— Ваше высокопреосвященство! — с надрывом каркнула бабуля, резвым сайгаком сближаясь с блондинками, — Мы же с вами договорились!!
Бросив на меня уничтожающий взгляд, старая карга вкогтилась в талию высшей жрицы Лючии, и поволокла ту на выход. Девушка, не особо сопротивляясь, повлеклась задом вперед на выход, но вот отпускать руки Мойры даже не подумала, от чего и упёрла юную волшебницу за собой. Я смотрел на саморазрешающийся кризис, чувствуя острое желание горячей ванны, умелых щупалец Игоря и погружения в глубоко философские мысли.
— Смотрю, женская красота тебя не особо впечатляет, а, Джо? — раздалось над моей макушкой.
— Я видел и не такое.
Действительно. Моя последняя жизнь, та, которая прошла в специальном мире Игры Богов? О, мне там довелось путешествовать с одной чрезвычайно примечательной дамой. Целительница, женщина невероятно высоких моральных качеств и изумительной душевной чистоты, настоящая святая… но без титула. Самоотверженная особа, которую решила вознаградить её собственная богиня, выдав просто умопомрачительную внешность и… огромную грудь. Прекрасную, но вот реально, огромную. Размера седьмого, не меньше. Как мне потом признались по пьяной лавочке — «чтобы целительница хоть в этой жизни познала самую жизнь, вместо вечной беготни от больного к больному». Эти мега-сиськи доставили нам сложностей больше, чем любой злодей, встретившийся на нашем заковыристом пути.
Так что, прошу прощения, обалденно красивые женщины, но у вас надо мной нет власти. Я видел такое, что вам даже не снилось. И щупал тоже. Даже лицом.
— Джо?
— Ммм?
— Развяжи гремлина. Он выспался. Часов десять назад.
— Ооо…
Исито Ягуёме очень хотел бросить на меня гневный и укоризненный взгляд, но обстоятельства были против, поэтому сутулящийся и мелко перебирающий ногами гремлин исчез из Библиотеки быстро и решительно, а я вернулся к своим делам. Пока что, вот эта вот текущая Аттестация — чистой воды профанация, которая не тянет даже на разогрев. Преподаватели и ученики встретились, сыграли в расслабляющий экзамен, разошлись. То, что в результате этого (божественного, всё-таки!) экзамена каждый из нашего потока взлетит выше мага Башни… этого никто не знает. Из них, разумеется.
Пока люди один за другим исчезают в портале, причем с явной неохотой. Там, по ту сторону, их ждет рутина. Быт. Котлы и реторты с зельями, пустынное одиночество башни, мелкие и дурацкие поручения опытных Исследователей… Вон, одна только Эпплблум чешет довольно уверенно, видимо, несколько часов в обществе святейшей Саломеи, которая, прямо скажем, на несколько порядков красивее самой волшебницы, довели бедняжку до ручки. Переблондинили бедную. А нефиг котам зубы заговаривать, когда те на важной миссии!
— Джо… — злобное шипение Крэйвена за моей спиной не было неожиданным, поэтому я растворил собственную иллюзию в воздухе (не самому же однокашников провожать) под сердитый прочувствованный мат декана, чье хозяйство лишилось нескольких бестолковых рыб.
Люди не понимают, что в жизни важно, а что так, лишь мимолетный всплеск страсти и животного желания. К примеру, та же школьная Библиотека, вот почему в ней есть книги, которые недоступны студентам ни первого, ни последнего курса? Знаете почему? Потому что существует некая глупая мысль, что книги должны храниться в библиотеке. Сделать две библиотеки? Создать закрытый архив? Нет, это не наш метод. У нас же есть вечный служитель, могучий архимаг, так давайте он просто будет запрещать трогать книги!
Глупость. Тем не менее, Вермиллион бдел как цербер, не позволяя никому, а мне особенно, касаться запретных книг. Ну никому так никому, чего бухтеть-то. Мы сделаем не «кого-то», а «что-то», чтобы пощупать то, что нам надо.
Громкий хлопок где-то там, в лабиринтах книжных шкафов, набитых волшебной мудростью и… мне на голову опускается большая голубая ладонь. Полупрозрачная.
— Неужели ты думал, что я не замечу? — ласково спрашивает вновь отвлекшийся (проклятие!!) Вермиллион, — Ты бы еще слона туда запустил…
— Эх… — горестно вздыхаю я. Опять неудача.
— Кстати, а что это вообще было? — проявляет более живой интерес архимаг, — Я о таком существе или конструкте даже не слышал.
— Это был Игорь… — бурчу я в ответ, — Моя домашняя метла. Его упрощенная магическая проекция, воплощенная в виде ритуализированного заклинания. Я закинул листок с начерченным кругом в секцию…
— Стоп, — останавливает меня Верм, — Это я видел. Погоди. Это твоя… метла?
— Ну, старшая метла, — грустно киваю я, — Он не работает по специальности, в основном как массажист. Но управляет другими метлами…
— Джо…? — спустя почти минуту тишины медленно произносит Вермиллион, — А что оно такое…?
— Помесь метлы, кракена и мыслей об очень хорошем юнге…
— Очень… хорошем? — кажется, призрак не совсем верит своим ушам.
— Если верить моим гоблинам, то это был лучший юнга на свете. Пока его не сожрал кракен.
— Гоблинам…?
— Научи меня заклинанию, которое я хочу, тогда услышишь историю целиком.
Есть много способов спустить шкуру с кота. Вовсе не обязательно нарушать закон и воровать нужную книгу, можно просто расспросить того, кто уже знает то, в чем ты нуждаешься. А уж вечно голодный до знаний призрак…
— Ты же понимаешь, что мы тут вдвоем? — вкрадчиво спрашивает меня Вермиллион, нависая над самой моей макушкой, — Твоих криков никто не услышит…
— Представь себе… — мечтательно говорю я в ответ, уставившись в никуда, — … опытный межмировой странник, живет совсем один в страшной глуши. Что он там делает? Что изобретает? Какие тайны воплощает из небытия? Какие заклинания создает?
— … хррр…
— И все это ты рано или поздно узнаешь…
— Мне не нравится вариант, когда я что-либо узнаю «поздно», Джо Тервинтер.
— А мне не нравится жадность моих друзей. Но что я могу поделать?
В ответ на этот сакраментальный вопрос из недр Библиотеки вылетел Шайн, удерживаемый телекинетической хваткой некоторого, чересчур подозрительного, призрака. Кот был недоволен, его уши были прижаты к голове, но в целом выглядел нетронутым.
— Хорошая попытка, господа разбойники. Но вам до меня еще тысячу лет расти! — самодовольно заявляет призрак, вновь отстраняясь от земных дел.
Черт. Пятьдесят четыре — ноль. Но мы не сдадимся!
От этого заклинания зависит вся моя будущая жизнь. Или вы думали, что какая-то там богиня свистнула, и старина Джо побежал выполнять её хотелки за простую награду? Ага-ага. И в Школе он химичил вместе с Вермом и Крэйвеном лишь по велению задней ноги, во имя искусства. Нет, в жизни все не так просто, как вам кажется. Как раз за счет таких парней как я, которые усложняют, наводят муть, делают непонятные телодвижения, а потом оп! — и уходят вдаль, унося невинность вашей сестры, заначку вашего бати и вашу личную веру в справедливость. И поверьте, дело будет отнюдь не в вас, и не в вашей сестре и уж точно не в батиной заначке. Иначе во всем этом не будет смысла, смекаете?
Не успел я себя как следует утешить от очередного фиаско против параноидального призрака, как двери библиотеки с грохотом разверзлись. В дверном проеме, бурно дыша всей своей соблазнительной грудью, стояла ОНА. Шайн чуть со стола не свалился от этого звука.
Саломея. Её очень юное и чрезмерно сексуальное высокопреосвященство. Всем своим очевидно несвятым (на вид), но святым по мнению публики (и только) телом. Широко расставив ноги и направив указующий перст прямиком в мою разочарованную архимагами физиономию. За спиной столь эффектно появившейся жрицы маячила бабушка Лонкабль, имеющая вид, почему-то, несчастный. Причем не одна, там весь состав наш преподавательский был!
— Я, Саломея Дитрих Ассоль ди Кастроидес, верховная жрица пресветлой Лючии, беру эту несчастную душу под свое покровительство и учение, дабы отринула она мрак холода и скорби, перестав истязать других! — прокурлыкала во всю глотку дива, потыкивая, между делом, в меня пальчиком.
— Чиво? — не понял ни слова я.
— Ваше преосвященство! — скрипуче страдала за спиной блондинки Лонкабль.
— Порукой в этом будет мое место среди паствы Лючии… и моя честь! — продолжила изгаляться сисястая жрица, — Сказанное, да будет услышано!
Ну мало ли что может навоображать себе малолетняя блондинка, но вот если она окутывается золотистым сиянием очевидно божественной природы, это может значить лишь одно — её бред одобрен начальством. По горестному старческому писку, изданной нашей ворюгой младенцев, я сразу понял, что Лонкабль в чем-то промахнулась как тот Акелла, а вот надутая, довольная и подозрительно поблескивающая глазами Саломея, топающая к моему прекрасному столу — отнюдь не к добру.
Подошла и уставилась на нас с котом снизу вверх своими большими глазами. Мне, правда, пришлось привстать, иначе разглядеть просителя (или, в данном случае, штурмующего) не представлялось возможным, но пока я там шоркался, на жрицу лупился отвесивший челюсть Шайн.
— А-аа…? — с совершенно идиотским видом издал совершенно идиотский звук Лунный кот.
— Сей муж! — вдохновенно обратилась к нему Саломея, потыкивая пальчиком в меня, — Холоден, злобен и неучастлив! Тот, чья душа побывала в руках у моей богини, тот, кому она даровала право жить в этом мире! Так ранить чувства невинной девы! Недопустимо! Я! Исправлю! Его!
Это прозвучало очень внушительно, даже деканов проняло, но Шайн сумел испохабить картинку. Котяра, вид имея совершенно придурковатый, еще ниже нагнул голову, и, не сводя остекленевшего взгляда с блондинки, повторил тот же звук:
— Аа-а⁈
Так, всё, пора брать ситуацию под контроль.
— Саломея Дитрих Ассоль ди Кастроидес… — максимально скучным, постным и тошнотным тоном протянул я, как самый заправский из всех библиотекарей, — … вы здесь по какому вопросу? Где ваша карточка? Вы не учащаяся и не служащая Школы Магов! Просьба покинуть помещение!
Признаться честно, я никогда не интересовался Лючией более плотно, даже после того, как она явилась ко мне лично, с заданием, и почти, при этом, согласившись на массаж Игоря. Ну сами посудите, я волшебник, она богиня, мы не пересекаемся никак, да и вращаемся в своих, достаточно узких сферах. Так что я никогда не шарил за то, насколько крута эта смешливая жительница небесных сфер. Ну, не среди магов, конечно, нас всего около пятидесяти тысяч, включая отступников, а среди этих… простых человеков. Наверное, зря, потому что просьба покинуть помещение произвела на Саломею то же впечатление, что может произвести на мультимиллиардера отказ сотрудника «Макдональдса» пустить того поссать.