– Ага! – воскликнул он, раскрыв газету уже в вагоне-салоне. На вокзал он, как всегда, явился в последнюю секунду, задержав отправление поезда. – Вижу, мой добрый друг Дж. Борден Бенсон вернулся в Нью-Йорк, вопреки обыкновению, осенью. Должно быть, этот великий сноб ужасно пресытился жизнью.
Спустя несколько дней после возвращения Армистон получил пачку авторских экземпляров с рассказом и прочитал “Белый рубин” как первый раз в жизни. На обложке журнала, предназначенного для его неласкового благодетеля Дж. Бордена Бенсона, он начертал:
Почту побои за честь. Вы всегда желанный гость. Читайте внутри.
Другой он подписал:
Милая миссис Уэнтуорт,
Вот как просто проникнуть в вашу мудреную сокровищницу!
Оба журнала он отослал с чувством глубокого удовлетворения. Однако вскоре до него дошла весть, что Уэнтуорты еще не вернулись из Ньюпорта. Впрочем, журнал им наверняка перешлют. А их отсутствие было даже на руку: в рассказе Годаль решил загадку двери без ключа, пользуясь тем, что хозяева были в отъезде и замок стоял пустой, соединенный с gendarmerie в соседней деревне хитрой сетью сигнальных растяжек.
Это было двадцать пятого сентября. Наутро журнал поступил в продажу.
Двадцать шестого сентября Армистон купил на улице свежую дневную газету у мальчишки, который во всю глотку горланил: “Экстренный выпуск!” Заголовок на первой странице бросался в глаза:
Личный сторож семьи Уэнтуортов, встревоженный сегодня в 10 утра сработавшей сигнализацией, нашел на полу загадочной комнаты со стальной дверью слугу с размозженным черепом. Карманы убитого были набиты дорогими украшениями. Полиция полагает, что он погиб от руки сообщника, которому удалось скрыться.
В десять вечера к дому Армистона подъехал автомобиль, и из него вышел высокий мужчина с квадратной челюстью, квадратными усами и квадратными носками ботинок. Это был заместитель комиссара полиции Бирнс, профессиональный детектив, которого нынешнее правительство города переманило из службы внешней разведки. Бирнса впустили; он прошествовал в центр гостиной, даже не кивнув белому как мел Армистону, и достал из кармана стопку бумаг.
– Полагаю, вы уже видели вечерние газеты, – процедил он сквозь зубы с такой неприязнью к дрожавшему перед ним писателю (несмотря на все похождения Годаля, его создатель был довольно робкого нрава), что тот съежился.
Поначалу Армистон лишь покачал головой, но наконец выдавил:
– Нет, еще нет.
Заместитель комиссара демонстративно достал последний “экстренный выпуск” и без слов протянул Армистону.
Это была “Ивнинг ньюс”. На первой странице был напечатан ужатый в четыре столбца “Белый рубин” – целиком, без сокращений, он занял половину страницы.
На другой половине, отделенной вертикальной черной полосой, в чудовищной параллели излагались факты – детальное описание кражи со взломом и убийства в доме Билли Уэнтуорта. Сходство бросалось в глаза настолько, что в прямых обвинениях не было нужды. С одной стороны вымышленный Годаль шаг за шагом разрабатывал свое преступление, с другой явный плагиатор с ученической дотошностью повторял работу мастера.
Редактор – очевидно, тоже гений в своем деле – обвинениями не бросался. Он просто поставил рядом вымысел и факты и позволил читателю судить самому. Блестящий ход. Ведь если, согласно букве закона, в злодеянии виноват разум, породивший преступный замысел и направивший преступную руку, то, получается, Армистон – вор и убийца. Вор, потому что рубин и в самом деле украли. Кражу уже подтвердила миссис Билли Уэнтуорт, примчавшаяся в Нью-Йорк специальным поездом со свитой врачей и сиделок. Убийца, потому что именно в этом рассказе Годаль впервые в своей криминальной карьере прибегнул к этой крайней мере и ликовал, заполучив драгоценный белый рубин, над бездыханным телом своего сообщника, набившего карманы жалкими алмазами, жемчугами и простыми красными рубинами.
Армистон схватил заместителя комиссара за лацканы.
– Дворецкий! – вскричал он. – Дворецкий! Да, дворецкий! Быстрее, пока он не скрылся!
Бирнс мягко снял с себя его руки.
– Поздно, – объяснил он. – Дворецкий уже сбежал. Сядьте и успокойтесь. Нам нужна ваша помощь. На этом этапе нам никто больше не сможет помочь.
Когда Армистон пришел в себя, он рассказал всю историю с самого начала, начиная со странной встречи с Дж. Борденом Бенсоном в поезде и заканчивая пари с миссис Уэнтуорт о том, что Годаль все-таки сможет проникнуть в ее хранилище и украсть белый рубин. Тут Бирнс кивнул. Эту часть истории он уже знал от миссис Уэнтуорт; подтверждал ее и журнал с автографом.
– То есть вы впервые услышали о белом рубине от Дж. Бордена Бенсона.
Армистон снова в подробностях пересказал все обстоятельства встречи с Бенсоном – тогда столь забавные. А теперь обернувшиеся настоящей бедой.
– Как странно, – заметил бывший разведчик. – Вы действительно оставили кошелек дома, или вас обокрали?
– Сначала я думал, что забыл его. Но потом вспомнил, что расплатился с таксистом из пачки банкнот, – значит, меня обокрали.
– Как выглядел этот Бенсон?
– Вы наверняка с ним знакомы.
– Да, знаком, но я хочу, чтобы вы его описали. Хочу понять, как вышло, что вам так повезло его повстречать именно тогда, когда вам понадобились деньги.
Армистон описал его в подробностях.
Заместитель комиссара вскочил:
– Идемте.
С этими словами они спешно сели в автомобиль и вскоре подъехали к Тауэрсу.
Пять минут спустя их препроводили в роскошные апартаменты Дж. Бордена Бенсона. Хозяин готовился ко сну в ванной комнате.
– Не расслышал, кто это? – крикнул он камердинеру через дверь.
– Мистер Оливер Армистон, сэр.
– А, явился за побоями, полагаю. Сейчас выйду.
Ему так хотелось встретиться с Армистоном, что он прервал свое омовение. Бенсон решительно вышел из ванной в шикарном халате и с альпенштоком в руке. Его глаза сияли гневом. Впрочем, неожиданное присутствие Бирнса так его ошарашило, что он замер на месте.
– Вы хотите сказать, что это Дж. Борден Бенсон? – спросил Армистон, вскочив и в удивлении указав на незнакомца.
– Он самый, – подтвердил заместитель комиссара. – Я вам ручаюсь. Мы хорошо знакомы! Полагаю, это не он любезно оплатил ваш проезд до Нью-Хейвена.
– Конечно нет! – воскликнул Армистон, не сводя глаз с грозной фигуры своего отнюдь не благодетеля.
Осознание, что незнакомец, которого он прежде почитал за оного, был вовсе не Дж. Борденом Бенсоном, а самозванцем, который провел зазнавшегося писателя как ребенка, утишило нервы Армистона лучше, чем все успокоительные микстуры, какие прописал ему доктор. Час спустя, крайне угрюмый, он сидел с заместителем комиссара у себя в библиотеке. Армистон с радостью предал бы Годаля забвению где-нибудь на дне морском, но было поздно. Годаль его обыграл.
– Ну, что вы думаете? – спросил он Бирнса.
– Как все началось – довольно ясно. Меня больше волнует финал, – ответил тот. – Самозваный Дж. Борден Бенсон, разумеется, стоит за всей операцией. Благодаря вашему дьяволу Годалю мы точно знаем, как преступление было совершено. Теперь пусть этот ваш дьявол приведет виновных к наказанию.
Без сомнений, заместитель комиссара от всей души ненавидел и боялся Годаля.
– Может быть, нам поискать его в картотеке преступников?
Полицейский только рассмеялся:
– Да бог с вами, Армистон, неужели вы думаете, что мошенники, способные так вас обставить, попадают в картотеку?! Окститесь!
– Но вы говорите, он обчистил мои карманы – не могу поверить!
– Не хотите – не верьте. Но либо он, либо кто-нибудь из его подельников вас обокрал. Все сходится, подумайте сами! Для начала он хотел с вами познакомиться. Лучший способ втереться вам в доверие – сделать так, чтобы вы чувствовали себя перед ним в долгу. Насколько я могу судить по нескольким часам нашего знакомства, это было проще, чем отнять конфетку у младенца. Итак, он крадет ваши деньги. Затем встает за вами в очередь. Притворяется, что вы для него – жалкий комар, дает вам денег, чтобы от вас избавиться, потому что боится опоздать на поезд. На свой поезд! На ваш поезд, разумеется. Он ставит вас в такое положение, что вы вынуждены перед ним заискивать. Наконец, посмеиваясь про себя над вашей наивной доверчивостью, он принимается играть на вашем самолюбии. Подумать только, создатель великого Годаля – и попался на такой фокус!
Последние слова Бирнса были пронизаны сарказмом.
– Вы сами только что признались, что он слишком хитер даже для полиции.
– Наконец, – продолжал Бирнс, не обращая внимания на шпильку, – мошенник приглашает вас на ланч и объясняет, что вы должны сделать. И вы слушаетесь его, как овечка! Боже мой, Армистон! За возможность хотя бы поговорить с этим человеком я бы отдал свой годовой заработок!
Армистон начал постепенно понимать, какую роль сыграл в этой истории герой его рассказов; но он находился в полуистерическом состоянии и, точно как женщина в подобной ситуации, хотел, чтобы кто-нибудь спокойно и без лишних слов подтвердил ему его страхи.
– Что вы хотите сказать? Не понимаю. Что значит “объясняет, что я должен сделать”?
Бирнс неприязненно дернул плечом. Наконец, будто смирившись с поставленной перед ним задачей, принялся рассказывать:
– Давайте я нарисую вам схему. Вот ваш знакомый мошенник, назовем его для удобства Джон Смит, хочет украсть белый рубин. Он знает, что рубин находится у миссис Билли Уэнтуорт. Он знает, что вы с ней знакомы и вхожи в ее дом. Он также знает, что камень она украла и бережет его как зеницу ока. Итак, наш Джон Смит не дурак и может даже великого Армистона заставить плясать под свою дудку. Но тут он встает в тупик. Ему нужна помощь. Что же он делает? Он читает рассказы о Годале. Между нами говоря, мистер Армистон, по мне, так этот ваш Годаль – полная чепуха. Ну да не важно. Продается он, как я понимаю, на вес золота. И вот мистер Джон Смит поражается его изобретательности. И говорит себе: “Ага! Пусть Годаль мне расскажет, как украсть этот камень!”