— Отлично, — с улыбкой сказал Лукас. — С этим мы все выяснили. Но теперь мне бы хотелось провести еще один эксперимент с нашим перпетуум-мобиле. Как раз самый главный. Держись, Джим! Поехали!
С этими словами Лукас приподнял мачту так, что магнит висел теперь прямо над паровозом. Лукас потянул за правую веревку, и — произошло чудо!
Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее Кристи стал подниматься из воды, и вот уже он оторвался от морской поверхности и начал подниматься вверх… метр, два… три… Получалось, как в лифте. Джим со страху вцепился в своего старшего друга и ошалелыми глазами смотрел вниз на море.
Лукас, в общем-то, тоже был удивлен. Он не был уверен, что этот эксперимент удастся. Но все получилось. Перпетуум-мобиле мог не только сам двигаться, он мог еще и взлетать!
— Это важное событие в нашей жизни! — торжественно сказал Лукас.
— Да, я тоже так думаю, — согласился Джим.
Когда друзья пролетели уже метров двадцать, вдруг неожиданный порыв ветра подхватил перпетуум-мобиле и увлек его за собой. Ну а поскольку у локомотива теперь не было твердой почвы под колесами и он свободно парил в воздухе, то ветры для него теперь были столь же опасны, как подводные течения для кораблей.
Лукас попробовал немножко порулить мачтой. Он наклонил ее чуть-чуть вправо, и перпетуум-мобиле, подчиняясь силе притяжения, вернулся на то место, откуда его только что снесло ветром. Кристи неуклонно продолжал подниматься вверх. Теперь они были приблизительно на высоте пятидесяти метров над водой. Джим уже не осмеливался глядеть вниз, потому что от этого у него начинала кружиться голова.
Лукас, воодушевленный тем, что эксперимент удался, принялся выписывать в воздухе головокружительные фигуры, ловко поворачивая мачту то влево, то вправо. Если он держал мачту горизонтально, Кристи с бешеной скоростью устремлялся вперед, но зато переставал подниматься. Это не мешало Лукасу через какое-то время заставить Кристи резко спикировать вниз.
От всех этих смелых летательных упражнений Джиму стало как-то не по себе, особенно неуютно было у него в животе, а бедный Кристи вообще перестал понимать, что происходит. Ну, плавать по морям еще куда ни шло. Он уже как-то привык. Но летать, словно птичка в небесах, это уж, извините, ни в какие ворота! Всякое довелось ему, конечно, испытать на своем веку — но такое! Полеты никак не укладывались в голове почтенного паровоза.
В конце концов Лукас посадил перпетуум-мобиле снова на воду. Предприняв несколько удачных маневров, он довольно быстро сбросил скорость и сел без особых приключений. Разрезая носом морскую поверхность, Кристи поднимал целые вихри брызг, которые разлетались, словно снег под гигантским плугом.
Затем Лукас предосторожности ради отключил магнит и погреб в сторону скал, от которых они ушли довольно далеко.
— Русалки так и не видно, — сказал Джим, когда они бросили якорь в своей бухте. — Вожжи лежат там, где и лежали раньше.
— Этого следовало ожидать, — пробурчал Лукас. — У этих морских жителей свои представления о времени.
— Но мы же те можем ждать сто лет, — забеспокоился Джим, — Нам ведь нужно привезти господина Ланя.
— Это точно! — согласился Лукас. — Мы и не будем ее ждать. Сегодня же вечером отправляемся к господину Ланю. По воздуху, на нашем перпетуум-мобиле.
— Вот здорово! — закричал Джим в восторге. — Теперь мы просто можем перелететь через горы Венец Мира.
— Решено! — сказал Лукас и запыхтел трубкой, явно мечтая поскорее отправиться в путь. — Так мы сократим путь и сэкономим уйму времени.
— Получается, это даже хорошо, что мы сделали крюк и столько провозились с ремонтом, — высказал свое мнение Джим.
— Конечно, — ответил Лукас, — лучше и придумать было нельзя, как сократить путь!
— Но что скажет принцесса, когда она вернется, да еще, быть может, не одна, а со смотрителем для Большого Магнита? Приплывет, а нас и след простыл! — спохватился тут Джим.
— Да, это верно, — озадачился Лукас. — Надо ей оставить какой-нибудь знак.
— А что мы будем делать с Максиком? — спросил Джим, — Из него тоже будем делать перпетуум-мобиле?
— Нет, из этого ничего не выйдет, — ответил Лукас. — Они будут только притягиваться друг к другу и толкаться. Слишком опасно.
— А может быть, лучше всего оставить Максика здесь и забрать его на обратном пути? — предложил Джим. — Как ты считаешь?
Лукас кивнул.
— Я думаю, это самое лучшее, — сказал он. — Мы найдем ему хорошее место, защищенное от ветра, а чтобы с ним ничего не приключилось, посадим его, так сказать, на поводок. А в качестве поводка используем моржиные вожжи. Если в наше отсутствие русалка все-таки объявится, она первым делом примется искать вожжи, и тогда она наткнется на Максика и скажет себе: ага, они наверняка скоро вернутся, чтобы забрать его.
— Давай так и сделаем, — согласился Джим. — Пусть Максик останется здесь, все спокойнее будет.
Друзья закатили Максика в небольшую пещеру, где он мог надежно укрыться от ветра и дождя. Джим соорудил из упряжи прочный поводок. Один конец он прикрепил к паровозу, а другой — к острому выступу, торчавшему из стены наподобие крючка, на который Джим навертел для прочности целых семь двойных узлов.
— Ну вот, дружище, сказал Лукас, — теперь Максику не страшно даже землетрясение. А знаешь, я, между прочим, чертовски проголодался. Неплохо бы нам перед дорогой как следует перекусить. У меня прямо слюнки текут при мысли, что уже сегодня вечером мы будем есть чудесные овощи господина Ланя.
— Ты думаешь, сегодня вечером мы уже будем там? — спросил Джим.
— Почему бы и нет? С нашим перпетуум-мобиле это пара пустяков! — ответил Лукас.
Затем друзья достали из кабины машиниста съестные припасы, которые собрала им в дорогу фрау Каакс, и умяли все подчистую, до самой последней крошки. Это, кстати сказать, общеизвестный факт — как сделаешь великое открытие, так сразу страшно хочется есть. Кто не верит, тот может сам проверить.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ, в которой перпетуум-мобиле чуть не расшибается в лепешку из-за красно-белых Полосатых гор
Джим попрощался с Максиком, после чего друзья забрались на крышу Кристи, взялись за весла и снова отплыли подальше. Только тогда Лукас включил магнит и установил мачту под углом. Перпетуум-мобиле легко и бесшумно поднялся из воды и взмыл вверх.
Поднявшись метров на сто, Лукас опять придал мачте горизонтальное положение. Паровоз перестал подниматься и летел теперь все прямо и прямо. Скоро уже от магнитных скал осталась на горизонте только крошечная точечка, а затем и она исчезла из виду. Небо все еще было затянуто облаками.
— Самое главное, — сказал Лукас спустя некоторое время, — разобраться, в каком направлении нам теперь нужно лететь.
— Хорошо бы, — согласился Джим. — А как мы будем разбираться? Куда ни посмотришь, одно только море, и везде одинаковое.
— Мы можем сориентироваться по солнцу, — объяснил Лукас. Джим посмотрел на небо, но сквозь густую пелену облаков пробивался серый свет, и никакого солнца даже не было и в помине.
— Туда-то нам и нужно, мы должны подняться выше облаков, — сказал Лукас. — Но долго там оставаться нельзя, потому что на такой высоте воздух настолько разрежен, что очень трудно дышать. Держись, Джим!
С этими словами Лукас снова приподнял мачту, так что теперь она стояла почти под прямым углом. Кристи взмыл ввысь. Облака становились все ближе и ближе. Джим с некоторым беспокойством посматривал на эти воздушные громады, напоминавшие могучие горы со снежными вершинами, которые кто-то перевернул вверх тормашками.
— Ты думаешь, это ничего, если мы сейчас врежемся в них? — не слишком уверенно спросил Джим.
— Ничего, — успокоил его Лукас. — Разве что промокнем немножко, когда будем пролетать через дождевое облако. Приготовься! Пошли!
Друзья как раз долетели до той черты, откуда начинался слой облаков. Миновав эту черту, они сразу же погрузились в густой-густой туман. Было такое ощущение, будто они попали в баню, только что в бане — тепло, а здесь — наоборот, сыро и холодно.
Так они всё летели и летели, хотя из-за тумана казалось, что на самом-то деле они стоят на месте. Но вдруг туман расступился, и друзья увидели перед собою чистое голубое небо, озаренное лучами яркого солнца, которое во всем своем великолепии блистало в вышине, освещая пронзительным светом раскинувшиеся внизу ослепительно белые облака. Они растянулись на много миль вокруг, и Джим, застыв от изумления, смотрел во все глаза на это сказочное царство, не смея оторваться от такой красоты. Вот озеро, будто залитое молоком, а вокруг него громоздятся заснеженные вершины, за ними поднимаются замки и башни, словно выстроенные из сахара; они утопают в белизне деревьев, которые, кажется, сделаны из нежнейшего пуха. И всё здесь в движении. Медленно перемещаются воздушные массы, создавая всё новые и новые образы. Только что ты видел подушку великана, но через минуту она уже превращается в гигантский белый тюльпан: а то, что секунду назад выглядело как алебастровый мостик, соединяющий две вершины, теперь уже кажется маленьким челноком, который несется куда-то вперед по пенным волнам бушующего моря; там, где еще недавно можно было разглядеть загадочную пещеру, теперь бил огромный фонтан, словно вырубленный изо льда и запорошенный снегом.
Лукас определил по солнцу, куда им нужно лететь, и поспешил спуститься пониже, потому что в таком разреженном воздухе дышать было очень трудно.
Пролетев какое-то время над морем, друзья увидели на горизонте светлую полоску. Там уже не было туч, и море освещалось солнцем. А на границе хорошей и плохой погоды, там, где повисло последнее пышное облако, показалась большущая радуга, переливающаяся всевозможными цветами.
Перпетуум-мобиле с двумя пассажирами на борту бесшумно устремился к этим сказочным пестрым воротам из света. Машина пролетела под самой аркой, так что Джим даже успел засунуть руку в этот сверкающий, сияющий поток. Разумеется, он ничего не почувствовал, потому что свет нельзя пощупать, если только, конечно, ты сам не состоишь из света и воздуха.