ель органов ОГПУ в Казахстане И.Д. Каширин считал, что бывших белых офицеров, «в особенности казачьих, следует взять под неослабное наблюдение и изучение».
Для избавления от нежелательных элементов органы советской власти периодически проводили чистки командного и административного состава армии и флота. Так, по итогам чистки из 2598 бывших белых офицеров, числившихся в Красной армии на 1 июня 1923 г., осталось к 1 января 1925 г. только 397 человек.
После чистки в 1925 г. лишь 18 % командного состава являлись бывшими офицерами. В циркулярном письме № 7389 Новониколаевского губотдела ОГПУ от 11 февраля 1925 г. указывались причины и цели чистки: «…По Красной армии чистка в основном коснулась командного и административного состава из среды царского и белого офицерства, не изжившего еще до сих пор своей идеологии, оставшегося чуждыми по духу Красной армии и в силу этого, вносившего в нее методы работы старого кадрового офицерства со всеми отрицательными его качествами (мордобитие, кастовых дух, цукание и т.п.)»[816].
Одним из эффективных методов работы органов безопасности в Красной армии и на флоте Ф.Э. Дзержинский считал политическую фильтрацию, которая велась в целях выявления шпионов, организаторов бандитских и контрреволюционных выступлений иных преступников. Особенно велик объем данной работы в конце 1920 – начале 1921 г. На июнь 1920 г. белых офицеров, захваченных в плен и добровольно перешедших на сторону Красной армии, насчитывалось до 75 тысяч человек.
Политфильтрация осуществлялась путем опроса, наблюдения и осмотра багажа. При ее проведении учитывались сведения, полученные от советских заграничных организаций и агентуры. 17 марта 1921 г. Дзержинский направил телеграмму пред. губЧК Архангельска о фильтрации белых офицеров: «…С получением сего Вам надлежит принять следующие меры: 1) срочно перебрать весь морской командный состав, изъяв весь белогвардейский ненадежный элемент; 2) немедленно изымать агитирующий и ведущий себя подозрительно матросский элемент, особенно судов, а главным образом обратить внимание на команды ледоколов, каковой тщательно профильтровать; 3) ликвидировать тех белых офицеров, кои были уже приговорены, сообщив список нам; 4) ликвидировать тех белых офицеров, кои внушают опасения и кои подходят под пункты ранее данных указаний о порядке фильтрации белых офицеров; 5) переберите тщательно все штабы как морской, так и округа, изъяв беспощадно весь подозрительный и ненадежный элемент; 6) потребуйте у округа на укомплектование батальона ВЧК, если не удовлетворит, сообщите. По всем пунктам донесите»[817].
16 декабря 1921 г. приказом ВЧК № 425 фильтрационные комиссии по бывшим белым офицерам и военным чиновникам упразднены и дела на этих лиц переданы в особые отделы, а там, где их не было – в особые отделы губЧК[818]. К концу 1921 г. по итогам фильтрации в воинских частях Западного и других фронтов было проверено более 12 тысяч человек, в рядах РККА осталось лишь 1975 человек из указанной категории[819].
Руководство ГПУ обратило внимание на возвращавшихся на родину бывших солдат Русского экспедиционного корпуса во Франции и белогвардейцев. Это было и выполнением ряда решений Политбюро ЦК РКП(б): об эмигрантах, прибывших из Америки и Англии (28 марта 1921 г.), о возвращении в РСФСР врангелевцев (5 апреля 1921 г.), о врангелевцах (10 октября 1921 г.), о белогвардейцах на Дальнем Востоке (8 мая 1924 г.), об эмигрантских центрах (30 июля 1925 г.), об эмигрантах (29 октября и 12 ноября 1925 г.)[820].
Выполняя решения высших партийных и советских органов, руководство ВЧК – ОГПУ отдавало конкретные указания своим подразделениям. Так, 24 августа 1923 г. начальник Восточного отдела Я.Х. Петерс направил в Симферополь распоряжение: «Установить наблюдение за прибывающими из-за границы (Турции) военнослужащими – бывшими солдатами старой армии, уроженцами Крыма, в количестве 6 человек согласно прилагаемому списку». Я.Х. Петерса беспокоило, что все военнослужащие, бывшие солдаты-мусульмане старой армии, в период империалистической войны были сконцентрированы в Турции с целью пропаганды шовинизма и пантюркистского патриотизма (объединения тюркских народов) и каждый из них по возвращении на родину будет использован мусульманским духовенством для пантюркистской пропаганды.
ОГПУ учитывало, что многие перебежчики после фильтрации рассылались органами ОГПУ по всей территории СССР, и, оказавшись в тяжелых материальных условиях, пускались в бродяжничество или устраивались на какую-нибудь работу, «являясь хорошим материалом для вербовки закордонными шпионскими диверсионными организациями». Так, бывший дворянин и камергер, член Государственного Совета, член монархической группы великого князя Николая Николаевича – А.А. Микулин содержал квартиру, на которой укрывал прибывавших из-за границы шпионов, диверсантов и террористов. По приговору коллегии ОГПУ он был расстрелян[821].
После кронштадтских событий велась активная переписка руководства страны по поводу моряков, участвовавших в мятеже. Дзержинский рекомендовал более внимательно рассматривать вопросы расселения рядовых участников. Он предложил для всестороннего рассмотрения этой проблемы созвать военно-морское совещание, высказав 9 марта 1921 г. В.Р. Менжинскому сомнение в целесообразности направления моряков из Петрограда в Одессу и Мариуполь, так как эти районы находились в зоне действия банд Махно. 15 марта 1921 г. он просил Склянского прислать «справку, сколько и куда и когда послано из Питера матросов и какие директивы были даны командованию на Украине…». Через три дня в записке по прямому проводу из Харькова В.А. Балицкий просит Дзержинского сделать через РВСР распоряжение командующему войск Украины о том, чтобы эшелоны с матросами направлялись в Мариуполь, а не в Крым, «так как в Крыму сосредоточивать такое количество матросов во всех отношениях нежелательно»[822].
Большой объем задач решал политический контроль(ПК), образованный 21 декабря 1921 г. Отдел ПК при Секретно-оперативном управлении ГПУ был учрежден в целях сохранения военной, политической и экономической тайн республики, принятия предупредительных мер по пресечению преступной деятельности служащих государственных, кооперативных, а также частных учреждений, которые по своим планам издавали и распространяли произведения «печатного и устного слова»[823].
Работа политконтроля усугублялась недостатками, которые в основном сводились к трудностям в подборе кадров, частой смене руководителей, нарушениями правил конспирации и слабым техническим оснащением подразделений. Тем не менее органы политконтроля стали основным орудием политического и идеологического контроля компартии за населением и армией. В «Инструкции по работе секретной части органов политконтроля ОГПУ» (1924) в пункте 1 говорилось, что «право контроля органов ПК ОГПУ распространяется на всю печатную, телеграфную и радиотелеграфную корреспонденцию, как внутреннюю, так и международную, за исключением официальной корреспонденции ЦИК, СНК, наркоматов, Коминтерна, ЦК РКП, местных организаций РКП, органов ГПУ и официальной переписки дипломатического характера советских и иностранных представительств»[824].
С обострением международного и внутреннего положения страны руководство по распоряжению Дзержинского наряду с другими принимало превентивные меры по отношению к отдельным группам населения. Эта мера практиковалось не только в Советской России, но и в других странах. Сошлемся на США. Так, после нападения Японии президент Ф. Рузвельт приказал выселить всех японцев с тихоокеанского побережья. И никакого шума по этому поводу ни тогда, ни позже не поднималось. Но стоило Советскому Союзу накануне Великой Отечественной войны осуществить аналогичные, но несопоставимые по масштабу меры, как его обвинили в массовых репрессиях, в депортации коренного населения и уничтожении сотен тысяч невинных людей.
В пограничной полосе из милиции и органов таможенного надзора были удалены беспартийные поляки, эстонцы, латыши, финны, румыны, цыгане, лица других национальностей, семьи которых проживали в Польше и Румынии, и «заподозренные в шпионаже, контрабанде и пособничестве контрабандистам».
В начале 1920-х гг. органы ВЧК ускорили разработку всех выявленных белогвардейских и шпионских резидентур, провели операции по «подозрительным полякам, а также лицам, политически ненадежным, имевшим связи с Польшей», взяли на учет подозреваемых в шпионаже служащих Красной армии, учреждений и заводов оборонной промышленности.
10 февраля 1921 г. Дзержинский телеграфировал в Харьков Манцеву об удовлетворении его просьбы о расширении полномочий Киевской комиссии Маковского в «смысле предоставления ей права дачи оперативных заданий по борьбе с польским шпионажем, обязательных к выполнению всеми органами ЧК и особых отделов на территории Киевского и Одесского военокругов и контроля над выполнением их»[825].
Украинскими чекистами пресечены провокации польских спецслужб. Были разоблачены и осуждены польские шпионы. В Борисовском округе осуществлена разработка «Собственник», по которой арестован бывший дворянин Ю.В. Песляк, его брат состоял на службе во 2-м отряде Польского Генштаба и неоднократно переходил границу с разведывательной целью. Песляк имел агентуру в структурах материально-технического снабжения и получал сведения военного характера, а в последнее время сам собрался уйти в Польшу. Песляк вел антисоветскую агитацию среди крестьян и сбор сведений для польской разведки