– Джек у нас прямо как Касабьянка![76] – воскликнула Джилл.
– По-моему, Касабьянка просто дурак, – сказал остававшийся при своем убеждении Фрэнк.
– Нет! Нет! Это ведь потрясающие стихи! Если бы ты был прав, мы бы не читали их с таким удовольствием, и случай такой ведь действительно имел место. О нем в других книгах тоже рассказывают. По-твоему, все они дураки? – возмутилась Джилл, обожавшая читать про героические поступки и очень надеявшаяся тоже когда-нибудь получить шанс совершить подвиг.
– Но тебя же, Фрэнк, восхищает «Атака легкой кавалерии»[77]. Сколько раз я слышала, как ты с удовольствием декламируешь эти стихи, – подхватила миссис Мино. – А ведь в них речь о том же. Дан приказ, и солдаты его выполняют, хотя и идут на верную смерть. Разве их верность долгу и мужество производят на тебя меньшее впечатление из-за того, что командование ошиблось? Нет, нас поражает твердость духа этих солдат. И мне радостно, что наш Джек такой же. Не позволяй себе насмехаться над ним, сын, и всегда помни: верность в маленьких обещаниях – это залог героизма в час больших испытаний.
– Да, мама, я был не прав, – сдался под весом ее аргументов Фрэнк. – А ты, Джек, прими мои извинения. Похоже, мне следует кое-чему у тебя поучиться.
Поклонившись миссис Мино, Фрэнк крепко пожал руку брату и кивнул Джилл, тем самым показывая, что, при всей своей гордости, способен признать собственные ошибки.
– Джек, рассказывай же дальше, – снова потребовала Джилл. – Ты поступил прекрасно, но что именно произошло с Бобом?
– Ну, мы встретились с ним в воскресной школе. Я обратил внимание, что он какой-то унылый, и, когда занятия закончились, принялся выяснять у него, в чем дело. Оказалось, он несколько раз занимал деньги у Джерри, когда они вместе болтались по улицам. Потом Джерри собрался уехать и потребовал вернуть долг. Капитан же пока не платит Бобу за работу и еще какое-то время не будет платить. Думаю, он делает это специально, чтобы у Боба не возникало никаких соблазнов. И в город он его отпускает только по воскресеньям поэтому же. В общем, у Боба в кармане ни цента, а Джерри ему угрожает: «Не вернешь деньги, приду на ферму и устрою скандал». Боб и заволновался, что может из-за него лишиться хорошего места. Я же испугался, как бы он со страха не впал в отчаяние и вообще куда-нибудь не сбежал, поэтому вызвался сам за него заплатить. Он заметно повеселел, взял с меня честное слово, что я никому ничего не скажу, и с легким сердцем вернулся на ферму, а я отправился придумывать, как заработать нужную сумму, и очень рад, что мне это удалось.
– Молодец, – с уважением в голосе, которое редко кому удавалось услышать от него, проговорил Фрэнк, пока брат с довольным видом потирал руки. – Но неужели тебе так трудно было подкараулить Джерри где-нибудь в другом месте и не в учебное время? Тогда бы с тобой вообще ничего не случилось. И Джо не застал бы тебя в магазине в его компании. Кстати, вы ведь еще не знаете, я его вздул за подлость, – добавил он словно бы невзначай.
– Всю сумму целиком мне удалось собрать только к утру пятницы, – внес ясность Джек. – А вечером Джерри уезжал. Я пытался найти его перед началом уроков, потом – в полдень, но так нигде его и не обнаружил. Второй перерыв был для меня последним шансом отдать ему деньги, но и тогда я не собирался нарушать запрет. Только что же мне было делать, если я увидел его в тот момент, когда он входил в магазин? Я побежал за ним следом. Но не на людях же ему долг отдавать. Поэтому мы вошли в бильярдную. Там я вручил ему деньги, а он пообещал мне никогда больше не приближаться к Бобу. Хотите верьте, хотите нет, но я никогда еще не чувствовал такого облегчения. Джерри уехал, и теперь я совершенно спокоен: Боб так благодарен мне, что я смогу удержать его от любых глупостей. По-моему, это стоит двух долларов семидесяти пяти центов, – завершил он свою историю.
– Тебе следовало просто прийти ко мне, и я бы… – начал было Фрэнк, но Джек, тут же вспомнивший, как из-за отказа брата помочь ему одно за другим погибло несколько его филантропических устремлений, перебил его:
– Ну да. И ты бы поднял меня на смех. В очередной раз. Нет уж, спасибо.
– Ну уж ко мне-то ты точно мог обратиться, – вмешалась миссис Мино. – Это наверняка уберегло бы тебя от множества неприятностей.
– Но я же обещал Бобу, что никто, абсолютно никто, – подчеркнул Джек, – не узнает о нашем с ним договоре. Он так боялся! Считал, что взрослые непременно начнут его осуждать. А мне он до того доверял и был так благодарен, что хотел подарить свой отличный большой нож. Но я отказался. Мне вот это гораздо дороже любых подарков. – И, опустив во внутренний карман сюртука ответ Боба, Джек с таким видом похлопал себя по груди, словно это коряво написанное послание согревало ему сердце.
– Теперь уже все позади, но как же ты здорово, братец, держался и сносил все насмешки и издевательства, когда на самом деле абсолютно не заслужил их! – восхитился им Фрэнк столь же искренне, как несколько дней назад осуждал его.
– Именно потому и держался, что был уверен в собственной правоте. Будь я и впрямь замешан в чем-то плохом и на меня бы все так накинулись, я, вероятно, довольно быстро сдался бы и постарался поскорее во всем признаться. Но теперь… – Осекшись, Джек вопросительно глянул на миссис Мино. – Теперь я, наверное, снова могу рассчитывать на хорошую отметку в табеле, если ты действительно поговоришь с мистером Актоном.
– Тебе это доставит большую радость, ведь правда?! – воскликнула Джилл, полагавшая, что хороший табель – вполне справедливая компенсация Джеку за все невзгоды последних дней.
Миссис Мино придерживалась того же мнения и решила этим же вечером втайне от сына нанести визит мистеру Актону.
– Плохой табель меня, конечно же, сильно расстроит, – не стал скрывать он. – Но зато теперь я могу сказать Эду, что выполнил его просьбу. Представляю себе, как он будет доволен, – смущенно добавил Джек.
– Ну, положим, не больше того, кто все это время тебя не только поддерживал, но и напряженно придумывал, как вытащить тебя из этой беды, – вмешалась миссис Мино, указывая взглядом на Джилл, которая счастливо улыбалась всем со своего ложа.
Джек бросился к девочке, взял ее исхудавшие руки в свои, хотел что-то сказать, но не нашел нужных слов и пылко поцеловал ее в щеку.
Глава XVСвятая Люси
Суббота оказалась для Джека полна счастливых событий. Утром его навестил мистер Актон. Накануне вечером миссис Мино сообщила ему о подлинной подоплеке действий своего младшего сына, и теперь учитель мог с легким сердцем дать мальчику обещание, что, во-первых, сохранит тайну Боба, а во-вторых, что публично оправдает самого Джека перед всей школой.
– А теперь принеси-ка, пожалуйста, мне свой табель, – попросил мистер Актон. – В него вкралась одна досадная ошибка, и мне нужно ее как можно скорее исправить.
Табель Джек получил накануне, но, возвратившись домой, поспешил припрятать его, и как же он обрадовался, когда мистер Актон решительно перечеркнул прежний весьма низкий балл и вывел вместо него высший: «100 баллов».
– Сэр, но ведь я нарушил запрет, – счел своим долгом напомнить наш честный герой, хотя лицо у него при этом сияло от радости, как и лицо его мамы, которая присутствовала здесь же.
– Я не приму этот факт во внимание, как не принял бы во внимание твое вторжение в мой дом, если бы ты хотел предупредить меня о том, что он горит, – ответил ему мистер Актон. – Ты нарушил запрет во имя спасения друга, и мне очень жаль, что я не могу рассказать о твоем поступке всем ребятам. Полагаю, твой пример многих заставил бы призадуматься, и мне очень приятно, что у меня есть ученик, который способен не на словах, а на деле возлюбить ближнего своего, как самого себя[78].
Пожав ему руку и почтительно распрощавшись с миссис Мино, мистер Актон ушел, а Джек помчался в Птичью комнату поделиться своей радостью с Джилл, которая, увидев его, от волнения сначала чуть подалась ему навстречу, а затем незаметно для самой себя вдруг изменила лежачее положение на сидячее. Во второй половине дня Джек с миссис Мино отправились в экипаже на ферму, и по дороге он признался маме, как трудно ему дался этот путь, пройденный пешком, в прошлый раз: он поскользнулся, упал, ушиб больное колено, промочил ноги, в лицо ему дул ледяной ветер, а холм, по которому он из последних сил карабкался вверх, состоял, казалось, из сплошных наслоений грязи и снега, но мысль о спасении Боба гнала его все вперед и вперед, пока он наконец не достиг цели своего путешествия.
Природное обаяние миссис Мино и ее редкостный дар проявлять изящество и деликатность в беседах даже на самые щекотливые темы способны были очаровать людей и куда более суровых, чем строгий пожилой капитан. Он очень внимательно ее выслушал, а затем крайне доброжелательно отозвался об усилиях Джека не дать Бобу сойти с пути праведного.
Сам Боб все это время просидел вместе с Джеком в сарае и решился покинуть свое убежище лишь перед самым отъездом гостей, чтобы вручить им мешочек с жареными каштанами. Тут он и получил свою порцию одобрений от миссис Мино и строгого своего хозяина. Это очень его вдохновило. И, восприняв их слова как аванс на будущее, он обещал себе непременно оправдать их доверие.
– Каштаны я передам Джилл, – начал Джек, когда экипаж уже нес их с мамой обратно в город. – Эх, вот узнать бы, чего ей хочется больше всего, и сделать это для нее, – мечтательно продолжал мальчик. – Должна же она быть хоть чем-то вознаграждена за то, что выпутала меня из этой истории.
– Полагаю, очень скоро у меня появится для Джилл нечто, что сильно ее обрадует, – с загадочным видом откликнулась миссис Мино. – Больше ты от меня сейчас ничего не узнаешь. И пожалуйста, не проговорись ни ей, ни кому-то еще. Пусть это пока останется моей маленькой тайной, хочу сделать для всех вас небольшой сюрприз.