— И раньше не было, а сейчас… — вздохнула она вслух, неторопливо бредя к пруду. Хотелось освежить голову.
Джо не был задавакой, абсолютно. Никогда и ни с кем, уж она, знающая его чуть ли не от рождения, в этом была уверена. В деревне гоблинов, где они росли до десяти лет, он спокойно общался со всеми, включая всех жителей деревни. Причем… он им нравился. Мойра точно не помнит, но подозревает, что нравился сильнее других детей. Сегодня тоже, украдкой наблюдая за предметом своего воздыхания, Эпплблум видела, как он общается. С гоблинами, гремлинами, деканами, ректором. Совершенно нормально, совершенно по-свойски, свободно. И по делу.
Так, как никогда не общался с ними. С ней. Это наводило на довольно грустные догадки. Мойре казалось, что для Джо Тервинтера существуют все, кроме них, молодых волшебников, тех, с которыми он родился, учился, сдавал экзамены. Вон, даже те, кому он помог вылезти из башенников, просто приветствовали его чуть более радостно, чем остальные, но ни один из них, кто прожил годы рядом со старостой башни Башен, не подошел к нему просто потрепаться.
Она, прихорашиваясь перед возвращением в Школу, очень хотела произвести впечатление солидной, встающей на ноги, волшебницы. Это должно было привлечь его внимание!
Нет, он даже не взглянул на неё!
На берегу школьного пруда, почти у самой воды, лежал на пузе прекрасно знакомый Мойре кот — фамильяр Джо, полностью начхавший на то, что хозяин уже в другом мире. Всклокоченное странное животное чхало не только на это — оно сосредоточенно ело одного из больших красивых карпов, которых разводил в пруду декан Крэйвен. На появление рядом Эпплблум, преступный фамильяр отреагировал никак, бросив на неё взгляд мельком, странный котяра вернулся к поеданию рыбы.
Мойра, не зная, что и делать, решила игнорировать преступника. Она пришла постоять, подышать свежим воздухом — она постоит. Только встанет покрасивее и спину выпрямит. Бабушка Фиона учила всегда следить за собой.
Её старания не остались без внимания.
— Хорошие сиськи отрастила! — одобрительно прочавкал кот, — Только прекрати смотреть на Джо взглядом стельной коровы. Бесполезно.
— Почему⁈ — вырвался из высокой груди блондинки крик души. Она даже забыла обидеться для приличия. Слишком уж тема была наболевшей.
— Потому что вы для него дети, — не зажался с ответом умеющий говорить фамильяр, — Тупенькие такие, славненькие, но неинтересные. Как старый тапочек. Лет через сто… сто пятьдесят… тогда приходи. Может чего и изменится.
Звучало это очень обидно и невероятно досадно, но перед Мойрой Эпплблум, здесь и сейчас, возникла уникальнейшая возможность разговорить странного хамоватого фамильяра, что было намного-намного важнее каких-то там обид. И только она (под одобрительным взглядом кота) набрала воздуха в свою высокую грудь, чтобы разразиться градом вопросов, как неожиданно раздавшийся позади этой парочки рассерженный голос заставил девушку подавиться воздухом.
— Шайн! — гневно заорал возникший на берегу Дино Крэйвен с палочкой наготове, — Скотина! Эту рыбу нельзя жрать! Я же тебе запрещал!! Я всем запрещал, но тебе даже отдельно!!!
— Дино… — укоризненно посмотрел на него кот, вынуждая декана озадаченно замолчать, — … неужели ты думаешь, что я смог бы достать из пруда такую тушу? Чем? Лапками?
Мойра громко и мучительно икнула от удивления, чем привлекла внимание декана. Этим тут же воспользовался кот.
— Это всё она, — быстро сожрав еще один кусок рыбьей плоти, сообщил кот, — Шлепнула рыбеху от огорчения, а потом попросила меня помочь от неё избавиться. Так что, Дино, не на того краюху крошишь. Вот девка, к ней все вопросы.
И, разумеется, он смылся сразу же, как только декан развернулся к совершенно ошеломленной такой подставой девушке.
Даже рыбу с собой прихватил.
Скотина.
Глава 5Дела святейшие
— Твой кот подставил меня! — голосом, полным праведного гнева, мне было брошено в лицо обвинение.
Пыхтя от злости, Мойра Эпплблум стояла перед моим столом заместителя Библиотекаря с уткнутыми в бока руками.
«А ничего она сиськи отрастила…», — отстраненно подумал я, оглядывая подругу (точнее, надоеду) детства. Вслух же сказал, — Наверное, ты допустила ошибку…
— Какую ошибку⁈ — обомлела, пуча глаза, юная волшебница, — Никакой…
— Ну, возможно, ты заговорила с ним… — голосом человека, который никаких жареных карпов на ужин не ел, важно проговорил я.
Кажется, получается. Да, отличный голос. Не забыть, как это я делаю, если сюда ворвется старина Дино.
— Что?!!
Ох, как невовремя она пришла. Я только смог добраться до одного интересного зачарования, наделяющего тарелки свойствами самопомывки. Ситуативная големизация. Сложно, конечно, зато никакой тебе посудомоечной машины вовеки веков! И тут на тебе, врываются, шумят, грудью трясут.
— И вообще, причем здесь я? Шайн полностью разумное существо, предъявляй претензии ему. Можешь вообще его заколдовать, я не обижусь.
— Я пыталась его найти, знаешь ли!
— То есть, ты пришла ко мне, потому что десяти лет обучения волшебству оказалось недостаточно, чтобы справиться с одним котом?
Специально бесить Мойру смысла не было никакого, но я-то не первый год живу, поэтому прекрасно вижу, что она алчет скандала, как вампир свежей крови. Хотя, думаю, алкать научились именно вампиры и именно у женщин. Самый дешевый способ — это дать ребенку то, что ему надо. Сейчас проорётся и свалит, отличница фигова. Сдала Аттестацию одной из первых — и вот, считай, день свободен. Возвращайся к себе, живи своей жизнью, чего ты стоишь здесь и орёшь на Джо?
Мой поток, разумеется, нафиг не был нужен ни Школе, ни Лючии. За несколько месяцев молодежь не успела ни нагрешить, ни затупить, ни проявить свой потенциал. Даже предыдущий поток, те, кто выпустились двадцать лет назад, нас особо не интересовали, они по-прежнему считались молодыми неоперившимися магами. Но — порядок есть порядок.
«Может, манадрим создать на это дело?», — лениво размышлял я, глядя на орущую Мойру, входящую во вкус. Должны ведь найтись любители, тащущиеся, когда на них орёт молодая красивая женщина? Всё-таки мы волшебники, мы не создаем пар, так что для некоторых скандалящие красотки вполне могут заводить. Хм, интересно, а разрешение Эпплблум мне требуется? Хотя да, чего это я, это ж деанонимизирует. Эх, жаль… ладно…
Блондинка орала, я изредка подкидывал ей нужные фразы, поддерживая огонь в топке, Вермиллион никак на нас не реагировал, так что время шло достаточно продуктивно. Я рассчитывал, что прооратая Эпплблум уйдет, громко хлопнув дверью, и я её лет пятьдесят, как минимум, не увижу… но, как говорится: «Человек полагает, а бог располагает».
В тихо отрывшуюся входную дверь Библиотеки просунулось лицо, тут же ввергшее меня в пучину глубоких раздумий. Не сразу, сначала я немного обомлел, а тем временем лицо втащило за собой и тело, к которому крепилось, и вот тогда уже пошли тяжелые мысли.
Мир Орзенвальд богат для Джо на блондинок, иначе не скажешь. Вот взять, к примеру, Мойру — милая фигуристая девушка, особенно расхорошевшаяся сейчас, когда орёт. Для многих она будет казаться красавицей, но для меня, видавшего виды, она просто миленькая и прелестная в своей молодости, не более. Взять к ней в пику многогрешную Элизию, чтоб её в набежавшую волну бросили, — там уже разговор иного порядка. Элизия была именно секси. Не полноценно секси, а для фэнтезийного мира секси. Этакая бард- постельная игрушка, всё при ней, всё показано, всё отлично. По меркам современного мира — восемь из десяти, но два балла сняты только за счет стереотипности голубоглазых блондинок.
Дальше мы резко повышаем ставки до небес. Лючия. Богиня. Блондинка. Её никак нельзя было назвать «божественно красивой», скорее иначе — образ моей нанимательницы был категорически иным. Если Мойра была просто приятной девушкой, а Элизия соблазнительно юной и фигуристой шлюшкой, то Лючия была идеалом типажа женщины, которую любить начинают, но не заканчивают никогда. Внешность, бедра, сиськи — все это было не главным, всего лишь платформой, оттеняющая огромную живую харизму богини. Платформа не должна отшибать мозги. Точка.
Лучащаяся любопытством и опаской блондинка, вдвинувшаяся в хранилище знаний, парадоксальным образом объединяла все три типажа. Она была очень молода, но при этом с телом, буквально «налитым соком», если вы понимаете, что я имею в виду. С лицом буквально совершенной красоты, с губами, буквально созданными для поцелуев, с небесно-голубыми глазами, при взгляде в которые Мойра Эпплблюм издала звук подавившейся вороны (и заткнулась, наконец-то). При этом длинноногое создание несло на себе офигенную копну отливающих чистым золотом волос, свободное белое платье вроде того, что было на Лючии, символ той же богини на животе (ну, на платье, да), и, если меня не подводит мой острый взгляд, сексуальные желания всех мужчин как минимум пяти окрестных миров.
— Милое создание, тебя кто-то обидел⁈ — переливчатые струны арф и прочих аккордеонов небесных сфер зазвучали у нас тут, когда окончательно осмелевшая суперблондинка подала голос.
— Кхм, да ничего страшного, я сам справлюсь! — поспешил я погасить агрессивный напор уже второй несанкционированной посетительницы этого места. Моё высказывание почему-то вызвало массовый приступ кашля, который послышался не только от девушек, но и из четырех ртов призрака архимага над моей головой.
Фыркнув молодым, но очень половозрелым олененком, чудесная прокашлявшаяся дева засеменила к моему столу, чтобы сцапать за руки полностью выведенную из строя Эпплблум, а затем начать щебетать той в глупое лицо нечто совершенно нераспознающееся моим мужским ухом. Тем не менее, щебеталище этой прекрасной дивы даже не разогрелось, потому как двери в очередной раз распахнулись, являя мне спасительницу в виде страшной, старой, даже в чем-то уродливой, но бесконечно милой взгляду Тиары Лонкабль.