, немедленно сообщая по телеграфу соответствующим губЧК.
В конце приказа Дзержинский дал ряд рекомендаций местным губЧК по проведению операций, направленных на предупреждение восстаний. Во-первых, не проводить операций вслепую, изолировать только тех лиц, против которых есть фактический материал. Во-вторых, при арестах ответственных спецов соблюдать все формальности. В-третьих, решение о массовых операциях и сама операция должны производиться с ведома и согласия парткома и губисполкома. В-четвертых, случайно задержанных немедленно освобождать и о принятых мерах сообщать в кратчайший срок. В-пятых, через неделю после операции сообщать в ВЧК о количестве арестованных с указанием: кто взят, партийная принадлежность и выдвинутое обвинение. В-шестых, под личную ответственность председателя губЧК «принять все зависящие меры к тому, чтобы слух о предполагавшемся белогвардейском восстании не распространился в широких кругах обывателей… Срок начала операции считать трехдневный с момента получения настоящего приказа»[741].
11 ноября 1920 г. Дзержинский обратил внимание членов Оргбюро ЦК РКП(б) на расхлябанность комиссарского состава гарнизона Московского округа. Оргбюро решило «поручить тов. Соловьеву и Дзержинскому разослать циркулярную телеграмму по округу и губвоенкомам о необходимости поднятия дисциплины»[742].
Во время эвакуации врангелевцев в Крым вошли части IV Красной армии: в Феодосию – 30-я, в Симферополь – 51-я, в Севастополь – 46-я дивизии. Приказ о регистрации, подписанный М.В. Фрунзе, был составлен в таком тоне, что бывшие белогвардейцы истолковали его как амнистию, и большинство явилось на регистрацию добровольно. Первые дни никаких самочинных расправ не было, особенно выделялась своей дисциплинированностью 30-я дивизия. 51-я дивизия С.М. Буденного, наоборот, отличалась тем, что терроризировала население.
Л.Д. Троцкий, напугав советское руководство тем, что «сорок тысяч «врагов революции» будут предоставлены сами себе в Советской России, добился уничтожения находившихся в Крыму офицеров. Вскоре на смену 30 прибыла 9-я дивизия. По Крыму была объявлена новая регистрация. На этот раз все явившиеся арестованы и разделены на две категории. В первую – попали офицеры и чиновники, безразлично, служили они или не служили в белых армиях, солдаты и офицеры корниловской, дроздовской и марковской дивизий, которые отличились беспощадностью в борьбе с красными. Во вторую – солдаты других частей. Попавших в первую категорию начали поголовно истреблять. Расстрелы происходили группами по несколько десятков человек.
Арестованных выводили к месту казни, раздевали, привязывали друг к другу и ставили перед выкопанной могилой, а затем расстреливали из пулеметов. Уничтожались раненые и больные офицеры в лазаретах, врачи, священники, выявленные помещики, буржуа и их семьи. Убитые и раненые сваливались в общую могилу и закапывались. Л. Троцкий говорил: «Крым – это бутылка, из которой ни один контрреволюционер не выскочит»[743].
Массовый террор проводился одновременно во всех городах Крыма под руководством особого отдела IV армии. По разным оценкам, чекисты участвовали в расстрелах от 25 до 125 тыс. человек. Уточнить цифры невозможно из-за отсутствия многих документов, но и сохранившиеся подтверждают беспрецедентность экзекуции. Количество расстрелянных за эти дни, по неофициальным данным, составило: в Симферополе – около 20 тыс., в Севастополе – около 12 тыс., Феодосии – около 8 тыс., Керчи – около 8 тыс., Ялте – до 5 тыс. бывших белогвардейцев. Эти данные получены из документов, добытых во врангелевской контрразведке и доставленных в ИНО ГПУ 7 апреля 1922 г. Можно усомниться в белогвардейском источнике. Тогда обратимся к советским. 28 ноября 1920 г. «Известия Временного Севастопольского ревкома» сообщили о расстреле 1634 чел., включая 278 женщин. Два дня спустя та же газета писала о расстреле 1202 чел., включая 88 женщин. В наградном листе начальника Особого отдела Южного фронта Е.Г. Евдокимова подчеркивалось, что под его руководством сотрудники особого отдела расстреляли около 12 тыс. человек, в том числе 30 губернаторов, 50 генералов, более 300 полковников. Особый отдел, вынося приговоры о расстреле, одновременно высылал семьи расстрелянных. К лету из Крыма выслано не менее 100 тыс. человек[744].
В «Кратком обзоре работы Крымского областного комитета РКП с 22 ноября по 13 декабря 1920 г.», подписанном членами областкома Р.С. Самойловой[745] (секретарь), Белой Куном, Дмитрием Ульяновым, Немченко и Ибрагимовым, направленном в ЦК РКП(б), указывалось: «…Решительная борьба с контрреволюцией была проведена особым отделом, ударной группой… во главе с тов. Евдокимовым. Путем регистрации, облав и т.п. было произведено изъятие служивших в войсках офицеров и солдат. Большое количество врангелевцев и буржуазии было расстреляно, например, в Севастополе. Из задержанных при (одной! – Примеч. авт.) облаве 6000 человек, отпущено 700, расстреляно 2000, остальные находятся в концлагерях. Действия особых отделов вызвали массу ходатайств со стороны местных комитетов, благодаря связи их с мелкой буржуазией – за тех или иных арестованных. Областкомом было указано на недопустимость массовых ходатайств и предложено партийным бюро ни в коем случае не давать санкции подобным ходатайствам, а, наоборот, оказывать действенную помощь особым отделам в их работе по окончательному искоренению контрреволюции. Секретарь областкома Самойлова»[746].
Заметим, что в отчете говорится об облавах только в одном городе. «Работа» продолжалась и в 1921 г. В отчете Крымской ЧК за 1921 г. отмечалось, что в январе белогвардейцы, офицеры, чиновничество и другие «приспешники Врангеля» «беспощадно расстреливались». «Эта мера имела свои хорошие стороны в том, что заставила вздрогнуть все антисоветские элементы и от таковы