И вот он добирается до вас, сэр, и внушает, будто вам удалось сыграть с ним шутку, заставив его рассыпаться в похвалах Годалю. Наконец, Джон Смит проявляет коварство. Говорит: “А вот задачка, которая Годалю не по зубам. Держу пари, он с ней не справится”. И рассказывает вам про камень, само существование которого – факт настолько невероятный, что будоражит воображение великого писателя Армистона. Путем хитрых манипуляций он убеждает вас сделать местом действия рассказа дом миссис Уэнтуорт. Все это время вы посмеиваетесь про себя, думая, как знатно вы разыграете Дж. Бордена Бенсона, когда отправите ему журнал с автографом и он обнаружит, что, сам того не зная, разговаривал с выдающимся гением. Вот и вся история. А теперь очнитесь!
Бирнс откинулся в кресле и посмотрел на Армистона с улыбкой педагога, которую тот дарит строптивому ученику после крепкой порки.
– Объясню еще, – продолжал он. – В доме Уэнтуортов вы пока не были. И не стоит. Пусть миссис Уэнтуорт и лежит в постелях, обложившись четырьмя десятками грелок, но если вы только осмелитесь туда сунуться, она порвет вас на части. С нее станется, не сомневайтесь. Бестия, а не женщина.
Армистон сокрушенно кивнул. От одной мысли о ней его прошиб холодный пот.
– Для начала мистер Годаль любезно замечает, – продолжал заместитель комиссара, – что в дом невозможно проникнуть снаружи. Значит, нужно действовать изнутри. Но как? Например, глухой дворецкий. “Почему он глухой?” – думает Годаль. Ага! Вот оно что! Без слуг Уэнтуорты не могут обходиться ни мгновения. Дворецкий постоянно при них. Но белый рубин не дает им спать спокойно. Больше десятка раз их дом перерывали снизу доверху. При этом, заметьте, ничего не пропало. Работали воры явно изнутри, и Уэнтуорты подозревают слуг. От этой побрякушки одни неприятности, но глупая женщина не хочет с ней расстаться. Она наняла дворецким человека, который понимает, что ему говорят, только если говорящего хорошо видно. Он умеет только читать по губам. Удобно, не правда ли? В приглушенном свете или просто повернувшись к нему спиной, можно беседовать о чем угодно. Сокровище, а не дворецкий.
Но однажды случается непредвиденное. Некий поверенный сообщает дворецкому, что он унаследовал немалое состояние, пятьдесят тысяч долларов, а чтобы его получить, нужно ехать в Ирландию. Ваш попутчик – разумеется, это он изображал поверенного – отправляет дворецкого за тридевять земель. Так драгоценный слуга для семьи потерян. Нужен новый. Но только обязательно глухой. И такой находится – совершенно случайно, как вы понимаете. Разумеется, это Годаль с поддельными рекомендательными письмами из лучших домов. Вуаля! Годаль занимает место дворецкого. Притвориться глухим несложно. Вы скажете, все это лишь на бумаге? Вот вам малоизвестный факт: шесть недель назад Уэнтуорты сменили дворецкого. Об этом газеты еще не пронюхали.
Армистон, до сих пор безжизненно слушавший заместителя комиссара, вдруг резко выпрямился.
– Но мой рассказ поступил в продажу всего два дня назад!
– Да-да, но вы забываете, что до этого он три месяца пролежал у издателя. Мошенника, которому хватило ловкости провести великого Армистона, вряд ли затруднит выкрасть рукопись из издательства.
Армистон снова обмяк.
– Когда Годаль проник в дом, остальное уже было парой пустяков. Он сбил с пути истинного одного из слуг. Стальную дверь они вскрыли смесью ацетилена и кислорода. Как вы сами пишете, для такого огня сталь все равно что воск. Так что о замке он и не задумывался, а просто вырезал дверь. Затем, дабы усыпить бдительность сообщника, он любезно открыл ему сейф, разрешив набить карманы бриллиантами и прочей хранившейся там ерундой. Одного я не могу понять, Армистон. Как вы узнали про дьявольское устройство, которое стоило сообщнику жизни?
Армистон закрыл лицо руками. Бирнс грубо встряхнул его.
– Ну же. Вы ни в чем не виноваты, но все-таки убили его. Расскажите как.
– Выходит, убийство третьей степени?[87] – спросил писатель.
– Похоже на то, – угрюмо подтвердил заместитель комиссара, пожевывая ус.
Армистон глубоко вздохнул, окончательно осознав, в какую безнадежную ситуацию попал. Он заговорил приглушенным голосом, и все это время полицейский не сводил с него тяжелого взгляда.
– Когда мы с женой и Уэнтуортами сели в хранилище играть в бридж, от загадки стальной двери я сразу отмахнулся – ее слишком просто решить при помощи струи пламени. Проблема была не в том, как проникнуть в комнату или в дом, а в том, как найти рубин. Его хранили не в сейфе.
– Разумеется. Полагаю, ваш друг-мошенник был настолько любезен, что сообщил вам это еще в поезде. Сейф он наверняка уже проверил.
– Ах ты господи! И в самом деле, он об этом говорил. В общем, я осмотрел всю комнату. Я был уверен, что если белый рубин вообще существует, то меня от него отделяет не больше десяти футов. Я осмотрел пол, потолок, стены – все безрезультатно. Но, – тут он поежился, как от сквозняка, – в комнате стоял сундук из ломбардского дуба. – Несчастный писатель закрыл лицо руками. – Какой ужас! – простонал он.
– Продолжайте, – бесстрастно приказал Бирнс.
– Не могу! Все это есть в рассказе! Господи, за что мне это!
– Я знаю, – хрипло ответил Бирнс, – но вы должны рассказать все своими словами, понимаете? Как Армистон, тот, чья прихоть убила человека, а не как ваш проклятый Годаль.
– Этот сундук дубовый только снаружи. На самом деле он стальной и обшит дубом для отвода глаз.
– Откуда вы знаете?
– Я видел его раньше.
– Где?
– В Италии, пятнадцать лет назад, в полуразрушенном замке у перевала Сольдини, ведущего к Лугано. Он принадлежал одному старому аристократу, другу моих друзей.
Полицейский лишь хмыкнул, но потом спросил:
– Откуда же вы знаете, что это тот самый сундук?
– Я узнал его по резной надписи на крышке. Там было… но я уже все описал в рассказе, зачем повторяться?
– Я хочу все это услышать от вас лично. Может быть, в рассказе вы опустили какие-нибудь детали. Продолжайте!
– Там было написано Sanctus Dominus[88].
– Очень подходяще, – хмуро ухмыльнулся заместитель комиссара. – Самое богопротивное орудие убийства, какое я видел в своей жизни, восхваляет Господа.
– А еще там было вырезано имя владельца – Арно Петронии. Странное имя.
– Да, – сухо согласился полицейский. – Как вы догадались, что белый рубин в нем?
– Если это был тот же сундук, что я видел в Лугано – а в этом я был уверен, – то попытаться его открыть, не зная секрета, равносильно самоубийству. В Средние века такие устройства были довольно популярны. На вид он открывается довольно легко. Так и задумано. Но открыть сундук очевидным способом означает неминуемую смерть – это запускает пружинный механизм, уничтожающий все в радиусе пяти футов. Но вы и сами видели, да?
– Видел, – подтвердил Бирнс, содрогнувшись. И гневно навис над съежившимся Армистоном. – Вы знали, что при помощи потайной пружины сундук открывается не сложнее коробки из-под обуви?
Армистон кивнул:
– Да, но Годаль не знал. Увидев этот ужасный сундук, я пришел к выводу, что белый рубин спрятан именно там. Вот почему: во‑первых, миссис Уэнтуорт не стала нам его показывать. Упомянула мимоходом, просто как занятный предмет мебели. Во-вторых, он был слишком велик, шире двери и любого из окон в комнате. Очевидно, ради него пришлось разобрать стену. Да и просто доставить его на место было задачей не из легких, учитывая, что весит он около двух тонн.
– Об этом вы в рассказе не написали.
– Правда? А ведь точно собирался.
– Возможно, это произвело такое впечатление на некоего друга, оплатившего вам билет до Нью-Хейвена, что он подсократил рукопись, когда брал ее почитать?
– Простите, но тут нет ничего смешного, – сказал Армистон.
– Согласен. Продолжайте.
– Остальное вы знаете. Годаль в моем рассказе, как и вор в реальности, пожертвовал чужой жизнью, чтобы открыть сундук. Годаль соблазнил легкой наживой поваренка. Позволил ему набить карманы драгоценностями и велел открыть сундук.
– Вы хладнокровно его убили. – Заместитель комиссара вскочил и принялся расхаживать по комнате туда-сюда. – Судя по тому, что я видел, несчастный и пикнуть не успел, даже не понял, что происходит. Выпейте-ка еще бренди, а то у вас нервы сдают.
– Вот чего я не понимаю, – сказал Армистон спустя некоторое время. – Там хранилось ценностей на миллионы долларов, и все они уместились бы в одной кварте[89]. Почему вор, готовый на столько ухищрений ради белого рубина, не взял других драгоценностей? Насколько мне известно, кроме него ничего не пропало. Это так?
– Так, – подтвердил Бирнс. – Только белый рубин. Смотрите, к нам посыльный. К мистеру Армистону? Пустите, – велел он показавшейся в дверях горничной.
Мальчик отдал сверток, и заместитель комиссара за него расписался.
– Адресовано вам, – сказал он Армистону, закрывая дверь. – Откройте.
Когда они развернули сверток, первым делом в глаза бросилась пачка банкнот.
– Это становится интересным, – отметил Бирнс и пересчитал деньги. – Тридцать девять долларов. Судя по всему, ваш друг решил вернуть то, что украл у вас на станции. Ну-ка, что он пишет? Тут какая-то записка.
Он выхватил у Армистона из рук лист бумаги – обыкновенный, без каких-либо водяных или иных опознавательных знаков. Письмо было написано бронзовыми чернилами аккуратным каллиграфическим почерком, очень мелким и выверенным. Оно гласило:
Любезнейший сэр,
прилагаю ваши деньги в полном объеме. Чрезвычайно сожалею, что пролитой крови не удалось избежать. Примите эту безделицу в залог моих дружеских чувств.
И все.
– Тут еще шкатулка, – заметил Бирнс. – Откройте.
Внутри оказался ромбовидный бриллиант размером с ноготь мизинца. Он был подвешен на крошечной серебряной пластинке – гладко отполированной, безо всякого орнамента. На обратной стороне, под булавкой, было нацарапано несколько микроскопических символов.