― Диана не помнила… ― начал было возражать Карпатский, но осекся, заметив ухмылку Соболева.
Да, об этом он тоже знает только с ее слов.
Карпатский отставил чашку с так и недопитым кофе и прошелся по кабинету, обдумывая новую версию. Да, если предположить, что все это время Диана врала, а на самом деле прекрасно знала, с кем живет, это переворачивает с ног на голову сложившийся у него образ.
Тогда она не невинная, недолюбленная родителями девочка, когда-то соблазненная взрослым мужчиной и много лет прожившая в паутине его лжи, а меркантильная хищница с такими же нездоровыми наклонностями, как у него самого.
Если она знала правду и действовала с ним заодно, могла ли она сама подложить окровавленный нож в тот дом? Если нет, то что она там делала и зачем позвала его? Если да, то почему была так напугана?
Карпатский прошелся по кабинету в другую сторону и снова зацепился взглядом за монетку-медальон, лежащую теперь на столе Соболева.
― Предположим, она все помнила, как-то вышла на Зайцеву и решила той отомстить, ― медленно произнес он, испытывая отвращение к этим словам. ― Зачем вся эта история с Бабой-ягой? Зачем второе похищение? Зачем медальон? И где она его взяла?
― Да мало ли где! ― отмахнулся Соболев. ― Где-то же в твоем представлении его взяла Юля Федорова. А насчет антуража… Кто знает? Та же жажда внимания, как вариант. Может, ей понравился ты, и Диана таким образом привлекает твое внимание? Или ей понравился Савин, и она играет с его верой в то, что он видит пророческие сны. Или самый правдоподобный вариант: ей понравился Влад Федоров, и она хочет стать для него новой Юлей. Ей определенно по вкусу состоятельные мужчины постарше. Влад ― прекрасная замена Кириллу.
Карпатский вновь задумался, воскрешая в памяти лицо Дианы, ее глаза, взгляд в разные моменты времени. Когда он сообщил ей о том, что ее подруга мертва, когда она позвала его в заброшенный дом посреди ночи, когда они разговаривали на озере, когда она проснулась в его квартире после загула в ночном клубе, откуда он вынес ее на руках, поскольку она не стояла на ногах. Ее растерянность, когда Карпатский сообщил ей, что именно она потерялась на озере шестилетней девочкой, ее отчаяние и неловкость, когда он познакомился с ее матерью, разочарование, когда отказался идти с ней в лес искать пропавшую девочку в доме Бабы-яги.
― Чушь все это, ― тихо резюмировал он вслух. ― Диана не такая.
― Неужели? Ты ее сколько знаешь? Пять минут?
― Я ее достаточно знаю, ― отрезал Карпатский громче. ― Это интуиция, если хочешь.
― Ага! Ты обещал не говорить про интуицию! ― в голосе Соболева вновь послышался азарт.
Карпатский мрачно посмотрел на него, и новоявленный напарник определенно что-то такое увидел в его глазах, потому что выражение его лица вмиг изменилось. Азарт угас, ухмылка исчезла.
― Слушай, если честно, я сам не верю в эту версию, ― произнес он уже без напускного веселья, серьезно и спокойно. ― По многим причинам. Но услышь меня: я знаю Юлю уже несколько лет. И для меня твои подозрения в ее адрес ― такая же чушь, как для тебя моя версия с Дианой. Так давай не тратить время на чушь и искать кого-то другого. Идет?
Карпатский подумал немного и кивнул.
― Я тебя услышал, Андрей.
― Прекрасно, тогда…
Договорить ему не дал звонок телефона. Карпатский снял трубку.
― Да? Да, мы оба здесь… Угу… Ясно. Где?.. Хорошо, выезжаем.
― Что там? ― поинтересовался Соболев, когда Карпатский положил трубку.
― Да что у нас может быть? Труп.
― Блин. ― Соболев со вздохом поднялся из кресла, залпом прикончив свой кофе. ― Они прям не отдыхают. На тебе или на мне поедем?
― На тебе. ― Карпатский достал из шкафа куртку. ― Я сегодня безлошадный.
Глава 3
2 июня, среда
г. Шелково
В районе узкого пешеходного моста прогулочная зона, тянущаяся вдоль реки, делала поворот под девяносто градусов и уходила в сторону бульвара. Сама река текла дальше, но теперь по ее берегам лишь протаптывались тропинки, да рос небольшой лесопарк. Не такое уж глухое место: люди приходили сюда на пикники, часто компаниями собиралась молодежь, особенно ученики недавно построенной неподалеку школы, желающие провести время в более укромном месте, нежели людная набережная. Но после наступления темноты сюда редко кто забредал, поскольку фонарей здесь не было и найти тропинку становилось весьма проблематично.
И все же девушка погибла здесь ночью, это Дмитрий Логинов определил довольно быстро. Вообще-то, его основной специальностью была судмедэкспертиза, но из-за недостатка квалифицированных кадров он еще несколько лет назад обзавелся дополнительными знаниями и навыками и теперь на полставки числился еще и экспертом-криминалистом.
За пятьдесят с небольшим лет жизни и почти тридцать лет в профессии он повидал многое, но с таким столкнулся впервые. Убийцы в Шелково обычно не отличались особой креативностью, чему он был рад. Маньяк с выдумкой за все время попался ему лишь однажды. Тот самый, что четыре года назад совершал убийства по мотивам городских легенд и оставлял тела в пентаграмме. Тогда, стоя над очередным трупом, Логинов испытывал примерно тот же трепет, что накрыл его сейчас, когда он только увидел девушку.
На первый взгляд она показалась совсем девчонкой: маленькая, худенькая. Лишь при более детальном осмотре стало понятно, что это не школьница-старшеклассница и лет ей не так уж мало. Наверное, по лицу это было бы более очевидно, но лица девушки Логинов пока не видел.
Оперативники появились, когда он едва начал фотографировать тело и место его обнаружения. Соболев слегка нахмурился, увидев жертву, Карпатский, казалось, никак не изменился в лице. Лишь во взгляде мелькнуло нечто мрачное, темное. Логинов давно заметил, что майор особенно чувствителен к смерти детей и юных девушек, будь она естественной или насильственной. Они все, конечно, реагировали на такое, но с годами хочешь не хочешь, а привыкаешь, начинаешь дистанцироваться. Карпатскому это давалось тяжелее других, как казалось Логинову.
― Димыч, привет, ― первым поздоровался с ним Соболев, протягивая руку. ― Что-нибудь уже скажешь?
― Совесть имей, ― буркнул Логинов, пожимая протянутую ладонь. ― Я на пять минут раньше вас пришел.
― Для тебя пять минут ― как полчаса для других экспертов!
― Не подлизывайся. Пока из очевидного: наша жертва ― женщина лет двадцати пяти ― тридцати…
― Серьезно? ― удивился Карпатский, поднимая на него взгляд. ― Кажется совсем девчонкой.
― Да, это из-за невысокого роста и хрупкого телосложения. Я еще не смотрел содержимое сумочки, но если там есть паспорт, думаю, мое предположение подтвердится.
― Я могу заглянуть? ― Карпатский указал на сумочку.
Та была перекинута через правое плечо, а висела слева, благодаря чему не потерялась, когда девушка убегала от убийцы. А она убегала, Логинов не сомневался. Еще и подвернула ногу в процессе, благодаря чему ее, возможно, и догнали. Додумалась же она идти в лес ночью на высоких каблуках!
― Только перчатки надень. ― Логинов протянул ему пару.
― Что за хрень у нее на голове? ― между тем поинтересовался Соболев, хмурясь сильнее.
― Мешок, ― пожал плечами Логинов. ― Вероятно, джутовый.
Карпатский, уже присевший рядом с телом и начавший рыться в сумочке, замер и снова посмотрел на него.
― Джутовый?
― Это такое волокно, используется для изготовления тканей, веревок, канатов. Ткани часто идут на мешки. А еще джут ― это растение, из которого это волокно и производится.
― Я знаю, что такое джут, ― буркнул Карпатский, снова возвращаясь к изучению немногочисленного содержимого сумочки. Соврал, вероятно. ― Я просто думал, это обычный холщовый мешок…
― Ну, он и холщовый, и джутовый одновременно, ― усмехнулся Логинов с едва заметным, как ему самому казалось, ощущением превосходства. ― Холщовые ткани ― это определенный способ плетения, а плетутся они из разных волокон: изо льна, конопли или джута, например. Мне кажется, что это ― джут.
Карпатский молча кивнул, разложив на земле содержимое сумочки девушки: помада, паспорт, смартфон, банковская карта, немного наличных денег. Когда Логинов все это сфотографировал, он открыл паспорт и прочитал вслух:
― Кира Андреевна Новикова, девяносто третьего года рождения. Ты был прав, ей… двадцать восемь.
Логинов лишь довольно улыбнулся, а Карпатский уже взялся за смартфон.
― Неотвеченных вызовов нет. Значит, ее еще никто не ищет. Заблокировано на отпечаток пальца.
― Повезло, ― мрачно заметил Соболев. ― Терпеть не могу, когда заблокировано на комбинацию цифр или рисунок.
Карпатский тем временем приложил палец женщины к экрану. Задержался, осматривая длинные ногти жертвы.
― Один сломан, ты видел? Она сопротивлялась. Может, повезет, и под ногтями обнаружится ДНК убийцы?
― Видел, да, ― несколько раздраженно отозвался Логинов. Кто тут вообще эксперт? ― Но на первый взгляд под ногтями чисто. Я, конечно, еще посмотрю внимательнее потом. Я говорил, что приехал на пять минут раньше вас?
― Да не бухти, ― махнул рукой Соболев. ― Мы ж одно дело делаем и просто помочь хотим.
Карпатский ничего не сказал, принялся тыкать пальцами в экран, тихо поругиваясь: на пальцы в перчатках тот плохо отзывался.
Логинов кивнул Соболеву, мол, я все понимаю, и добавил:
― Еще могу сказать, что предварительно признаков сексуального насилия нет, но наверняка буду утверждать после подробного осмотра и вскрытия. И это не похоже на ограбление: в ушах сережки, на двух пальцах кольца, на шее цепочка с подвеской, все золотое, с бриллиантами, пусть и небольшими, но стоит прилично. Особенно одно из колец. Похоже на помолвочное, кстати.
― Время смерти?
― Между одиннадцатью вечера и тремя часами ночи. Точнее после вскрытия.
― Что она здесь делала в это время? ― задался вопросом Соболев. ― Вся такая красивая и на каблуках?