— Ты не права, — не согласился с ней Эграсса. — До Черной реки от Ранненга два дня скачки, затем две недели до границы с Пограничным королевством и оттуда три дня до Заграбы. В Заграбе еще неделя, пока доберемся до Храд Спайна. Так что в конце августа мы должны уже быть на месте.
— Это не наши территории, Эграсса, — вздохнула эльфийка. — Восточные ворота Храд Спайна на территории лесов орков. Неизвестно, сколько времени мы будем пробираться через Золотой лес.
А также неизвестно, с чем мы еще столкнемся в пути. И сколько мне понадобится времени в Храд Спайне. И смогу ли я открыть Створки. И найду ли я в лабиринте Костяных дворцов Рог. И смогу ли я вернуться с ним обратно.
— Время покажет, — ответил Миралиссе Эграсса и убрал кинжал в ножны.
Время! Проклятое время! Мы слишком много его потеряли в Харьгановой пустоши, а теперь теряем в Ранненге. Если так будет продолжаться и дальше, мы не успеем доставить Рог в столицу к началу зимы.
Между тем наша карета уже оказалась на том памятном подъеме, с которого я скатился на телеге несколько дней тому назад.
— Подъезжаем, — буркнул Кли-кли и поежился. Ого! Гоблин-то и сам нервничает! А еще меня пытается успокоить!
— Ладно, Гаррет, что делать, ты знаешь. Сострой рожу поугрюмее и молись своему Саготу, чтобы узнать, где ключ.
— Сделать угрюмую рожу? Такая подойдет? — Я покосился на шута, и тот одобрительно поднял вверх большой палец.
— Тпр-ру! — раздался голос Арнха.
Карета остановилась. К двери подошел человек, одетый в парадную форму с эмблемой золотого соловья и застыл возле двери.
— Почтенные милорды, назовите себя.
— Его милость герцог Ганет Шагор, почтенные Милле и Эралье из дома Черной луны, дралан Пар! — гаркнул шут почище чем десяток королевских герольдов. — Ну и любимый дурак герцога, конечно! Это я, если кто не понял!
Мы заранее договорились, что говорить будет шут. Не знаю, чем Миралисса руководствовалась, отдавая почетную обязанность объявления наших самозваных персон Кли-кли, но я убедился, что гоблин знает свое дело. И Миралисса и Эграсса сменили имена на более простые[25], что само по себе уже дело небывалое. (Гордые обычаи расы Вторых не позволяли эльфу называться другим именем ни при каких обстоятельствах, пусть это могло привести его к прямой отправке во тьму. Выходит, сегодняшний случай — особый, раз два эльфа высших семей дома Черной луны пошли на изменение своих имен.) Особы высшей семьи дома могли привлечь к себе самое пристальное и ненужное внимание, и поэтому эльфы на время лишились своего гордого «сса».
К тому же Паргайд, хоть и ни разу не видевший нас, мог знать от информаторов из Авендума об эльфах по имени Эграсса и Миралисса. Так что лишняя предосторожность и смена имен нам не повредит. Эльфы поменяли имена, но не название дома. Дом для эльфийской расы — вещь неприкосновенная.
— Могу я посмотреть приглашение, ваша милость?
Шут нагло сунул под нос стражнику конверт из голубой бумаги, на котором явственно была видна печать с оттиснутым на ней Соловьем.
— Видел? Еще вопросы? Или ты хочешь, чтобы его светлость рассердился?
— Прошу прощения, — испуганно пробормотал воин и стал пятиться назад, едва не запутавшись в ножнах собственного меча. — Проезжайте!
Арнх на козлах чмокнул, подгоняя лошадей, карета тронулась, но, не проехав и ярда, остановилась.
К нашей карете подошел очередной стражник. В отличие от первого, на нем не было кольчуги. Шелковая рубашка и кожа. Редко можно встретить стража, обряженного в шелк. Голый череп мог послужить причиной зависти для всех воинов Пограничья, нос, как клюв горного орла, густые кустистые брови и оттопыренные уши. Над его внешностью можно было бы посмеяться, если бы не глаза. Глаза — цепкая голубая сталь — смотрели на нас всего лишь секунду, но я нисколько не сомневался, что стражник запомнил наши лица на всю оставшуюся жизнь.
— Прошу прощения, ваша милость, но могу я взглянуть на приглашение? — вежливо поклонившись, попросил нас человек.
— Ты забываешься, страж! Перед тобой герцог! — холодным тоном отчеканил Угорь.
— Еще раз приношу свои глубочайшие извинения, милорды, но это приказ Балистана Паргайда, и такая проверка в целях вашей же безопасности.
— Дай ему бумагу, дурак! — процедил Угорь. — Учти, стражник, о твоем поведении будет доложено графу, и я самолично выпорю тебя кнутом!
— Как будет угодно вашей светлости. — Ни один мускул не дрогнул на лице человека. — И я не страж, милорд.
— Да, печать подлинная, — внимательно изучив письмо, поклонился лысый. — Еще раз примите мои искренние извинения за неудобство.
— Вот тебе, за труды, — насмешливо сказал Угорь и бросил человеку медную монетку. Тот машинально поймал ее, и в глазах воина плеснулось пламя гнева. Плеснулось и тут же погасло.
— Благодарю, ваша милость, — поклонился человек. — Я запомню ваш дар.
Карета тронулась, и ворота поместья остались позади. Сейчас мы медленно ехали сквозь небольшой парк, ведущий к дому графа.
— Не стоило унижать его, Угорь, — помолчав, сказала Миралисса.
— В Гарраке знать не привыкла к вежливому обхождению с простолюдинами. Я делаю то, что мне велит мой образ, — безразлично пожал плечами Угорь.
— Здесь не Гаррак, и этот человек опасен.
— Знаю, и все же я сделал то, что следовало сделать.
— Этого человека зовут Мейло Труг, — тихо сказал шут.
— Ты знаешь его?
— Да. Я его видел лет пять назад на турнире, проводимом в честь именин Весеннего Жасмина — младшего сына Сталкона. В свободной схватке среди пеших он вышел победителем. Мастер длинного меча.
— Он мог тебя узнать, — опасливо пробормотал я.
— Не думаю. Я видел его с трибуны, но вряд ли он видел меня.
Карета остановилась возле поместья. Каждое окно в доме горело огнями. Дверь открылась, и слуги с эмблемами золотого соловья склонились в вежливом и глубоком поклоне.
Первым из кареты выскочил Кли-кли и, чтобы не терять времени даром, начал строить рожи.
— Милорд, благородные господа! — поклонился нам человек, сжимавший в руке массивный и богато украшенный то ли жезл, то ли посох. — От лица графа Балистана Паргайда счастлив приветствовать вас! Следуйте за мной, милорды, вас уже ждут.
Угорь кивнул. Парень будто только этого и дожидался. Он развернулся и повел нас по ковровой дорожке в здание. Кли-кли обогнал нашего провожатого и теперь скакал впереди него, весело звеня колокольчиками. Глашатай старался не замечать крутящегося у него под ногами гоблина.
Зал приемов начинался сразу же за дверью и просто трещал по швам от приглашенных. Не думал я, что в Ранненге и его окрестностях такое количество высокородных! И это всего лишь одна воинствующая партия! А ведь еще существовали Обуры и Кабаны. Этих было ненамного меньше Соловьев.
Зал ломился от людей, стонал и жмурился от яркости и богатства их нарядов, умирал от разнообразия причесок, задыхался от аромата духов. Я наметанным глазом, стараясь сохранять презрительно-скучающее выражение на лице, оглядел зал. Да, драгоценностей на высокородных дамах хватит на целую драконью сокровищницу. Есть где поживиться…
Горели тысячи тысяч свеч, и в зале было светло как днем. Возле фонтана, который чья-то безумная прихоть установила прямо посередине зала, развлекая публику, играли музыканты. Кругом сновали слуги, разносящие подносы с бокалами игристого вина. То тут, то там слышались разговоры и веселый смех.
Парень, который провожал нас до зала, трижды стукнул посохом по полу и заорал так, что едва не заставил меня выпрыгнуть из собственной шкуры:
— Герцог Ганет Шагор из дома Шагоров! Почтенные Милле и Эралье из дома Черной луны! Дралан Пар!
— И еще шут Кря-кря, ты, балбесина! — крикнул Кли-кли, изящно поклонившись публике.
На нас обратили внимание и почтили поклонами. Шут подскочил ко мне.
— И что теперь? — едва открывая губы, спросил я у него.
— Выпей вина и строй умную рожу, от тебя сейчас больше ничего не требуется. А я пойду познакомлюсь с народом.
Не успел я и рта раскрыть, а Кли-кли уже скрылся среди господ — только его и видели. Миралисса быстро нашла общий язык с парочкой расфуфыренных дам, и с неожиданным знанием дела без умолку болтала об эльфийских мужчинах и хитростях эльфийской моды. Например, о том, как сохранить кожу молодой. При этом она так отчаянно хлопала глазами и щебетала, словно полная дура, что, не знай я ее, никогда бы не подумал, что это всего лишь маска. Дамы внимали с открытыми ртами. Эграсса с видом знатока пошел вдоль стены, на которой было развешано старинное оружие.
— Милорд Шагор?
К нам с Угрем подошел человек, облаченный в сине-черный бархатный дублет. Высокий, с черной аккуратной бородой, белоснежной улыбкой и насмешливыми карими глазами. Седеющие виски, прямой нос. Физиономия пускай и благородная, но вполне к себе располагающая. С таких парней очень любят рисовать героев на фресках храмов. Этот парень мне кого-то очень и очень напоминал. Было в его чертах нечто смутно знакомое.
— С кем имею честь? — едва поклонился Угорь. Герцогу, как говорит Кли-кли, можно вообще не утруждать себя гнуть спину. Я отвесил более глубокий поклон.
— Граф Балистан Паргайд. Рад, что вы ответили на мое приглашение, герцог, — поклонился человек.
— Благодарю за любезное приглашение на этот чудесный прием, граф. Позвольте вам представить моего сюзерена, дралана Пара.
Едва заметный кивок. Драланов, пусть они хоть трижды дворяне, не очень чтят.
— Вы всегда вместе с герцогом, дралан? — блеснул белозубой улыбкой Балистан Паргайд.
— Я люблю путешествовать, милорд. А путешествие в компании с любезным герцогом — замечательная вещь.
— Что вы говорите? — Еще одна улыбка. — Надеюсь, герцог, я не оторвал вас своим несвоевременным приглашением от более важных дел?
— Ну что вы! Мне стоило развеяться.
Легкая музыка плыла по залу, окружающие с интересом косились в нашу сторону, но лишь вежливо кланялись, не пытаясь вступить в беседу.