– Кого увижу?
Но ответа сотник грумантской пограничной стражи так и не дождался. Да и нужен ли он, этот ответ? Воля Небесных Богов высказана однозначно, и, значит, встреча неизбежна. Вот только с кем? Кто он такой, неизвестный любимец небес?
– И долго, чёрт возьми, мы здесь собираемся сидеть? – Недовольный отсутствием каких-либо событий норвайский рикс высказывал претензии не Оклендхайму-младшему, являвшемуся причиной бездействия, а его невесте. Ведь всем же ясно, что природная боевая ведьма гораздо безопаснее увлечённого процессом колдовства волшебника-недоучки. – Ира, ну скажи ты ему.
– Не отвлекай, – ухмыльнулась рыжая. – Ты чемпионат мира по футболу смотрел?
– Это позорище? Так, краем глаза глянул. А что?
– Вот и он смотрит.
– Да? А какой счёт? И кто с кем играет?
– Грумантский пограничник против двух гномов.
– Тогда это не футбол. И даже не бокс.
– Правильно… погранец коротышек резать собрался.
– Хорошее дело, – оживился норваец. – Там помощь не требуется?
Карл в помощи не нуждался. Гномы так и не перестали спорить о стоимости шнурка для завязывания штанов, поэтому он подобрался к увлечённым коммерцией коротышкам почти вплотную. Достаточное расстояние, чтобы брошенный нож воткнулся точно под подбородок Кличку Фистингу. Этот противник выглядел гораздо опаснее довольно плюгавого Кроллеха и должен был умереть первым.
– Эй, ты чего? – удивился Арси, когда напарник всхрапнул и начал заваливаться набок. – Да пошутил я насчёт целой марки! Пошутил, говорю!
Торчащую из бороды рукоять он не заметил. Впрочем, Кроллеху тут же стало не до этого – тонкое длинное шило прошло сквозь крупные звенья гномьей кольчуги и достало до печени. Такое оружие, само собой, не одобрялось и почти всеми служителями Небесных Богов было объявлено вне закона, но пограничная стража никогда не страдала излишним благородством. На границе всегда война, и устраивать поединки с соблюдением утончённых манер попросту смешно. А тут был гном, и вот его уже нет. Быстро и качественно!
– Барыги жадные, мать вашу, – негромко пробормотал Карл, обыскивая коротышек на предмет трофеев. – Сколько споров, а у самих кошельки пустые.
Задумался на минутку, оглядывая немудрёное вооружение и снаряжение покойных. Да, это вовсе не те кольчуги, за которые в Лютеции платят серебром по весу. Или просто гномы такие бедные попались? Ладно, была не была… с паршивой овцы хоть шерсти клок! Забираем всё.
– Позвольте помочь, ваша милость? – появившиеся из кустов пограничники выглядели довольными, а объёмистые тюки за их спинами показывали, что для многих коротышек сегодняшний день стал самым неудачным в короткой и бестолковой жизни.
– Ага, помогите, – согласился Карл. – Только ответьте, пожалуйста, на такой вопрос: какому болвану пришло в голову шипеть? Неужели нельзя было тихонько свистнуть?
Пограничник с нашивками урядника удивился и почесал в затылке:
– Да вы же сами… того самого… Вот мы и подумали…
– Это у меня свист такой, понятно?
– Да что же тут непонятного, ваша милость? Ясное дело, что свист. Только это… может быть, в следующий раз будем уткой крякать?
Глава 23
Командующий хирдом «Швайнкопф» штандартен-мастер Беньямин Голомой происходил из древнего гномьего рода и являлся дальним свойственником его подгорного величества по женской линии. Не кровное родство, конечно, но близко к тому – их двоюродные прабабушки вместе обучались в пансионате благородных гномок в имперской столице, и по гномьим меркам это довольно высоко ценилось. И потому высочайшим разрешением семье будущего штандартен-мастера дозволялось называть первенцев королевским именем.
Поговаривали, будто вместе с таким подарком юный Беня Голомой получил непреодолимую жажду власти и в армию подался исключительно для поиска сторонников. Врут, наверное, завистники… Зачем командующему хирдом внешние атрибуты власти, если его личное состояние позволяет контролировать одну половину Подгорного Королевства и влиять на другую? Причём всё те же злые языки утверждают, что кошелёк штандартен-мастера ровно в три раза толще всей казны королевства.
Кстати, как он умудряется одновременно командовать хирдом и управлять огромным торговым домом, поставляющим рабов для каменоломен империи, Лузитании, Тевтонбурга и даже охваченной постоянными смутами Трансильвании? Не иначе как имперские колдуны помогают.
– Ваше высокопревосходительство, к вам начальник штаба с докладом.
Как и многие облечённые властью гномы, Беньямин Голомой предпочитал человеческие титулы. По его мнению, только они правильно отражали всё величие духа и суровую мощь, присущие Подгорному Королевству. А то, что они человеческие… Так люди всегда отличались хитростью и вороватостью – наверняка украли у древних гномов звучные названия и беззастенчиво объявили своими.
– Зови! – командующий откинулся на пуховые подушки малого походного ложа и погладил себя по животу. – Заодно и пожрать принеси.
– Ужин на двоих? – почтительно осведомился мастер-секретарь.
– С ума сошёл? Я не настолько богат, чтобы кормить каждого появляющегося здесь проходимца. Разорения моего хочешь, сволочь?
– Я просто подумал, что урчание в его голодном желудке может испортить вам аппетит, ваше высокопревосходительство, – поклонился секретарь, прекрасно осведомлённый о неприязни штандартен-мастера к своему начальнику штаба.
– Глупая рожа канцеляр-мастера Фарионля испортит его ещё вернее. И как только Небесные Боги терпят на земле такого негодяя?
Разумеется, командующий хирдом судил слишком пристрастно. Начальник штаба хоть и не блистал острым умом, но на фоне общей массы выглядел почти гением. Но вот то, что он был назначен прямым повелением его подгорного величества, наводило на кое-какие мысли. Очень неприятные мысли!
– Тащи пожрать и веди сюда этого старого недоумка.
Мастер-секретарь ещё раз поклонился и исчез, чтобы буквально в то же мгновение появиться опять, но на этот раз с подносом в руках и в сопровождении гнома почтенных лет, согнувшегося под непомерной для него тяжестью тонких парадных доспехов. Пока кушанья перекочёвывали на низенький столик у ложа командующего, начальник штаба молчал, с неодобрительной миной на лице пережёвывая нижнюю губу, а после того как последнее блюдо заняло подобающее ему место, заговорил тонким, срывающимся на визг голосом.
– Рапорт о состоянии дел, господин Голомой. – Титулы и звание канцеляр-мастер упустил из врождённой вредности. – Начать с плохих или с хороших?
– А что, есть и те, и другие? – удивился командующий.
– Разумеется.
Голомой отправил в рот кусок мяса, немногим уступающий размерами его собственной голове, и невнятно промычал:
– Фафай хафофы…
– С хороших? Хорошая новость только одна – дожди закончились, и мы за три следующих дня сможем наверстать отставание от рекомендованного его величеством графика. Вам знакомо это слово, господин Голомой?
Штандартен-мастер усмехнулся и мощно рыгнул в сторону изрядно надоевшего королевского соглядатая.
– Следующие новости давай.
– Остались только плохие.
– Всё равно говори.
Начальник штаба хирда ещё раз пожевал нижнюю губу и через неё же процедил:
– Бригада из десяти метательных машин до сих пор не вернулась после обстрела грумантской пограничной заставы.
– Так пошлите кого-нибудь им навстречу!
– Ночью? Это запрещено.
– Ну и что? Бедолаги застряли где-нибудь в грязи с гружёными повозками, а ваша нерасторопность, господин Фарионль, заставит их заночевать в дороге. Вы не бережёте подданных его величества, канцеляр-мастер!
Старый гном скрипнул зубами и скривился. При чём здесь его величество, если всем известно, что хирд снаряжён и вооружён на личные средства господина Голомоя и набран из его собственных должников? Кроме торговли рабами, штандартен-мастер владеет крупнейшим гномьим банком, и каждый второй грош, проходящий через руки жителей Подгорного Королевства, взят взаймы в одном из его отделений. Залогом служит всё, включая жизни. И вот результат… опасный для Беньямина Восьмого Блюминга результат.
– Мы примем меры по поиску бригады метательных машин, господин командующий. Надеюсь, что приказ об отправке отряда будет подписан вами собственноручно?
Штандартен-мастер замаскировал усмешку хрустом восхитительных медовых вафель с ореховой начинкой. Старая скотина целенаправленно копает под командующего хирдом и старается подтвердить документом любую оплошность. А его величество будет недоволен оставлением без присмотра и надёжной охраны ценнейших метательных машин и секретных снарядов к ним. Кстати, о снарядах…
– Скажите, любезнейший канцеляр-мастер, разве учёт расхода огненной смеси не входит в обязанности начальника штаба?
– Да, входит, но при чём здесь это?
– При всём! – с победоносным видом заявил Беньямин Голомой. – Потрудитесь предъявить отчётность по использованию «гномьего огня» для уничтожения грумантской пограничной заставы.
– Но бригада метательных машин неизвестно где!
– Вот именно! Найдите, узнайте… и добро пожаловать на доклад! А пока можете быть свободны, господин Фарионль!
Начальник штаба остолбенел от невиданной наглости командующего и с трудом сдержал крепкие слова. Ругаться с большим начальством опасно, а спорить бессмысленно, потому он молча развернулся и вышел из шатра. И не успел сообщить штандартен-мастеру о нескольких пропавших караульных. Как оказалось буквально через несколько минут, это сообщение в любом случае запоздало.
– Видишь белый шатёр в центре лагеря? – Сотник доверил наводку метательных машин своему заместителю, а за собой оставил выбор целей. – На три пальца правее самого большого костра.
– Это тот, рядом с которым вилы торчат? – на всякий случай уточнил Блумберг. – А под вилами пьяный гном стоит.
– Там часовой, это во-первых…
– Ага! А чего его мотает?
– Представления не имею. Ну а во-вторых, не надо путать личную тамгу командующего хирдом с крестьянским инструментом. По гномьим легендам, именно таким трезубцем Небесный Первогном будет вытаскивать свой народ из огня в тот час, когда весь мир превратится в пылающий кузнечный горн.