Они шагнули в стороны, пропуская ее к двери. Соболев при этом выглядел как школьник: то бледнел, то краснел, явно пытался взять себя в руки, но оказался категорически не готов к встрече. Его бывшая держалась куда лучше. Вероятно, невестка в сообщении не только попросила ее подойти к номеру, но и предупредила о том, кого она там встретит.
Стараясь не ухмыляться слишком уж явно, Карпатский вошел в номер, едва Кристина его открыла. Соболев заставил себя переступить порог только через какое-то время. Доставать перчатки не было смысла: если горничные убирают на совесть, то нужных отпечатков уже нет, а если недостаточно хорошо, то их окажется слишком много и это ничего не даст.
― Где лежат ваши вещи? ― решил сразу уточнить Карпатский.
― Косметика в ванной, парочка вещей, в том числе белье, в шкафу, ― с нотками вызова ответила Кристина, сверля его неприязненным взглядом. Впрочем, в кои-то веки он чувствовал, что эмоции направлены не против него лично. Ей просто не хотелось смотреть на Соболева. ― Там же смена обуви и дорожная сумка, в которой все это приехало.
― Не возражаете, если мы заглянем в шкаф?
― Валяйте.
― Андрей, будь добр.
Соболев посмотрел на него с явной обидой, но Карпатский проигнорировал его взгляд. Что бы там ни думали другие, он совершенно не получает удовольствия, копаясь в чужом белье. А Соболев его уже наверняка видел и ничего нового для себя не найдет.
Пока напарник проверял содержимое шкафа, Карпатский заглянул в ящики стола, но там оказалось пусто. Он также проверил диван и кресла: не спрятан ли мешок в какие-то щели или складки? Соболев тем временем закончил с осмотром шкафа и перешел к прикроватным тумбочкам.
― Если бы вы сказали, что ищете, мы, возможно, смогли бы вам помочь, ― заметила Федорова.
Карпатский обернулся к ней. Они с Кристиной стояли рядом, плечом к плечу, сознательно или бессознательно объединяясь против них. Это снова вызвало у него ухмылку, которую он постарался скрыть.
― Мы ищем холщовый мешок. Скорее всего, джутовый. Подруги погибшей Киры Новиковой заявили, что в тот вечер нашли его в номере и использовали для игры в фанты. Похожий мешок был надет на голову убитой, им же ее и задушили. Поэтому у меня два вопроса: откуда такой мешок мог взяться в номере и куда потом деться?
Он пытливо посмотрел на Федорову. Та выглядела до крайности растерянной. Даже повернулась к Кристине, словно ища у той подсказки или хотя бы поддержки, но сестра мужа не смотрела на нее. Ее взгляд почему-то оказался обращен к окну.
― Понятия не имею, если честно, ― наконец ответила Федорова. ― Никаких мешков, кроме полиэтиленовых для прачечной, у нас в номерах не предполагается.
― Он мог остаться здесь после предыдущего гостя? Горничные проверяют ящики стола?
― По стандарту должны, но я не могу гарантировать, что это было сделано. Иногда я выборочно проверяю некоторые номера после уборки, но в тот раз именно этот номер не проверяла. Ни до заезда Новиковой, ни после.
― А если бы горничная нашла такой мешок, то куда бы дела?
― Если бы сочла его забытой вещью, то сдала старшей горничной, а та положила в комнату для хранения багажа, у нас там есть шкаф для забытых вещей, и предупредила администратора. А если бы мешок сочли мусором, например, упаковкой от чего-то, то его просто выбросили бы.
― Ясно. Нам будут нужны контакты горничных, убиравшихся в номере до и после заезда Новиковой и ее подруг. А также данные гостя, который снимал номер последним до их заезда.
Федорова кивнула, а из ванной комнаты вышел Соболев, незадолго до этого туда заглянувший. Когда Карпатский посмотрел на него, он мотнул головой: мешка предсказуемо не оказалось и там.
― Что ж, спасибо за сотрудничество, ― без особых эмоций резюмировал Карпатский, ― здесь мы закончили, полагаю.
Они уже направились к выходу, когда Кристина вдруг заявила, ни к кому конкретно не обращаясь:
― Я кого-то видела, когда приехала вчера. В окно.
Карпатский обернулся, Соболев тоже, но предпочел сосредоточиться на окне, а не на бывшей. Оба ждали продолжения.
Кристина посмотрела на Федорову.
― Помнишь, я еще вам сказала?
Та кивнула, хмурясь и как будто что-то обдумывая. Кристина перевела взгляд на Карпатского.
― Вечером, когда Юля и Влад проводили меня в комнату, я выглянула в окно и мне показалось, что я увидела внизу, между зданием и деревьями, мужчину. То есть, я решила, что это мужчина, но лица я не видела. Мне показалось, что на голову у него был надет… мешок.
― Серьезно? ― От неожиданности Соболев заговорил с ней, хотя до того момента пытался даже не смотреть. ― Ты уверена?
― Да ни в чем я не уверена! ― огрызнулась Кристина. ― Говорю же, мне показалось. Я видела его несколько секунд. А стоило отвернуться, как он пропал. Я решила, что мне вообще привиделось. Или я видела что-то другое, а остальное додумала. Но в контексте сказанного вами… Вероятно, это что-то значит?
― Возможно, ― согласился Карпатский. ― Спасибо за информацию. Во сколько это произошло?
― Около… половины восьмого, наверное.
― Описать человека сможете?
― Я же говорю, что видела его пару секунд! Еще и с высоты второго этажа.
― Но хотя бы что-то? Высокий, низкий? Худой, толстый? Во что одет?
Она задумалась, пытаясь вспомнить, но в конце концов бессильно пожала плечами.
― Среднего телосложения, рост понять не успела, наверное, тоже средний. Одежда… непримечательная. Что-то темное. Куртка какая-то, кажется, и штаны.
― Ладно, и на том, как говорится, спасибо.
Пока они шли по коридору к лестнице, Карпатский успел коротко записать в блокнот показания Кристины, хотя ее слова и прозвучали странно. Но куда большая странность ждала их внизу, в холле. Растерянный охранник сообщил Федоровой, что записей с камер за нужные числа нет.
― Как это нет? ― весьма натурально удивилась та.
― А вот так. Папки пусты. Нет ни одной записи ни с одной из камер. Все удалено.
― И кто мог их удалить? ― мрачно поинтересовался Карпатский.
Охранник только пожал плечами, а Федорова устало выдохнула:
― Любой, кто улучил минуту и зашел в комнату охраны. Или кто-то взломал сервер, где хранятся записи.
― Или вы, ― добавил Карпатский, внимательно следя за ее реакцией.
На этот раз она даже не продемонстрировала возмущения. Только посмотрела на него, улыбнулась и кивнула.
― Я, конечно, тоже могла.
― Что ж, раз нет записей, тогда мне нужны данные обо всех постояльцах гостиницы в те выходные. Начиная с пятницы.
И снова никакого сопротивления или демонстративного недовольства.
Получив от Федоровой все, что та смогла предоставить, Карпатский сдержанно попрощался и отправился на парковку. Соболев к тому моменту уже ушел, ничего толком не сказав и никак свое стремительное бегство не прокомментировав. Он ждал у машины, беспокойно шагая из стороны в сторону.
― Можем ехать, ― объявил Карпатский. ― С гостиницей мы пока закончили.
Соболев кивнул, скользнул на место водителя и завел двигатель, но трогаться не торопился. Он неровно дышал и все время шевелился, то меняя позу, то одергивая одежду, то касаясь лица или волос. Карпатский наблюдал за этой суетой с некоторым недоумением.
― Ты чего?
― Дай сигарету, а?
― Ты же бросил.
― Я не бросил, а в процессе. И сейчас очень нужно.
― Не будешь потом жалеть, что сорвался?
― Слушай, это разве твои проблемы? ― Соболев посмотрел на него несколько раздраженно. ― Или тебе жалко?
Карпатский пожал плечами и протянул ему пачку, прокомментировав:
― Вообще-то, жалко. Знаешь ведь, сколько сейчас курево стоит.
― Я тебе новую пачку куплю, ― пообещал Соболев, вытаскивая сигарету чуть подрагивающими пальцами.
Карпатский решил, что это неплохая сделка, и протянул напарнику еще и зажигалку. Соболев благодарно кивнул и прикурил, опуская боковые стекла, чтобы дым не скапливался в салоне. Все равно провоняет, конечно, но раз уж хозяин машины не считал это проблемой, Карпатский вполне мог к нему присоединиться.
― Вот нормально же все было, ― нервно выпалил Соболев после пары затяжек. ― Когда не вижу ее, все хорошо, вроде как так и надо. И умом понимаю, что так и надо… Ну не могу я с ней быть! А вот нет же! Или смартфон какую-нибудь фотку подсунет… Мол, вы помните этот день? ― Последнюю фразу он произнес кривляясь. ― Или такая подстава случится. Чего она сюда приехала?
― Ну, может, надеялась тебя встретить? ― меланхолично предположил Карпатский, толком не зная, как себя вести в подобной ситуации. Ему прежде не доводилось быть жилеткой, в которую плачутся коллеги. Такие разговоры возникают обычно по пьяни, а он давно не пил и в рабочих междусобойчиках не участвовал. Потому, должно быть, ни с кем из коллег так и не сошелся сколько-нибудь близко.
― Пф-ф, конечно! ― фыркнул Соболев. ― Она, можно подумать, моего адреса и телефона не знает. Хотела бы увидеться ― позвонила бы.
― Вероятно, не хотела просить о встрече. В чем вообще ваша проблема? Из-за чего разбежались? Она тебя выгнала?
― Еще чего! Я сам ушел…
― А чего ушел?
― А ты не понимаешь? Слав, она молодая, красивая, богатая наследница! Денег куры не клюют, шикарные машины, квартиры, дома, водители, охрана, прислуга… Образование у нее опять же, несколько языков…
― Действительно, кошмар какой, ― язвительно прокомментировал Карпатский.
― Ты издеваешься?
― Ни в коем разе! Искренне пытаюсь тебе посочувствовать. Просто от всей души как-то не получается…
― Да не в ней проблема, конечно, а во мне. Я мент, Слав, провинциальный опер. Ты вообще можешь себе представить, каково быть с такой женщиной?
Карпатский пожал плечами. По правде говоря, не мог. Никогда с ними даже близко не общался. Чтобы не по делу. Только со стороны и видел. И в глубине души был уверен, что такая женщина, к тому же молодая и красивая, к провинциальному оперу близко не подойдет. Разве что развлечься разок-другой, из любви к экзотике, так сказать. Но, как он понял, Соболева с Кристиной Федоровой связывали довольно длительные отношения.