До сих пор мертвенно-бледные щеки собеседницы заметно порозовели. С какой бы проблемой она тогда ни пришла к Софии, воспоминания вызывали у нее смущение.
― Нет, что вы! Совсем нет. Я была беременна…
― Тогда почему вы к ней ходили? ― настойчиво поинтересовался Савин.
И спугнул ее. Регина снова сделала шаг назад, собираясь спрятаться за дверью.
― Вас это не касается! И едва ли моя единственная встреча с вашей подругой пять лет назад может быть как-то связана с ее исчезновением два года спустя… Простите!
Она все-таки захлопнула дверь, и Савин едва не зарычал от досады. Хорош психолог, нечего сказать! Кто же работает так грубо?
― Регина, я понимаю, что для вас все это прозвучит немного дико, ― тем временем произнесла Диана, чуть повысив голос, чтобы ее было слышно в номере. ― Хотя человеку, который приехал на озеро, чтобы сжечь мешок и избавиться от преследования убийцы из городской легенды, должны быть не чужды такие вещи. Денису снятся вещие сны, связанные с его подругой. Они указывают на людей, которые знают что-то важное для поисков. Я одна из таких людей, а теперь сон указал ему на вас. Даже если вы виделись с Софией лишь однажды, ваш разговор может быть важен для ее поисков. Понимаете? Все может иметь значение: тема вашего общения, оброненная ею фраза, чей-то звонок или визит во время приема… Пожалуйста, поговорите с нами! Расскажите о том дне.
После непродолжительной паузы дверь снова открылась, и на этот раз Регина распахнула ее достаточно широко, чтобы это можно было принять за приглашение войти.
― Спасибо! ― от души поблагодарил Савин, обращаясь одновременно и к Регине, и к Диане.
― Я действительно не думаю, что смогу вам чем-то помочь, ― заявила Регина, скрещивая руки на груди и неловко ежась. Ей явно было некомфортно вспоминать тот день. ― Никто не заходил и не звонил во время приема… Это и полноценным приемом-то назвать нельзя! Мы поговорили от силы четверть часа, Мельник отказалась мне помочь. И денег с меня не взяла. Вот и вся встреча.
― А с каким запросом вы приходили и почему она вам отказала? ― удивился Савин.
Сколько он знал Софию, она всегда старалась помочь тем, кто обращался к ней за помощью.
Регина помолчала, вздохнула и наконец призналась:
― Я прочитала о ней в интернете. Один из ее пациентов рассказывал, как она помогла ему избавиться от алкогольной зависимости. О гипнозе и внушении. Каждый раз, когда его тянуло к выпивке, как будто звучал внутренний голос: успокаивал, отговаривал, а то и запрещал. И я подумала, может, она и мне поможет… Сможет внушить отцу моего ребенка, что он… любит меня и готов нести ответственность.
Она говорила, глядя куда-то в сторону, не желая встречаться с кем-то из них глазами.
― Я очень боялась остаться одна, но и аборт делать не хотела. А мой парень, как узнал о беременности, сразу… отошел в сторону. Нет, он, конечно, обещал помогать по мере возможностей, но даже в своей юной наивности я понимала, что это только слова. Жениться он категорически не хотел. А я подумала: если удастся как-то затащить его к Мельник, она сможет с помощью гипноза заставить его поступить по совести.
― Но она отказалась? ― осторожно уточнила Диана. ― Почему?
― Из этических соображений, полагаю, ― предположил Савин. ― Это внушение против воли внушаемого… К тому же оно не всегда работает, насколько я знаю.
― Даже не поэтому, ― грустно усмехнулась Регина, вдруг все-таки посмотрев на него. ― Мельник сказала, что в такой ситуации могла бы переступить через принципы и этику, но есть вещи, на которые гипноз неспособен. Сказала, что может запрограммировать моего парня на определенные действия: чтобы он женился, заботился, содержал и все такое. Но не на любовь. Мол, ее не внушить гипнозом. Все действия будут сопровождаться скорее раздражением и ненавистью, и будем мучиться мы все: он, я, наш ребенок.
― Вас это разозлило? ― поинтересовался Савин, внимательно следя за ее реакцией.
Регина улыбнулась и пожала плечами.
― Нет, не особо. Просто она так это сказала… Я как-то сразу поняла, что она знает, о чем говорит. Возможно, уже пробовала так решить проблему, но все плохо закончилось. Я видела, что она искренне ограждает меня от ошибки. Я потом даже была благодарна ей. Она убедила меня, что я и сама со всем справлюсь. Возможно, внушила мне это. Но если и так, я не в обиде. Я действительно справилась. И ни о чем не жалею.
Глава 29
4 июня, пятница
г. Шелково
Карпатский вполне мог поехать сразу домой. Или все же оставить машину Соболева у отделения, как тот попросил, и пойти домой пешком, прикупив по дороге еды. Время вполне позволяло, равно как и стадия расследования. Их основная подозреваемая мертва, второй в списке ― задержан, а если верить Федорову, то вопрос с убийцей в джутовой маске и вовсе решен, можно закрывать дело.
Вот только интуиция не давала успокоиться, все подзуживала: «Ты что-то пропустил». Ей вторил здравый смысл, утверждающий, что никаких сверхъестественных мстителей, которых можно отвадить сожжением мешка, не существует. А значит, кто-то убил трех девушек и, вероятно, еще придет за четвертой.
Поэтому Карпатский вернулся в кабинет, сварил большую кружку кофе, добавил сахар и снова уставился на доску, а заодно ― в свои тезисы, недавно накиданные на листе бумаги.
Но как ни смотрел, он не видел, куда именно закралась ошибка. Ему пришлось признать, что Девяткина Гордееву не убивала, а действительно нашла уже мертвой. Как и договорились, прежде чем ехать на озеро, он изложил ей свою версию с нападением и превышением самообороны, но она яростно ее отвергла. И Карпатский ей поверил. Да и в отличие от погибшей, на Регине Девяткиной не было следов борьбы.
Так что теперь перед ним стояли два вопроса. Кто убил Гордееву? И она ли убила остальных?
Карпатский попытался пойти другим путем. Оттолкнуться от предположения, что Гордеева ― такая же жертва, как и первые две. Тогда кто убийца? Васин не мог совершить третье убийство ― это сто процентов. Тогда кто? Не наемник же, в самом деле!
Оставался очевидный вариант: убийства вообще никак не связаны с ложными обвинениями, с Васиным-старшим и его сложными семейными отношениями, а все отсылки к легенде ― просто прикрытие, ложный след. После известных событий четырехлетней давности и возвращения Федоровых в Шелково кто-то мог решить сыграть в нового маньяка, чтобы заставить их гоняться за призраком. Это вполне разумно. Если бы самому Карпатскому сейчас приспичило убрать некоторое количество людей, он тоже постарался бы обставить это в духе какой-нибудь городской легенды, чтобы заморочить головы коллегам!
Увы, это означало, что расследование надо начинать чуть ли не с самого начала: искать новый мотив, иную связь между погибшими, которая объясняла бы выбор убийцы.
― Ладно, хватит, ― сам себе велел Карпатский, отставляя подальше давно опустевшую чашку. Часы показывали десятый час. ― Утро вечера мудренее.
Надо идти домой, отдохнуть, наконец выспаться, а с утра на свежую голову приниматься за работу.
Он выключил компьютер, погасил свет, вышел в коридор. Уже почти вставил ключ в замочную скважину, когда заметил на стуле у стены женщину лет пятидесяти. Кажется, он видел ее, когда вернулся больше часа назад. Она сидела на том же месте и смотрела перед собой. И что-то было в ней такое, что не дало ему сейчас пройти мимо.
― Вы кого-то ждете?
Женщина вздрогнула, словно очнулась ото сна, растерянно посмотрела на него и покачала головой.
― Нет, я… Я просто не знаю, что дальше. Я пришла убедиться. В гибели дочери. Убедилась. А что дальше делать, не знаю…
Это было очень похоже на шок, и Карпатский разозлился на коллег. Почему никто не обратил на нее внимания раньше? Если человек не падает в обморок, не кричит, не плачет и не бьется в истерике, это еще не значит, что ему не нужна помощь.
― Они сказали, что забрать пока нельзя, а когда будет можно, не сказали. Сказали, надо ждать, но я не поняла: тут надо ждать или вообще… И кого? Или чего?
― А ваша дочь?..
― Саша. Гордеева Александра.
Карпатский понимающе кивнул, со вздохом открыл дверь кабинета и предложил:
― Зайдите.
Медвежье озеро
После разговора с Региной Девяткиной Денис все же затащил ее на ужин, хотя Диана видела, что ему это уже не очень-то и нужно. Большую часть времени он пребывал в задумчивости, хотя и пытался поддерживать беседу, улыбаться, а иногда даже шутить, но Диана чувствовала его разочарование.
― Ты не это надеялся услышать, да? ― осторожно спросила она, когда Денис в очередной раз ушел в себя, совершенно забыв об остывающем на тарелке блюде.
Он поднял на нее чуть расфокусированный взгляд, горько усмехнулся и пожал плечами.
― Сам не знаю, что я надеялся услышать. Не стоило, наверное, ждать адреса, по которому можно найти Софию, да? Я и не ждал. Просто не понимаю, какое значение может иметь то, что Регина нам рассказала?
― Вы тогда уже встречались с Софией? В смысле, когда Девяткина была у нее на приеме.
― Мы уже познакомились, но еще не были вместе. Если Девяткина ничего не перепутала, она ездила к Софии в августе шестнадцатого года, а мы начали встречаться только в октябре, хотя познакомились еще весной.
― София не рассказывала тебе о прежних отношениях? Или… какую-то историю с безответными чувствами?
― Нет, она не любила говорить о прошлом. И меня никогда не расспрашивала о тех, кто был до нее. Мне это нравилось.
Он замолчал, задумавшись, и через какое-то время уточнил:
― Полагаешь, исчезновение Софии может быть связано с ее бывшим?
Диана пожала плечами.
― Это первое, что приходит в голову. Второй вариант: у Софии мог быть ребенок, рожденный от кого-то, кто ее бросил, и тогда ее исчезновение связано с этим ребенком.
Савин нахмурился, размышляя об этом, и закивал, соглашаясь.
― Я постараюсь что-нибудь узнать через общих знакомых. Может, найду кого-то из ее подруг или удастся поговорить с ее родителями. Я не успел с ними познакомиться…