― Так поехали, поговорим. Нам в любом случае придется его отработать. И у нас минимум еще два часа, пока хозяин квартиры сможет нас туда пустить.
И они поехали, но разговор с женихом тоже не дал внятного результата. Виктор Эдуардович Козлов, тридцати восьми лет от роду, действительно оказался человеком деловым, но даже по меркам Шелково не слишком крутым. Новостью о гибели невесты был заметно шокирован, но в истерике рвать на себе волосы и рубашку, обвиняя во лжи и требуя показать ему труп любимой, не стал. Только побелел весь, неловко опустился на ближайший стул и пробормотал:
― Как же так?.. Она же никуда не собиралась вчера, сказала, что у нее болит голова, поэтому она не приедет, а побудет у себя. Сказала, хочет отлежаться в тишине и покое.
― Новикова для этого звонила вам вечером? ― уточнил Карпатский.
― Да.
― Вам не показалось это странным?
― Нет. ― Козлов растерянно посмотрел на него. ― Мы не жили вместе, Кира оставалась у меня только в выходные, на неделе заезжала время от времени. К тому же я собирался на деловой ужин и вернулся бы поздно, а в таких случаях она тем более предпочитала ночевать у себя.
― А с кем она могла пойти на встречу, вы не знаете? ― поинтересовался Соболев.
Козлов предсказуемо помотал головой. Ни о каких параллельных отношениях невесты он никогда не подозревал, о проблемах или конфликтах в ее жизни тоже ничего не знал и считал, что никто не мог желать ей смерти.
― Она очень легкая, светлая… была. Ее все любили, ― только и смог заявить он.
На всякий случай они уточнили у него название ресторана, в котором проходил ужин, контакты людей, с которыми Козлов встречался, и время, когда мероприятие закончилось. После он, по собственному заявлению, отправился домой, и, судя по времени, вполне мог успеть метнуться на набережную ― встретиться с невестой и убить ее, но пока это выглядело маловероятным. Впрочем, проверить все же предстояло.
После встречи с Козловым они отправились на адрес съемной квартиры погибшей, но стоило встретиться с хозяином и войти, как Карпатскому кто-то позвонил. Для разговора он вышел на лестничную клетку, да так и не вернулся, лишь прислал сообщение, что ему срочно нужно кое-что проверить. Соболев с осмотром и изъятием ноутбука и планшета, конечно, и без него справился, но осадочек все равно остался. Особенно после того, как Карпатский позвонил через некоторое время и даже не поинтересовался, обнаружилось ли в квартире убитой что-нибудь полезное для дела. Лишь попросил заехать за ним завтра с утра, поскольку его машина пока не на ходу.
Услышав вопрос сейчас, он даже не посмотрел на Соболева, только отмахнулся и повторил:
― Я же сказал, нужно было кое-что проверить.
― Проверил?
― Да.
― Успешно?
― Как посмотреть. Мы поедем сегодня куда-нибудь или так и будем трепаться?
― А ты не хочешь спросить, нашли мы вчера что-нибудь или нет?
― Нет, не хочу. Если бы вы что-то нашли, ты бы уже сказал. Еще вчера.
Прозвучало чертовски логично, но все равно раздражало. Соболев сразу вспомнил, почему прежде почти не общался с этим парнем, пока их не засунули в один кабинет, предлагая работать вместе.
Было понятно, что расспрашивать и дальше нет смысла, а ничего примечательного они действительно не нашли, поэтому оставалось только тронуться с места и направиться по второму адресу, раздобытому накануне. Сегодня первым в списке задач стояло посещение салона красоты, в котором работала погибшая.
На деле «салоном» оказалась трехкомнатная квартира на первом этаже в относительно новом жилом комплексе. В одной из комнат высокая, крепко сбитая молодая женщина с копной длинных рыжих кудряшек как раз усадила в парикмахерское кресло сухонькую старушку с абсолютно седой головой. Заметив их появление, женщина напряженно кивнула в знак приветствия, но задавать вопросов не стала: была занята общением с клиенткой, которая как раз увлеченно рассказывала какую-то историю, произошедшую с ее котом.
Соболев и Карпатский прошли дальше. Двери в две другие комнаты были закрыты, но чуть за ними обнаружилась еще одна. Вероятно, изначально она задумывалась как кухня, а здесь стала комнатой для отдыха персонала. За небольшим столом с массивными кружками в руках сидели еще две девушки. Одна чуть изящнее и ниже ростом, с длинными темными волосами, другая ― попышнее, с русым каре. В комнате витал сильный аромат кофе: похоже, его буквально только что заварили.
Обе девушки их появлению очень удивились и едва заметно занервничали. Хотя дверь в квартиру-салон была не заперта, сюда вряд ли приходили без предварительной записи случайные клиенты. А когда им показали удостоверения, они и вовсе испугались и подскочили на ноги, растерянно переглядываясь. Весьма предсказуемо: в таком месте наверняка куча нарушений. Интересно, кто у них обычно решает вопросы с контролирующими органами? Уж не покойная ли этим занималась?
― Мы здесь в связи с расследованием убийства Киры Новиковой, ― поторопился «успокоить» их Соболев. ― Она ведь работала с вами?
― Киру убили? ― в ужасе выдохнула темноволосая, глядя на него округлившимися глазами.
― Не может быть! ― пробормотала вторая. ― Как?
Значит, здесь еще не в курсе. Впрочем, ожидаемо: едва ли жених или кто-то из родных Новиковой поспешили сообщить ее подругам об убийстве. А сами они вполне могли и не слышать о произошедшем, хотя сообщение накануне и прошло в местных новостях. Но кто их смотрит?
― Вы не знаете, кто-то мог желать ей смерти? ― поинтересовался Карпатский, игнорируя встречные вопросы.
Девушки опять переглянулись и пожали плечами.
― Она ничего не говорила о том, что собирается с кем-то встретиться? Не упоминала какие-нибудь конфликты? ― подсказал Соболев.
На это обе синхронно помотали головами.
― Может, было что-то связанное с вашим бизнесом? ― Карпатский обвел взглядом помещение. ― Мы правильно поняли, что это ваше общее дело?
― Да, ― кивнула та, что носила каре. ― Вообще, все это изначально было идеей Киры. То есть, мы с Региной еще в колледже на специалистов индустрии красоты учились, я потом в косметологи пошла, а Регина ― в парикмахеры. А Кира училась с нами, но по банкам…
― По чему? ― не понял Карпатский.
― Банковское дело, в смысле. Но как-то у нее с этим не заладилось… скучно стало, вот она и выучилась маникюру. И как-то мы сидели, еще года два назад, восьмое марта отмечали, и зашел разговор о работе. Ну, знаете, жаловаться друг другу стали на салоны, где работали, и все такое. А Кира возьми и скажи, что мы можем свой салон замутить. И мы полгода решались, а потом решились.
― Значит, там, ― Соболев указал на оставшуюся позади комнату, ― Регина?..
― Девяткина, ― закончила за него светловолосая. ― Наш парикмахер, да.
― А вы?
― Сорока… Эм… Валерия Сорока. Это фамилия такая.
― Да я понял, ― улыбнулся Соболев и покосился на Карпатского. Тот прилежно записывал имена в блокнот. ― И вы местный косметолог?
― Да. А это Саша, ― Сорока указала на темноволосую. ― Александра Гордеева. Она делает массаж.
― Да? ― Соболев улыбнулся еще шире. ― А какой?
― Все виды, кроме эротического, ― буркнула Гордеева мрачно, чем сразу отбила желание улыбаться.
― И вы все вместе учились в колледже? ― перехватил инициативу Карпатский, когда Соболев стушевался.
― Я с ними не училась, ― все так же мрачно отозвалась Гордеева. ― И работаю здесь только пятый месяц.
― Мы решили расширить список услуг, ― пояснила Сорока. ― Нас многие спрашивали про массаж.
― И вчетвером аренду платить чуть проще, чем втроем, ― добавила с усмешкой Гордеева. ― Так что придется найти новую маникюршу.
Сорока послала коллеге осуждающий взгляд, но ее это не проняло.
― А вы как будто не слишком расстроены гибелью подруги? ― уточнил Соболев.
Гордеева пожала плечами.
― Мы были знакомы не так давно, и нас едва ли можно назвать подругами. Это шокирует, конечно, но мое сердце не разбито. И потом, все юристы ― циники, как и врачи, не мне вам объяснять.
― А вы юрист? ― удивился Карпатский. ― И работаете массажистом?
― А почему нет? ― Гордеева с вызовом уставилась на него. ― Плохих юристов много, хороших массажистов мало. Не всем же идти в полицию.
Теперь уже Соболев и Карпатский переглянулись, безмолвно соглашаясь, что девушка по-своему права.
― Ладно, так насчет Новиковой, ― Соболев попытался вернуть разговор в деловое русло. ― Она была главной?
― Да нет же! ― Сорока нахмурилась и скрестила руки на груди. Соболев машинально отметил про себя этот защитный жест. ― Мы все самозанятые, вместе арендуем помещение, каждый сам решает, когда, как и по каким расценкам работает. Кира… была… нашим вдохновителем, скажем так. Господи, какой кошмар…
В глазах Сороки вдруг блеснули слезы, словно до нее только сейчас дошло, что ее подруга погибла.
― Она же замуж собиралась, такая счастливая была… Девичник крутой закатила буквально на днях, в выходные. Платье такое красивое к свадьбе купила… И я купила, для ее свадьбы…
Она осеклась. То ли горло от эмоций перехватило, то ли смутилась из-за последних слов.
― А ее жениха вы хорошо знаете? ― продолжил задавать вопросы Соболев.
― Только то, что он местный, ― ответила Гордеева, поскольку Сорока пока молчала, борясь с эмоциями. ― В смысле, живет в этом доме. Ходил к Регине стричься поначалу, а потом внезапно загорелся желанием сделать маникюр и пошел к Кире. По-моему, просто приметил ее и захотел познакомиться.
― То есть вы уже работали здесь, когда они начали встречаться? ― ухватился за ее замечание Карпатский.
― Как раз пришла за пару недель до этого.
― Быстрая помолвка, ― заметил Соболев.
― Виктор из тех, кто дозрел, ― усмехнулась Сорока. ― До брака, в смысле. У него взгляд был такой… ищущий, я сразу это приметила.
Выражение ее лица вдруг изменилось, в глазах промелькнул испуг, и она почти шепотом спросила:
― А это что, он сделал? Вы его подозреваете?