– А как там охранник? – поинтересовался Карн.
– Крепко спит, – ответил Бельтон, – и храпит как боров, сэр.
– Прекрасно. Второй охранник, несомненно, тоже заснул, если только порошок впервые в жизни не подвел меня. Впрочем, дадим им еще полчаса, а затем приступим. Собирайтесь.
Пока Бельтон переодевался в такой же костюм, как у Карна, тот сел в кресло у туалетного столика и принялся читать “Камни Венеции” Рёскина. Одной из главных особенностей Карна была способность отвлечься от любого предмета, как бы сосредоточенно он ни думал о нем до сих пор, и заняться другим делом, не позволяя мыслям вернуться в прежнее русло. Когда часы отзвонили полчаса, Карн отложил книгу и вскочил на ноги.
– Если вы готовы, Бельтон, потушите свет и откройте дверь.
Когда это было проделано, он велел камердинеру ждать в спальне, а сам на цыпочках спустился вниз по лестнице. Свернув в коридор, ведущий к бильярдной, Карн увидел, что деревенский констебль крепко спит, прислонившись к стене. Тяжелое дыхание эхом разносилось по коридору; беглый осмотр убедил Карна, что бояться нечего. Отперев дверь ключом, извлеченным из кармана констебля, он вошел в комнату и обнаружил, что садовник также спит беспробудным сном в кресле у окна. Карн подошел к нему и, внимательно прислушавшись к дыханию, заглянул под веко.
– Превосходно, – сказал он. – Лучше и быть не может. Теперь, как только придет Бельтон, мы возьмемся за дело.
Карн вышел из комнаты и тихонько поднялся в спальню, к камердинеру. Тот ожидал сигнала. Прежде чем случайный наблюдатель, окажись он рядом, успел бы досчитать до двадцати, оба уже стояли в бильярдной – просторном, роскошно обставленном помещении с эркером в одном конце и нишей с сиденьями в другом. В нише, хитроумно скрытый за обшивкой (на что мистер Гринторп старательно намекал Саймону Карну), прятался огромный патентованный железный сейф новейшего образца. Необычный замок с секретом мог бы поставить в тупик заурядного взломщика, но Карн, как уже говорилось, не относился к числу заурядных представителей этой профессии. Повернувшись к Бельтону, он велел:
– Подайте мне инструменты.
Меньше чем через десять минут он взломал замок и стал обладателем содержимого сейфа. Когда все, включая пятьдесят тысяч соверенов, было благополучно переправлено наверх и спрятано в сундуках и чемоданах, а сейф наполнен поддельными драгоценностями, которые Карн привез с собой специально для этой цели, он жестом велел Бельтону принести длинную стремянку, стоявшую в углу комнаты (с ее помощью запирался стеклянный люк над бильярдным столом). Установив стремянку таким образом, чтобы дотянуться до люка, он специальным инструментом в форме бриллианта – рукой столь же верной, как и глаз, что ее направлял – быстро вырезал квадрат цветного стекла и вылез сквозь отверстие на свинцовую крышу. Спустя несколько мгновений лестница, которая уже сослужила столь важную службу, помогла Карну спуститься в сад.
Там он оставил цепочку следов на мягкой земле, вернулся на крышу, тщательно обтер концы лестницы, чтобы грязь его не выдала, и вернулся в комнату, втянув стремянку следом.
– Думаю, мы закончили, – сказал Карн Бельтону, напоследок глядя на храпящих стражей. – Эти господа крепко спят, и мы не будем их беспокоить. Идемте отдыхать.
Меньше чем через полчаса Карн уже был в постели и спал сном младенца. На следующее утро ему как жертве несчастного случая пришлось оставаться в комнате, хоть он и заверял, что испытывает лишь едва ощутимую боль.
Все немедленно выразили бедняге сочувствие; Карну передали бесчисленное множество записок с выражениями соболезнования. В самом деле, как досадно, что ним случилась такая неприятность в разгар общего торжества!..
В десять часов первая партия гостей уехала на станцию. Было решено, что герцог и герцогиня Рагби, граф и графиня Рэкстер и Саймон Карн, которого слуги перенесут вниз, вместе отправятся в город специальным поездом, отбывающим после обеда.
Когда они прощались с хозяином, старика переполняли чувства.
– Ваш визит, мистер Карн, доставил мне огромное удовольствие, – заверял он, стоя у дверцы экипажа и горячо пожимая руку Саймона Карна. – Случилась лишь одна-единственная неприятность – это ваше падение.
– Не стоит даже вспоминать, – ответил Карн, отмахнувшись. – Удовольствие, которое я получил от пребывания в Гринторп-парке, с лихвой вознаграждает меня за столь пустячное происшествие.
Он пожал хозяину руку, и экипаж отбыл.
На следующее утро все читаемые высшим обществом газеты объявили, что из-за несчастного случая, имевшего место во время визита в Гринторп-парк к мистеру Мэтью Гринторпу по поводу бракосочетания мисс Гринторп, мистер Саймон Карн не в состоянии нанести обещанные прежде визиты. Неудивительно, что каждый разумный читатель упомянутых газет представил себе мистера Карна прикованным к постели и окруженным заботами опытнейших сиделок Вест-Энда и самых модных эскулапов, каких только удалось разыскать. Несомненно, читатели удивились бы, увидев Саймона Карна поздним вечером занятого нелегким трудом в лаборатории, которую он устроил на верхнем этаже, – целого и невредимого, чувствующего себя не хуже остальных обитателей столицы.
– Теперь апостольские ложечки[24], – произнес он, поворачиваясь от тигля, над которым работал, к Бельтону, сидевшему сбоку за столом. – Бриллианты благополучно извлечены, оправа расплавлена. Теперь, когда мы добавили ложечки в список, лишь очень умный человек сможет обнаружить у меня какие-либо следы знаменитых свадебных подарков Кайлбенхэмов и Гринторпов.
На следующее утро он сидел у камина в кабинете, положив левую ногу на соседнее кресло, когда Рам Гафур объявил о прибытии Келмейр-сахиба.
– Очень жаль, что вы нездоровы, Карн, – сказал гость, пожимая руку хозяину. – Я услышал о вашем несчастье только вчера вечером от Рэкстера, иначе приехал бы раньше. Чертовское невезение – но вам не следовало ездить на свадьбу!
– Почему же?
– Сами видите, никакой награды вы не получили.
– Смотря что считать наградой, – заметил Карн. – Я принял участие в интересном спектакле, который давало Общество. Мне представилась возможность созерцать своих сородичей в новом свете. Лично я думаю, что неплохо справился. И потом, оказаться в постели не так уж плохо, как вы, видимо, полагаете.
– Что вы хотите сказать?
– Не всякий может похвастать столь веской причиной, чтобы отказаться от многочисленных приглашений, которые я получил. В моем списке на сегодня – ужин, лекция в Имперском институте, два званых вечера, три бала… в общем, вы понимаете. Теперь я имею право отклонить все, не рискуя оскорбить хозяев и не боясь ранить чьи-либо чувства. Если вы не склонны счесть это удачей, то я – наоборот. А теперь расскажите, что привело вас сюда. Подозреваю, что у столь раннего визита есть какая-то иная причина, помимо дружеских чувств. Я заметил, что вы просто раздувались от гордости, когда вошли. Вы, часом, не намерены сообщить, что отказались от путешествия на яхте и собираетесь жениться?
– На сей счет можете не опасаться. Но в любом случае я принес отличные, великолепные новости. Не каждый день Провидение принимает сторону человека и свершает суд над его врагами. Мне исключительно повезло! Вы еще не слышали?
– О чем? – невинно спросил Карн.
– Невероятное происшествие! – воскликнул Келмейр. – И притом оно касается вас, мой дорогой друг. Вы, наверное, не поверите, но вчера вечером обнаружилось, что свадебные подарки Гринторпов и Кайлбенхэмов были украдены, включая пятьдесят тысяч соверенов, подаренных невесте в знаменитой инкрустированной шкатулке. Что скажете?
– Да вы шутите! – недоверчиво воскликнул Карн. – Я не верю.
– Тем не менее факт остается фактом, – ответил Келмейр.
– Когда же это произошло? И как обнаружилась кража? – допытывался Карн.
– Когда произошла кража, никто не знает, но пропажу обнаружили, когда после отъезда гостей стали собирать подарки. Утром после свадьбы старый Гринторп лично открыл сейф и мельком оглядел содержимое, просто чтобы удостовериться, что ничего не пропало; лишь вечером, когда принялись наводить порядок, оказалось, что все ценные предметы из сейфа исчезли и вместо них появились подделки. Расследование показало, что кто-то открыл стеклянный люк в потолке, а на клумбах снаружи нашли отчетливые следы.
– Господи помилуй, – сказал Карн. – Вот это новость так новость. Богатая же добыча досталась ворам, ничего не скажешь. Но я думал, что в комнате сторожил садовник, снаружи полицейский, а сам старик Гринторп ложился спать, спрятав под подушку ключи от сейфа и от двери!
– Да-да, – ответил Келмейр, – так оно и было, в том-то и тайна. Двое охранников клялись, что бодрствовали до утра и что, пока они находились на посту, никто не пытался взломать люк. Кто совершил кражу и каким образом ворам удалось так хорошо ознакомиться с планировкой дома – эти загадки поставили бы в тупик и сфинкса… ну или вашего соседа Климо.
– Какая неприятность, – заметил Карн. – Надеюсь, полиция поймает преступников, прежде чем они успеют избавиться от награбленного.
– Вы, конечно, сожалеете о подаренном браслете?
– Рискуя показаться эгоистом, вынужден признать, что да. Кстати говоря, могу ли я убедить вас отобедать со мной?
– Боюсь, что никак. Еще по крайней мере пять семей не знают новости, и моя священная обязанность им рассказать.
– Вы правы, не так уж часто удается столь блистательная месть. Извлеките же максимум удовольствия.
Келмейр взглянул на Карна, словно пытаясь понять, смеется тот или нет. Лицо собеседника, впрочем, оставалось бесстрастным.
– До свидания. Вы ведь сегодня не поедете в “Уилбрингэм”?
– Нет. Вы, кажется, забыли, что у меня, как я уже сказал, есть прекрасная отговорка.
Когда за гостем закрылась входная дверь, Карн закурил третью сигару.
– Я перехожу границы дозволенного, – задумчиво произнес он, наблюдая за летящим вверх дымом, – но не каждый день выкладываешь тысячу фунтов за свадебный подарок и получаешь взамен больше семидесяти. Думаю, я имею право поздравить себя с удачной сделкой.