«Странным местом была эта старая Япония», – констатируют сразу несколько персонажей; каждый из них в эту Японию тайно влюблен. Тут они друг с другом согласны. А в остальном – так ли уж фундаментально их противостояние? Пес-призрак и мафиози не случайно так долго работали вместе, пока случайное недоразумение не заставило их охотиться друг на друга. Они – представители двух вымирающих племен, на каждое из которых Джармуш смотрит с иронией и нежностью. Впрочем, предпочитая Пса-призрака: ведь он одиночка.
Когда возглавляющий клан мистер Варго (Генри Сильва) с удивлением узнает у подопечных имя таинственного киллера – Пес-призрак? что, правда? – он сравнивает его с именами индейцев: Красная Тучка, Черный Лось, Неистовый Конь (Джармуш не мог отказать себе в удовольствии отослать зрителей к своему предыдущему фильму). Его подручный Сонни Валерио (Клифф Гормен) припоминает, напротив, клички рэперов – Ice Cube, Snoop Doggy Dog. «Индейцы, негры – один черт», – меланхолично констатирует третий участник диалога, слегка маразматический консильери (Джин Руффини). После чего они зовут своих подручных, Сэмми Змею и Джо Лохматого. На каждом просмотре эта реплика вызывает взрыв смеха в зале.
«Говорят, что то, что называется “духом времени”, уходит вместе с этим временем. То, что этот дух постепенно исчезает, объясняется тем, что мир приходит к своему концу. Точно так же год не состоит лишь из весны или лета. То же самое верно в отношении дня»[28].
Возвышенность Пса-призрака, его приподнятость над реальностью подчеркнута Джармушем через место его проживания – голубятню на крыше. Там герой медитирует, вспоминает о неизвестном нам прошлом (на стене его лачуги – фотография красивой чернокожей женщины), читает книги и, собственно, гоняет голубей. Их он использует как средство доставки посланий своему заказчику и господину Луи.
Лейтмотив летучей, неподвластной человеку коммуникации – Луи и его друг Винни (Виктор Арго) с трудом каждый раз ловят голубя, чтобы прикрепить к его ноге очередное послание, – в «Псе-призраке» все время приводит на крышу, выше которой смертный ни прыгнуть, ни взлететь не в состоянии; пожалуй, поэтому так впечатляют планы города и пригорода, снятые с вертолета. Над землей гангстеры теряют свое могущество и пасуют перед индейцем по имени Никто. А потом вместо Пса-призрака по ошибке убивают другого безобидного голубятника.
На крышу же приводит Пса-призрака его лучший и до поры единственный друг, французский мороженщик Раймонд (Исаак де Банколе). Он не знает ни слова по-английски, Пес-призрак не владеет французским, но им удается понимать друг друга без слов. Они едят мороженое, и один показывает другому странного человека, который среди города мастерит огромный красивый корабль: как и когда он спустит его на воду, решительно непонятно. Когда они окликают кораблестроителя, тот отзывается по-испански. К комедии непонимания Джармуш добавляет поэзию невербальной коммуникации; в ней Пес-призрак мастер.
«Не существует ничего невозможного. Если человек проявит решимость, он может сдвинуть небо и землю по своему желанию. Но поскольку люди нерешительны, они не могут отважиться на это. Чтобы легко сдвинуть небо и землю, просто нужно сконцентрироваться»[29].
Недаром так легко герой находит общий язык с собакой в парке, понимающей его речь, и с голубями, способными найти путь по его указаниям. А еще, разумеется, с девочкой Перлин, которая, судя по портрету Брюса Ли на ее куртке, тоже мечтает найти сенсея и следовать праведным путем. Пока что этот путь ей указывают книги: значима параллель между чемоданчиком Пса-призрака и красной коробкой для завтраков, которую носит с собой Перлин. Там у нее книги: «Ветер в ивах» (киллер моментально реагирует – отличная вещь!), «Души черного народа», случайно взятая «Ночная сиделка» – к «низким жанрам» Джармуш все же неравнодушен – и «Франкенштейн».
Главной бедой чудовища из великого романа Мэри Шелли было непоправимое одиночество. У Пса-призрака тоже нарушена связь с господином, но себе подобных он найти способен. Умирая, он оставляет заветную книгу, «Хагакурэ», Перлин, и та, целясь из незаряженного пистолета в убийцу своего друга, заставляет того пошатнуться. Девочка и Рэймонд оплакивают его. Вероятно, не только они.
Через поэтичные детали Джармуш наполняет свой фильм единомышленниками Пса-призрака – такими же обломками книжных фантомов и древних цивилизаций: здесь берет начало шутливая конспирология его будущих картин, особенно «Пределов контроля» (где на главную роль взят Исаак де Банколе – бывший мороженщик Раймонд). Они держатся вместе, распознают неслышный код, приветствуют друг друга при встрече. Гангстеры в красном, потом рэперы в синем – они знают Пса-призрака по имени, а тот не скрывается от них. Индеец Никто, гладящий голубя на соседней крыше. В другом очаровательном эпизоде – согбенный старец-мигрант, на которого собирается напасть чернокожий хулиган: жертва насилия вдруг оборачивается мастером кунфу, двумя ударами ноги отгоняющим мерзавца (в роли старика – Ши Яньмин, прославленный основатель храма Шаолинь в США).
Наконец, обозначенный в титрах как Самурай в камуфляже – культовый рэп-продюсер, поэт и композитор RZA, бессменный член коллектива Wu-Tang Clan, автор оригинальной музыки к фильму и составитель саундтрека, неподписанный диск с которым Пес-призрак вставляет в магнитолу каждой следующей угнанной машины. Эти ритмичные аккорды плывут над городом как голубь, как память об ушедшем герое, как надежда на продолжение – уже в чьей-то другой судьбе. Не случайно же в последних кадрах девочка читает оставленную ей книгу о странной древней Японии.
Пора в постель, но спать нам неохота.
Как хорошо читать по вечерам!
Мы в первый раз открыли Дон Кихота,
Блуждаем по долинам и горам.
Нас ветер обдает испанской пылью,
Мы слышим, как со скрипом в вышине
Ворочаются мельничные крылья
Над рыцарем, сидящим на коне.
Что будет дальше, знаем по картинке:
Крылом дырявым мельница махнет,
И будет сбит в неравном поединке
В нее копье вонзивший Дон Кихот.
Но вот опять он скачет по дороге…
Кого он встретит? С кем затеет бой?
Последний рыцарь, тощий, длинноногий,
В наш первый путь ведет нас за собой.
И с этого торжественного мига
Навек мы покидаем отчий дом.
Ведут беседу двое: я и книга.
И целый мир неведомый кругом[30].
Анна Матасова
Мясная красная луна
В царапинах ветвей
Внутри зрачка зазубрина
Звериней, слюдяней
Как будто спрыгнул на карниз
Прошел по снам детей
Как будто сердце перегрыз
И тьма течет с когтей
Как будто встал над ямкою
Где спит охотник – ша
Мои леса, мои поля
Моя его душа
Зрачок – укол веретена
Ресницами – вдоль век
Крестами косточки окна
Проснись, нечеловек
Текут с деревьев птицы вниз
И бог шумит в сосне
И дети говорят – проснись
Мы умерли во сне
Музыка: Wu-Tang Clan
В начале 1990-х в поп-музыке сложилась удивительная ситуация – одна из самых многообещающих и новаторских ее форм, хип-хоп, отчаянно нуждалась в героях. Public Enemy, оккупировавшие этот титул с восьмидесятых, к этому моменту утратили фокус. Айс-Ти слишком сильно налегал на тяжелые гитары. Cypress Hill уповали на армию укурков. Снуп Догг геройствовал в основном перед слабым полом. Но в конце 1992 года нью-йоркскую подпольную хип-хоп-тусовку всколыхнул самоизданный сингл «Protect Ya Neck» многоглавого коллектива Wu-Tang Clan. Спотыкающийся бит, мрачные басы, нервные тики в голосах, осколки саундтреков из голливудских фильмов и причудливые тексты. Это было совершенно новое ви́дение хип-хопа, и каждый, кто его слышал, начинал искать в своем лексиконе различные прилагательные превосходной степени.
Уже после того, как Нью-Йорк, колыбель хип-хопа, был захвачен Wu-Tang Clan, люди начали выяснять, кто они такие. Оказалось, что в клане состоит девять человек, которые знают друг друга с детства и выросли в районе Стейтен-Айленд – для хип-хопа терра инкогнита, в отличие от Квинса, Бруклина, Манхэттена или Бронкса. Именно там в собственной студии Wu-Tang Clan записывали на пленку все это безумие. В клане состояли продюсер RZA, диджей 4th Disciple и рэперы под изумительными прозвищами Method Man, Ol’ Dirty Bastard, U-God, Rebel Ins, Raekwon, Ghostface Killah и GZA. Они употребляли столько гонконгских боевиков 1970-х братьев Шо, что боевыми искусствами владели на уровне экспертов. И даже группу свою назвали в честь самого изящного и изощренного стиля фехтования.
На волне успеха в андеграунде Wu-Tang Clan подписали контракт с крупным лейблом BMG – не забыв включить туда пункт о полной свободе в записи сольных альбомов участников. А затем записали свой дебют, изменивший правила игры в хип-хопе: «Enter The Wu-Tang: 36 Chambers». Группа поражала своим стилистическим единством и дисциплиной, крайне удачно сочетавшимися со взрывным гвалтом музыки. На обложке альбома, вышедшего в конце 1993 года, Wu-Tang предстали в образах безликих ассасинов, облачившись в маски и робы с капюшонами. Логотип с заглавной буквой W плотно запечатлевался в сознании. И сразу же становилось понятно, что здесь и сейчас нам бросают вызов.
«Думаешь, что сможешь сразить меня своим мечом Ву-танг? К бою!» – надменно гласил семпл из грайндхауса «Убийца сёгуна» на первой же секунде альбома. Свой район Стейтен-Айленд, «забытое гетто», Wu-Tang Clan называли исключительно Шаолиньскими трущобами. Спорные слова и выражения в текстах заглушались не традиционными для рэпа выстрелами, а хлесткими свистами меча – либо громоподобными ударами кулака. А фоном служили самые бескомпромиссные и сырые биты. Никто не мог объяснить, что все это значит, но все почтительно склонялись и признавали – это сила.