– Подумала о моей летней одежде. Мне срочно нужна новая. И я хочу, если ты, конечно, не против, пойти вместе с Мэри и миссис Грант в магазин, чтобы самой научиться ее покупать.
– Но я полагал, этим занимается мисс Бат.
– Так и есть, но она покупает некрасивые, дешевые вещи, которые мне совершенно не нравятся, а я, как мне кажется, уже достаточно выросла, для того чтобы выбирать одежду самой. Мэри давно уже это делает, а она ведь всего на несколько месяцев старше меня.
– А, кстати, сколько же тебе сейчас лет, дитя? – озадаченно посмотрел на нее родитель.
– В августе будет пятнадцать, – ответила Молли, явно гордясь своим возрастом.
– Как же быстро бежит время! – ошарашенно пробормотал мистер Бемис. – Ну, если в моем доме теперь живет юная леди, я бы хотел, чтобы она одевалась красиво. Вот только это не обидит мисс Бат?
Глаза Молли сверкнули, однако, сдержавшись, она лишь легонько пожала плечами и ответила:
– Да ей все равно, последнее время она не особенно утруждала себя заботой обо мне.
– Что значит «не особенно утруждала»? Но если не она, то кто? – недоумевал отец семейства, судя по взметнувшимся вверх бровям ошеломленный новым открытием даже больше, чем возрастом дочери.
– Мисс Бат заботится о тебе. О Бу и обо мне забочусь я сама. А уж о доме – как получится, – внесла наконец полную определенность Молли.
– То-то я сегодня чуть шею себе не сломал, неожиданно наткнувшись в холле на диван из гостиной. Ты, случайно, не знаешь, каким образом он туда попал?
Молли засмеялась:
– Это мисс Бат затеяла уборку в доме. Но разве она ее затеяла не по твоему поручению? – озвучила Молли последнее возможное объяснение загадочной активности мисс Бат.
– Я? – протянул отец. – Я ей ничего не говорил. Терпеть не могу всего, что связано с уборкой, так что точно никому ничего не поручал. Она что же, весь дом собралась перевернуть вверх дном? – Он даже поежился от подобной перспективы.
– Вообще-то, давно пора, – снова хохотнула Молли. – Генеральной уборки у нас сто лет не делали. В доме жуткая грязь.
– Ах вот, значит, почему, когда я уронил вчера на пол пальто, оно оказалось все в пыли, – только сейчас сообразил мистер Бемис.
– Знаешь, мне даже стыдно, когда к нам кто-то заходит и видит всю эту пыль, грязные старые ковры на полу и немытые окна, – призналась Молли, которая, как и отец, тоже стала все это замечать совсем недавно.
– Ну а сама ты разве не можешь подмести пыль? Чересчур много времени отнимают игры и чтение? – хмуро взглянул на нее отец.
– Папа, я пробовала, но мисс Бат это не понравилось. Да мне одной и не справиться с уборкой во всем доме. Зато если бы кто-то навел здесь хоть раз настоящий порядок, я бы потом смогла его поддерживать. Мне ведь действительно хочется быть аккуратной. И я очень быстро учусь.
– Да, да, да, – покивал отец. – Кто-то должен срочно всем этим заняться, если все так, как ты говоришь. Эх, а я-то все думал, как нам повезло с мисс Бат. Мне казалось, это ее заслуга, что из завзятого сорванца ты превратилась в милую опрятную девочку. Хотел даже сделать ей подарок. А на деле, выходит, благодарить следует не ее, а тебя саму. Для меня это очень приятный сюрприз, но…
– Пожалуйста, папа, сделай ей все же подарок, – попросила Молли. – Знаешь, если бы она была другой, может, и я бы не научилась тому, что сейчас умею. Это пока не много, но я очень стараюсь, и кое-что у меня уже получается, – сказала, не отрываясь от шитья, девочка, чьи щеки раскраснелись от удовольствия, ведь впервые после стольких неудач и совсем немногих побед ее похвалили.
– Что ж, дорогая, наверное, ты права. Подожду, пока она завершит свой генеральный ужас, и, если после него мы останемся живы, подумаю, чем ее наградить. А ты отправляйся-ка с Мэри и миссис Грант в магазин. Покупай все, что нужно тебе самой и Бу. Счета пусть отправят на мое имя, – сказал мистер Бемис и, полагая, что вопрос решен, начал раскуривать сигару.
– Ой, спасибо, сэр! Это будет чудесно! У Мэри всегда такие красивые вещи. Уверена, что понравлюсь тебе, когда мы подберем для меня новую одежду, – убежденно проговорила она, с сосредоточенным видом расправляя складки фартука.
– Да по-моему, ты и сейчас очень мило выглядишь. Вполне симпатичное платьице, – с одобрением глянул мистер Бемис на дочь, еще больше похорошевшую из-за похвалы отца.
– Нет, папа, оно безобразно. А после того как я проносила его всю зиму, вообще годится только на тряпки. Я уже месяц назад просила у тебя новое. Ты обещал обо всем позаботиться, но забыл, и пришлось мне залатывать его. – С этими словами Молли продемонстрировала отцу заштопанные на локтях рукава.
– Да уж! Завтра же отправляйся в магазин и в порядке компенсации за мою рассеянность купи себе полдюжины новых хлопковых и муслиновых платьев. Будешь в них порхать и веселиться, как бабочка, – ответил с улыбкой на укор дочери мистер Бемис, до глубины души растроганный продемонстрированными заплатками.
– У меня появится сразу много новых красивых платьев! И теперь я буду одета не хуже других девочек! О, как это здорово! – захлопала Молли в ладоши, не выпуская из рук перчаток отца. – Мисс Бат постоянно твердит про экономию, а у самой вкус, как… – Она хотела сказать: «Как у кошки», но вовремя спохватилась и, не желая обидеть своих любимцев, вместо этого выпалила: – Как у гусеницы!
– Думаю, я могу позволить себе одевать свою девочку не хуже, чем Гранты одевают свою, – сказал мистер Бемис. – Купи себе, кроме платьев, пальто и шляпку, дитя, и любые другие мелочи, какие захочешь. Не по душе мне тип экономии, которого придерживается мисс Бат. – И он снова уныло посмотрел на свои манжеты, выглядевшие немногим лучше заплаток на рукавах платья его дочери.
«Похоже, у меня окажется слишком много одежды, так что я не буду знать, что с ней делать. И это после того, как я ходила такой замарашкой», – подумала Молли, смело берясь за починку самой разорванной из перчаток отца, в то время как последний, попыхивая сигарой, окончательно осознал, что последние несколько лет определенно кое-что упускал из виду, чего не должен был упускать.
С этой мыслью мистер Бемис направился к своему письменному столу. Дочери показалось, что он вот-вот погрузится в дела, но нет. Выдвинув ящик, мистер Бемис извлек из него не бумаги, а связку ключей, на которые кинул тот же исполненный нежности взгляд, каким смотрел на висевший у него в комнате портрет темноглазой женщины. Дела поглощали все его силы и почти все внимание, однако в сердце его неизменно оставался уголок нежности к детям и покойной жене. После сегодняшнего разговора с дочерью к нежности добавилась еще и гордость за нее. Изо всех сил Молли старалась заменить брату мать, а дому вернуть тепло и уют, которые покинули его после ее кончины. И мистер Бемис не сомневался, что у Молли это получится.
– Подойди-ка ко мне, дорогая, – сказал он ей. – У меня кое-что для тебя есть.
И когда девочка подошла, он вложил ей в ладонь ключи.
– Это ключи от комнаты с вещами твоей мамы, – продолжил он, по-прежнему держа дочь за руку. – Я уже давно принял решение передать их тебе, когда ты станешь постарше. И вот этот момент настал. Уверен, что лучшего применения для них и не придумаешь. Надеюсь, ты будешь рада им больше, чем любому другому подарку. Ты ведь так на нее похожа, славная моя доченька, – дрогнувшим голосом произнес он.
Молли крепко обхватила его за шею:
– Спасибо, папа. Для меня нет ничего дороже этого во всем свете.
Он крепко поцеловал ее в щеку, а затем, пытаясь скрыть собственное волнение, вновь полез в ящик стола и, на сей раз достав из него какие-то деловые бумаги, глухо проговорил:
– Уже поздно, дитя, иди спать. А мне тут надо заняться кое-какими письмами. Доброй ночи.
Молли, поняв его состояние, тихо выскользнула из комнаты. Дар отца казался ей бесценным. Как давно ей хотелось войти в комнату, где было тщательно собрано все, что хранило память о маме, но куда, по воле мистера Бемиса, нельзя было входить никому, даже царившей в доме мисс Бат. Так что, медленно раздеваясь перед сном, Молли думала не о новых нарядах, которые вскорости у нее появятся и в которых она будет «порхать и веселиться, как бабочка», а о старых маминых платьях, ждавших ее заботливых и нежных рук. По щеке засыпавшей девочки, положившей связку ключей себе под подушку и заключившей в объятия малыша Бу, скатилось несколько слезинок, но то были слезы счастья, ведь столь значимую для себя награду она получила именно благодаря попытке выполнять свои ежедневные обязанности по отношению к сопевшему сейчас рядом с ней братику.
Итак, наши маленькие миссионеры в своих вторых попытках преуспели гораздо больше, чем в первых, и, несмотря на то что все трое были еще очень далеки от того, чтобы стать «идеальными девочками», каждая из них выучила преподанный именно ей урок: сохраняя в минуты несчастья жизнерадостность, можно обрести любовь и верных друзей; бескорыстно помогая другим, помогаешь самой себе; учась видеть красоту в самых простых вещах, делаешь домашнюю жизнь более счастливой и приятной.
Глава XVIIIМайские корзинки
Весна в тот год наступила поздно, но Джилл она тем не менее казалась самой прекрасной из всех, которые она видела раньше, поскольку в ее маленьком сердечке поселилась и окрепла надежда на выздоровление, отчего весь мир снова преобразился в ее глазах, став поистине великолепным. Благодаря корсету девочка каждый день могла понемногу сидеть на постели, а когда воздух достаточно прогревался, Джилл хорошенько укутывали и помогали ей перебраться к открытому окну, которое выходило в сад, где из земли уже храбро вылезали золотые крокусы и приветственно кивали своими головками нежные подснежники, словно бы призывая: «Выходи играть с нами, сестричка! Погляди, какой чудесный весенний день!»
«Если б я только могла, – любуясь ими, думала Джилл, подставляя лицо теплому ветерку, от которого ее бледные щеки немедленно розовели. – И все-таки мне гораздо лучше, чем им, – продолжала размышлять девочка, имея в виду подснежники. – Они-то на долгие холодные месяцы были заперты совсем не в таком уютном месте, как я. Нет, не стану расстраиваться, что не могу пока выйти в сад. Лучше подумаю о том, как в июле отправлюсь на побережье. Помечтаю об этом немножко, а потом примусь за работу».