Если коротко, то двойное значение джханы как «созерцания» и «сжигания» может быть связано с медитативным процессом следующим образом. Благодаря фиксации ума на объекте медитирующий ослабляет и устраняет низшие качества ума, такие как пять препятствий, а также способствует развитию более высоких качеств, таких как факторы джханы, которые приводят ум к полному погружению в объект. И затем, благодаря созерцанию характеристик явлений при помощи прозрения, медитирующий в итоге достигает запредельной джханы четырех путей, посредством которой он сжигает загрязнения и достигает освобождающего переживания плодов.
Джхана и самадхи
В лексиконе буддийской медитации слово «джхана» тесно связано с другим словом «самадхи», которое обычно интерпретируется как «сосредоточение». Слово «самадхи» происходит от префиксного глагольного корня сам-а-дха, означающего «собирать» или «объединять», таким образом подразумевая сосредоточение, или объединение ума. Слово «самадхи» почти равнозначно слову «саматха», безмятежность, хотя последнее происходит от другого корня — «сам», означающего «успокоение».
В суттах самадхи определяется как однонаправленность ума (читтассэкаггата) (М.i, 301), и это определение точно воспроизводится в абхидхамме, где однонаправленность рассматривается как отдельный ментальный фактор, присутствующий в каждом состоянии сознания и выполняющий функцию объединения ума с его объектом. С этой строго психологической позиции самадхи может присутствовать как в неблаготворных состояниях сознания, так и в благотворных или нейтральных.
В своей неблаготворной форме оно называется «ошибочным сосредоточением (миччхасамадхи)», а в своей благотворной форме — «верным сосредоточением (саммасамадхи)».
Однако в описаниях медитативной практики самадхи сводится к однонаправленности ума (Vism. 84–85; РР. 84–85). И здесь мы можем понять из контекста, что это слово означает лишь благотворную однонаправленность, вовлеченную в осознанное превращение ума в более высокий уровень покоя. Таким образом, Буддхагхоша этимологически разъясняет самадхи как «центрирование сознания и того, что ему сопутствует, ровно на единый объект… состояние, на основании которого сознание и сопутствующие ему события ума остаются (удерживаются) ровно на этом единственном объекте, без отвлечения и рассеяния» (Vism. 84–85; РР. 85).
И хотя комментатор стремится к последовательности и логичности, в палийской литературе, посвященной медитации, слово «самадхи» используется с различной степенью конкретизации его значения. В самом узком смысле, как и в определении Буддхагхоши, оно означает определенный ментальный фактор, ответственный за сосредоточение ума, а именно однонаправленность. В широком же смысле оно может означать состояния объединенного (собранного) сознания, которое происходит из усиления сосредоточения, то есть медитативных достижений безмятежности и приводящих к ним стадий. И еще в более широком смысле слово «самадхи» может прилагаться к методу практики, применяемому для выработки и развития этих очищенных состояний сосредоточения, в данном случае аналогичных развитию безмятежности.
Именно во втором случае самадхи и джхана имеют самое близкое значение. Будда описывает верное сосредоточение как четыре джханы (D.ii,3i3), благодаря которому сосредоточение может прийти к медитативным достижениям осуществления джхан. Но хотя значения джханы и самадхи могут перекрываться, определенные их подразумеваемые и контекстуальные различия не позволяют безусловно идентифицировать эти два термина. Согласно такому пониманию, самадхи может быть сужено до обозначения лишь одного ментального фактора, наиболее выделяющегося в джхане, а именно однонаправленности, тогда как слово «джхана» следует рассматривать как обозначающее это состояние сознания во всей его полноте или, по крайней мере, всю группу ментальных факторов, которые выделяют (характеризуют) это медитативное состояние как джхану.
Во вторую очередь, когда самадхи рассматривается в более широком смысле, то оно предполагает более обширный круг связей, чем джхана. В палийской комментаторской традиции говорится о трех уровнях самадхи: предварительное сосредоточение (парикамма-самадхи), которое формируется в результате начальных усилий медитирующего, фокусирующего свой ум на объекте медитации; сосредоточение приближения (упачарасамадхи), которое отмечается устранением пяти препятствий, манифестацией факторов джханы и проявлением сияющей ментальной копии медитативного объекта, называющейся аналогичным признаком (патибхаганимитта); и сосредоточение погружения (аппанасамадхи) — полное погружение ума в свой объект в результате окончательного созревания факторов джханы[5].
Сосредоточение погружения состоит из восьми достижений, четырех нематериальных достижений. И именно в них джхана и самадхи совпадают. Однако самадхи все же имеет более широкие границы, чем джхана, поскольку оно включает не только сами джханы, но также и два предварительных (подготовительных) уровня сосредоточения, которые ведут к ним. Кроме того, самадхи также охватывает и иной вид сосредоточения, называющийся моментальным сосредоточением (кханикасамадхи), подвижную стабилизацию ума, появляющуюся в ходе прозревающего созерцания проходящего течения явлений.
Глава 2Подготовка к джхане
Джханы не возникают из ничего, они возникают на основании правильного поведения. Они созревают, лишь когда подпитываются тем, что способствует их развитию. Поэтому перед началом медитации устреМ.iяющиеся к джханам должен подготовить почву для этой практики, выполняя определенные предварительные требования. Вначале он должен стараться очистить свою нравственность, избавиться от внешних препятствий для практики, а также принять руководство опытного учителя, который будет назначать ему подходящий медитативный объект, а также разъяснять методы практики. После изучения ученик должен найти подходящее место для практики и усердно стремиться к достижению успеха в ней. В следующей главе мы рассмотрим по порядку все предварительные этапы, которые должны быть пройдены перед началом развития джханы.
Нравственное основание для джханы
Ученик, который устреМ.iен к достижению джхан, прежде всего должен заложить прочное основание дисциплины нравственности. По некоторым глубоким психологическим причинам нравственная чистота является совершенно необходимой для продвижения в медитации. Она прежде всего необходима для избавления от опасности угрызения совести, ноющего ощущения вины, которое появляется, когда игнорируются или сознательно нарушаются базовые принципы морали. Неукоснительное соблюдение правил добродетельного поведения защищает медитирующего от этой опасности разрушения внутреннего покоя, а также вызывает радость и счастье, когда он размышляет о чистоте своего поведения (A.v, 1–7).
Вторая причина, по которой нравственное основание необходимо для медитации, следует из понимания цели сосредоточения. Сосредоточение в буддийской дисциплине направлено на формирование основания для мудрости, посредством очищения ума от рассеивающего влияния осквернений. Но для того, чтобы сосредоточение служило эффективной борьбе с загрязнениями, вначале должны быть остановлены их грубые телесные и вербальные выражения. Безнравственные поступки всегда мотивируются такими загрязнениями как жадность, ненависть и заблуждение. И когда индивидуум действует, нарушая нормы морали, он возбуждает и усиливает именно те самые ментальные факторы, которые медитативная практика должна устранить. Поэтому он попадает под перекрестный огонь несовместимых с нравственностью вещей, которые делают его попытки очистить ум неэффективными. Единственный способ, которым можно не допустить крушения в его стреМ.iении очистить ум от более тонких загрязнений, — это не позволять неблаготворным внутренним импульсам проявляться вовне в грубой форме негативных телесных и вербальных действий. Лишь когда индивидуум устанавливает контроль над внешним проявлением загрязнений, он может обратиться к ним внутри себя как к одержимостям ума, которые возникают в процессе медитации.
Практика нравственности и дисциплины состоит из воздержания от безнравственных поступков тела и речи, а также из соблюдения этических норм, которое способствует покою внутри нас и гармонии в отношении с другими. Базовый кодекс нравственности и дисциплины, которому Будда наставлял своих последователей-мирян, состоит из пяти предписаний: воздерживаться от убийства, от воровства, от сексуальных злоупотреблений, ото лжи и от опьянения алкоголем и наркотиками. Эти главные ограничения являются минимальными этическими обязательствами для всех следующих буддийскому пути, в рамках которых может происходить относительно приеМ.iемое развитие медитации. Однако же тем, кто стремится достичь высших ступеней джхан, а также следующим дальше по пути, ведущему к уровням освобождения, рекомендуется принять на себя более полный набор нравственных и дисциплинарных ограничений, которые связаны с отречением. В раннем буддизме однозначно делается упор на ограничениях в мирской жизни, чтобы следовать этому пути во всей его полноте и совершенстве. В текстах снова и снова говорится, что мирская жизнь является ограниченной, как «пыльна дорога страстей», тогда каре жизнь монаха подобна открытому пространству. Таким образом, ученик, который искренне намеревается быстро прийти к ниббане, сможет это сделать, лишь когда внешние обстоятельства позволят ему оставить мирскую жизнь, т. е. когда он «сбривает волосы и бороду, облачается в желтые одежды, покидает свой дом и становится нищим (бездомным)» (М.i, 179).
Упражнение в нравственности для монахов бхиккху были приведены в систему, называющуюся четырехчастным очищением нравственности (чатупарисуддхисила)[6]. Первым компонентом в этой системе, ее становым хребтом, является дисциплина воздержания в соответствии с правилами пратимоккхи, кодекса, или монашеского устава из 227 тренировочных предписаний, провозглашенных Буддой для того, чт