– Ну, Бельтон, – сказал он, опускаясь в кресло у окна, выходившего в розарий, – вот мы и на месте. Вопрос следующий: каким образом добиться успеха?
– До сих пор вы не знали поражений, сэр, – с почтением ответил камердинер, – и я не сомневаюсь, что нынешнее предприятие вам удастся.
– Вы мне льстите, Бельтон, но я не стану из ложной скромности утверждать, что не заслуживаю похвалы. Впрочем, перед нами дело, требующее большой тонкости и осторожности, поэтому нужно разыграть наши карты с особым тщанием. Когда я осмотрю дом, то разработаю план. У нас не так уж много времени, поскольку попытку надлежит предпринять завтра ночью. Вы привезли все, что я перечислил в списке?
– Сундуки здесь, сэр, – ответил Бельтон. – Груз очень тяжелый, и пару раз я даже боялся, что возникнут подозрения.
– Не бойтесь, мой славный Бельтон, – сказал Карн. – У меня был весьма правдоподобный предлог, чтобы их привезти. Весь Лондон уже знает, что я крупный ученый – и что я никогда не путешествую, не прихватив с собой самое малое двух сундуков с книгами. Общество считает это безобидной причудой. Вот ключ. Откройте сундук, который ближе к вам.
Бельтон выполнил приказ, и оказалось, что сундук почти доверху набит книгами.
– Никто и не подумает, – сказал Карн с улыбкой глядя на удивленное лицо камердинера, – что в сундуке только два слоя книг, не правда ли? Если поднять доску, на которой они лежат, вы обнаружите, что остальное пространство заполнено вещами из списка. Я без вашего ведома положил сверху книги, после того как вы упаковали остальное. Теперь внимательно слушайте, что я вам скажу. Я выяснил, что свадебные подарки, включая пятьдесят тысяч соверенов, которые мистер Гринторп намерен вручить дочери в этой кошмарной шкатулке, выставят на всеобщее обозрение завтра вечером в бильярдной, но до тех пор они будут лежать в сейфе. Один из самых доверенных слуг мистера Гринторпа будет караулить в комнате, а констебля поставят на страже в коридоре снаружи. Окна снабдят решетками, и, насколько я знаю, местной полиции велено в течение вечера через определенные промежутки времени обходить дом дозором. Вопрос в том, как завладеть драгоценностями. Твердый орешек, как по-вашему?
– Признаюсь честно, я понятия не имею, каким образом вы собираетесь это провернуть, сэр, – сказал Бельтон.
– Посмотрим, посмотрим. У меня есть план, но, прежде чем окончательно его принять, я должен кое-что выяснить. Если не ошибаюсь, лестница в конце коридора ведет в прихожую неподалеку от бильярдной и курительных. Если так, нужно этим воспользоваться. Ваша задача – выведать, в котором часу сторожей в последний раз кормят. Сообщите, когда узнаете. А пока поскорее помогите мне переодеться к ужину.
Когда Карн вернулся после ужина, несравненный Бельтон доложил, что караул уже выставлен и что по приказу мистера Гринторпа ужин сторожам отнес ровно в десять один из младших лакеев, которому это вменено в обязанность.
– Очень хорошо, – сказал Карн. – Кажется, теперь я понимаю, что делать. Подождем до утра; тогда я сообщу вам, какое принял решение. При удачном исходе вы получите десять тысяч фунтов за заслуги, друг мой.
Бельтон поклонился и с совершенно бесстрастным лицом поблагодарил хозяина. Затем Саймон Карн лег спать.
Проснувшись на следующее утро, он обнаружил, что день стоит чудесный. Ослепительный солнечный свет лился в окно, на деревьях распевали птицы.
“Отличный знак, – подумал Карн, выпрыгивая из постели и набрасывая тяжелый халат, приготовленный для него камердинером. – Мои поздравления, мисс Гринторп. Милорд маркиз – не единственный человек, которого вы сегодня осчастливите”.
Приятное расположение духа не покидало его; часом позже, спускаясь к завтраку, Карн так и лучился радостной улыбкой, и все признали, что не бывало собеседника приятнее.
До обеда Карн сидел в библиотеке и писал письма.
В час он отобедал с другими гостями. Члены семьи за столом не присутствовали. В половине второго он отправился переодеваться к свадебной церемонии и по завершении этой важной процедуры поехал в церковь. Меньше чем через четверть часа брачный союз был заключен, и мисс Софи Гринторп, единственная дочь Мэтью Гринторпа, бывшего бакалейщика и поставщика провизии с Литл-Бекстер-стрит, что на Тоттенхэм-Корт-роуд, а ныне маркиза Кайлбенхэм и будущая герцогиня Рагби, вышла из церкви рука об руку с мужем.
Саймон Карн и прочие гости следовали за четой по проходу. Рассевшись по экипажам, они вернулись в Гринторп-парк.
Бал в тот вечер имел несомненный успех, но, хотя Карн и был превосходным танцором и мог приглашать красивейших женщин в зале, он как будто не наслаждался происходящим. Его тревогу выдавали взгляды, которые он украдкой бросал на часы. Более того, едва приехал последний гость, как Карн покинул бальную залу и зашагал по коридору в сторону задней лестницы, остановившись по пути, чтобы заглянуть в бильярдную.
Как он и ожидал, дверь была заперта и на страже стоял дюжий деревенский констебль. Карн отпустил шутку насчет сокровищ, охраняемых сельским стражем, и, посмеиваясь над самим собой – мол, позабыл дорогу к спальне, – вернулся к лестнице, по которой и поднялся к себе. Там ожидал Бельтон.
– Без десяти десять, – отрывисто произнес Карн. – Теперь или никогда. Спуститесь на кухню и дождитесь, когда приготовят ужин для караульных. Когда лакей понесет еду в бильярдную, ступайте вместе с ним и постарайтесь как-нибудь втянуть его в разговор. Как только он откроет зеленую дверь, ведущую из флигеля для слуг в главный дом, сильно закашляйтесь. Это будет сигналом для меня. Если что-нибудь со мной стрясется, позаботьтесь, чтобы лакей поставил поднос у подножия лестницы и поспешил мне на помощь. Остальное я улажу. Теперь ступайте.
Бельтон, почтительно поклонившись, удалился. Карн подошел к туалетному столику и открыл стоявшую на нем маленькую шкатулку. Оттуда он извлек крошечный пузырек с серебряной пробкой, вмещавший примерно пол-унции белого порошка. Он сунул его в карман жилета и направился к двери.
На верхней площадке лестницы Карн остановился и навострил уши. Он услышал, как скрипнула внизу в коридоре зеленая дверь. В следующее мгновение донесся голос Бельтона.
– Это так же верно, как то, что я тут стою! – говорил камердинер. – Когда я нес хозяину горячую воду для бритья, она как раз шла по коридору. Я отступил, чтобы ее пропустить, и тут она…
Внезапно рассказ прервался жестоким приступом кашля.
Услышав сигнал, Карн начал спускаться и с полпути увидел, как лакей и камердинер идут по коридору внизу. Тут он, судя по всему, зацепился ногой за ковер, споткнулся и вверх тормашками полетел вниз.
– Господи помилуй! – воскликнул Бельтон. – Это же хозяин! Он убился!
Он немедленно бросился на помощь.
Карн лежал у подножия лестницы, как упал – откинув голову назад, с закрытыми глазами, скорчившись и не двигаясь. Бельтон повернулся к лакею, который так и застыл столбом с подносом в руках. Камердинер крикнул:
– Ставь живей поднос и беги за мистером Гринторпом! Скажи, что мистер Карн упал с лестницы. Боюсь, он серьезно пострадал.
Лакей немедленно скрылся. Впрочем, едва он успел повернуться к ним спиной, Карн тут же вскочил.
– Превосходно, мой дорогой Бельтон, – шепнул он, запуская пальцы в карман жилета. – Подайте поднос, но только тихо, иначе полисмен за углом вас услышит.
Бельтон выполнил приказ, и Карн посыпал ужин, предназначенный для караульных, белым порошком из пузырька. Затем он принял прежнюю позу у подножия лестницы. Бельтон, стоя на коленях над хозяином и поддерживая его голову, ожидал помощи. Прошло всего две-три минуты, прежде чем появился перепуганный мистер Гринторп. Он велел Бельтону и лакею перенести бесчувственного Карна в спальню и уложить в постель. Послали за укрепляющими средствами, и через десять минут пострадавший наконец открыл глаза.
– Что случилось? – слабо спросил он. – Что такое?
– Досадная случайность, мой дорогой друг, – ответил старый Гринторп. – Но сейчас вам уже лучше. Вы свалились с лестницы.
Как будто не вполне поняв сказанное, Карн чуть слышно повторил последнюю фразу и вновь закрыл глаза. Он открыл их лишь затем, чтобы попросить мистера Гринторпа оставить его и вернуться к гостям. После недолгих уговоров хозяин согласился и ушел, захватив с собой лакея. Едва они удалились, Карн первым делом повернулся к Бельтону.
– Порошок подействует через пять часов, – сказал он. – Позаботьтесь, чтобы все было готово.
– Я уже позаботился, – ответил Бельтон. – Нынче же вечером.
– Очень хорошо, – сказал Карн. – Тогда я с преогромной охотой вздремну.
С этими словами он закрыл глаза и погрузился в глубокий сон, как будто не случилось ничего из ряда вон выходящего. Часы на конюшне пробили три, когда Карн проснулся. Бельтон мирно спал – и лишь когда его несколько раз встряхнули, камердинер понял, что нужно подниматься.
– Просыпайтесь, – потребовал Карн, – уже три часа, пора браться за дело. Отоприте сундук и достаньте оттуда все, что надо.
Бельтон послушно принялся укладывать свертки, которые вынимал из футляров, в небольшие кожаные саквояжи. Закончив, он открыл один из чемоданов Карна и извлек два костюма, два парика, две великолепные накладные бороды и две мягкие фетровые шляпы. Упомянутые вещи камердинер положил на постель. Через десять минут он помог хозяину переодеться и принялся ожидать дальнейших инструкций.
– Прежде чем одеваться самому, возьмите бокал и ступайте вниз. Если кого-нибудь встретите, скажите, что идете в кладовую за питьевой водой, поскольку в спальне она закончилась. Бал завершен, и гости уже полчаса как в постелях. Убедитесь, что все тихо, а когда будете возвращаться, взгляните на полисмена, который караулит перед дверью бильярдной, и сообщите мне, в каком он состоянии.
– Да, сэр, – сказал Бельтон и, взяв бокал, вышел из спальни. Меньше чем через пять минут он вернулся и доложил, что в доме царит мрак, за исключением коридора, ведущего к бильярдной.