Он поглотил каждый фотон, до которого смог дотянуться. Жар сиял в нем. Он покатился по крыше, пока щелкали слепые пистолетные выстрелы.
Зато сам он прекрасно видел джампера – пылающая в инфракрасном спектре, ослепленная темнотой цель, беспорядочно мечущаяся по крыше. Тело Шэда прошло через многие испытания, и ему нужна была энергия. Шэд сконцентрировался на фигуре и принялся пить ее тепло.
Джампер споткнулся, закачался и рухнул.
Шэд отдышался и попробовал встать. Травмированная нога, казалось, могла поддерживать его, пуля прошла сквозь мышцу бедра. Другая пуля прошла через правое плечо, и Шэд чувствовал трение кости, когда он пытался пошевелить ею. Кровь пропитала костюм, теплой струйкой стекала по руке.
Он был в шоке и пока не чувствовал особой боли. Просто резкие подергивания, как предчувствие того, что ждет его впереди. Скоро ему понадобится врач. Кроме того, полиция выпустила в него множество пуль, они не знали, был ли он ранен, но будут искать его по госпиталям. И джамперы, вероятно, тоже будут искать.
Он должен был найти врача, которому сможет доверять. Наркомана, или алкоголика, или кого-нибудь, кому нужны его деньги, а не его голова. Он попытался вспомнить.
Ничего. Дерьмо. Он согласился бы и на ветеринара.
Он слышал, как кричат полицейские, слышал стук подошв по мостовой. Они услышали выстрелы и поняли, что здесь что-то происходит.
Время уходить.
Он присел над телом джампера и Шелли и забрал последние крохи тепла, тянул фотоны, пока оба их распахнутых глаза не покрыла ледяная корка.
Шэд встал и направился прочь с крыши. Торнадо тепла кружилось в его сердце. Кровь капала на холодный тротуар, пока он спускался по стене.
Я Черная Тень, подумал он.
Сверкающий зеленый пейзаж загорелся в его мозгу. Ночь надела на него свою вельветовую маску.
Он рухнул через два квартала. Он ловил ртом воздух, поглощал фотоны и пытался собраться с силами. Заметил, как кто-то осторожно пересек улицу и уставился на него огромными кошачьими глазами.
– Подожди! – окликнул он темноту, надвигающуюся на нее, словно кипящий черный саван, истекающий кровью. Она помедлила, затем начала отступать. – Мне нужна помощь. – Он осел на стену и соскользнул на тротуар.
Мелок обернулась.
Ее кошачьи глаза казались огромными, как луна. Боль пронзила его руку.
– Меня подстрелили, – сказал он. – Мне нужно выбраться отсюда. – Он снова оперся о стену. Мелок стояла в нерешительности в пяти ярдах от него. – Ты можешь забрать меня куда-нибудь? – спросил Шэд. – Куда-нибудь, где мне… станет лучше? Я не могу связываться с полицией.
Она ничего не ответила.
Шэд попытался снова.
– Ты преследуешь меня, о’кей? Я знаю это. И ты знаешь, через что я прошел. Не знаю, что тобой движет, но… – Боль прокатилась сквозь его тело. Он задохнулся. – Помоги мне сейчас, ладно? Как я тогда помог тебе с Антоном.
Она подошла близко к нему и стала на колени. Ее огромное пальто закрыло ее работу, когда она достала мелки и начала рисовать.
Шэд дрожал. Тепло девочки манило его, но он не трогал ее. Мел чуть скрипел по мостовой. Шэд вдруг понял, что сидит в луже.
– Скорей, – сказал он.
Девочка подняла на него взгляд. Ее худое большеглазое лицо было подсвечено снизу, как будто мостовая излучала свет. Он подполз к ней, и она нагнулась к нему и поцеловала, и прежде чем он успел осознать это, он вдруг понял, что падает.
Падает в другое место.
Телефон прозвонил дважды. 741-PINE. Включился автоответчик.
Женский голос звучал несколько секунд.
– Я звонила тебе дюжину раз, – сказала она.
Никто не ответил. Маленькая комната в Джокертауне была пуста. Лишь узкая кровать да сундук в ногах, хранящий странный комплект одежды.
– Я не знаю, что делать, – сказала женщина.
Раздался щелчок. И воцарилась тишина.
Стивен ЛейИскушение Иеронима Блоута
VII
Блез снес административное здание, заменив его гигантской стальной клеткой. Я обреченно смотрел сквозь прутья, как Блез и Прайм выгнали всех джокеров из домов и пещер, согнав их в толпу передо мной. Тахион-Келли тоже была там, стояла рядом с Блезом, баюкая в руках свой огромный живот. Блез страстно поцеловал ее, его глаза были открыты и смотрели на меня, не на нее. Прайм хлопнул в ладоши. Лэтхем забрал у джокеров все деньги – банкноты лежали перед ним огромной зеленой грудой.
– Давай, Дург, – сказал Блез, и я услышал грохот. Появился огромный бульдозер размером с дом, на месте отвала я увидел лицо Дурга. Дург-дозер взрывал землю Рокса, двигаясь неуклонно к джокерам, кричавшим синими от восторга губами, сжимавшимся и отступавшим от механического ужаса, пока вода залива не начала лизать их пятки.
– Стой! – закричал я Блезу из моей клетки. – Это земля джокеров! Это не твое место, это Рокс!
Блез лишь рассмеялся. Прайм холодно улыбался, сортируя банкноты перед собой. Подул холодный ветер, темный ветер, и понес деньги прочь. Лэтхем побежал за летящими купюрами, крича и задыхаясь, но ветер унес все в залив. Прайм-Лэтхем прыгал на берегу, рассыпая проклятия.
– Прайм! – закричал я ему. – Ты должен помочь мне! Я губернатор!
Блез смеялся над Праймом, смеялся надо мной. Дург-дозер гнал джокеров, заставляя их заходить глубже в воду.
– Ну, толстяк, они загнали тебя в ловушку, но ты и так уже это видишь.
Я посмотрел вниз и увидел ухмыляющегося пингвина. Огромное кольцо для ключей висело на тулье его шляпы, на нем болтался древний вычурный ключ.
– Заткнись и проваливай, – сказал я ему.
– Что за дела, чувак? Боишься? – спросил пингвин мягко, покачивая головой. Ключ уныло звенел о кольцо. – У тебя столько потенциала, столько сил.
– Нет у меня никаких сил, – я взбесился. – Ничего. Пещеры только-только появились. Я не знаю, как я сделал их и как это повторить. Это все обман. Черт побери, я мог бы сделать это место прекрасным, если б только они позволили мне.
– Безусловно, мог бы, – согласился пингвин. – Если б только поднял свою громадную задницу и использовал свою силу. Но ты этого не сделаешь. На самом деле ты не веришь в это.
Я начал расхаживать по периметру своей клетки. Теперь я был Изгоем, с пустыми ножнами, бряцающими о бедро, словно напоминание о моем бессилии. В ярости я тряс решетку.
Все это было бесполезно. Блез хохотал, Лэтхем меня игнорировал. Дург-дозер теснил джокеров, пока черные воды залива не сомкнулись над их головами окончательно.
Рука Блеза обвилась вокруг раздувшейся талии Тахиона, и он подвел ее к моей тюрьме.
– Видишь, – сказал он ей. – Он ничто. Он не в силах помочь тебе. Он потерял все. – Он показывал на меня, куда-то вниз, и хихикал.
Я посмотрел туда. Блез был прав. Я был гол, и там, где должны были быть мои гениталии, была лишь гладкая кожа. Я закричал…
Я все еще кричал, когда проснулся.
– Ты передашь сообщение для Лэтхема? – спросил я Кройда. – Это безопасно для тебя?
Кройд пожал плечами. Он был вялым и сонным, с красными глазами. Он выглядел, словно розовокожая летучая мышь, пьющая гормоны роста, – не самое приятное зрелище. Он прибыл на Рокс, когда почувствовал, что Манхэттен небезопасен больше для джокеров. Это засада, чувак. Знал бы я, что Шэд поднимет такой шум.
– Это я могу сделать, конечно. Я все же думаю, будет проще нам всем собраться здесь и выступить против Тахиона.
– Все не так просто, – сказал я. – Ты не знаешь, что тут творится. Я должен быть честен с тобой, Кройд. У меня есть комната в башне, оборудованная для тебя – дьявол, ты один из героев-джокеров, – но я не могу обещать тебе, что здесь будет безопаснее, чем на Манхэттене.
– Я рискну, – Кройд пожал плечами. Мембраны крыльев зашелестели. – И я заплачу за постой. Я доставлю послание, можешь не беспокоиться насчет пробок. Что там в пакете?
– Шантаж.
Кройд усмехнулся и улетел.
Я не шутил. Кем бы ни был этот туз, то, что он разрушил схему «прыгни в богатого», давало мне лучик надежды. Теперь на власти давили, требуя, чтобы кто-нибудь ответил за это. Я напоминал Лэтхему, что у меня все еще оставалось много информации об этой схеме, которая способна очень сильно усложнить его жизнь. Конечно, ранее он уже отбрасывал в сторону подобные угрозы, но сейчас дело стало по-настоящему жарким. Я также заверял его, что информация эта никогда не утечет в чужие руки, если он окажет мне одну небольшую услугу: убедит Блеза отпустить Тахиона или просто вызволит Тахиона сам. В конце концов, я знал, о чем думал Лэтхем, я знал, что он, как и все прочие, терпеть не может Блеза. Я знал, что он также боится Блеза. В моем письме я спросил его, что может случиться с Блезом, если все узнают от Тахиона о произошедшем. Блез, в конце концов, был официальным главой джамперов.
Кройд возвратился через несколько часов.
– Сделано, – сказал он. – Лэтхем передал, что он обо всем позаботится.
Я счастливо засмеялся. Да! Я ликовал. Скоро, моя любовь! Скоро ты будешь свободна. Все сделано!
Я сделал это. Это заняло гораздо больше времени, чем я мог представить в своих кошмарах, но несправедливость наконец прекратится. Было так приятно осознавать это, так чертовски приятно. Даже цвета Босха казались более яркими.
Кройд тоже посмотрел на картину, вздохнул и зашелестел крыльями, оборачивая их вокруг морщинистого иссохшего тела.
– А теперь, где я могу поспать, губернатор? – спросил он.
Льюис ШинерНаездники
Человек был синтоистским священником, но в попытке удовлетворить всех он носил черный костюм и черную водолазку. Март был достаточно солнечным, чтобы сделать одежду неудобной. Он явно начал потеть.
– Возлюбленные, – сказал он с некоторым азиатским акцентом, – мы собрались сегодня здесь, чтобы отпраздновать… – он прервался и озадаченно посмотрел в молитвенник. Затем, с ужасно смущенным видом пролистнул несколько страниц и начал погребальную службу.