Соня объяснила дочке, что не надо надевать на енота платьица или засовывать его в кукольную кроватку, Марта согласилась – и они играли вполне мирно[14].
Гулять Еня тоже выходил спокойно. Хотя и смотрел с опаской по сторонам, и принюхивался ко всему вокруг, но реагировал спокойно. Не орал, не лез на голову, не задирался с собаками и кошками, не охотился на птиц и не кидался на людей. Так что был легко принят на площадке для выгула собак.
Рабочий день прошёл спокойно, и Соня отправилась забирать Марту из детского сада.
Потом домой, поужинать – и на прогулку. Да, с енотом.
Вот с Еней Марта гуляла в удовольствие. Енот брезгливо обходил песочницы, в которых отмечалось не одно поколение бродячих собак и кошек, послушно лазил по детскому городку и терпел гладивших его и тискающих восторженных детей. Ворчал только на тех, у кого были грязные или липкие руки.
Вот и сейчас…
– Еня?
Голубая (Марта, милая, он же мальчик) шлейка со стразами (Мама, он красивый мальчик!) пришлась еноту впору. Соня застегнула её, и они втроем вышли из подъезда.
Прошлись по двору, потом решили зайти на детскую площадку…
– Софья! Что это за мерзость?!
Голос взрезал вечернюю тишину, словно скальпель хирурга.
Соня дёрнулась.
– Ой… Любовь Николаевна, здравствуйте.
– Что ещё за деревенское ойканье? И как вы одеты? Нет, сколько тебя ни учи, а деревню из девушки не вытравишь!
Соня обречённо ссутулилась.
– Любовь Николаевна, давайте не будем сейчас выяснять отношения?
Но остановить Любовь Николаевну добрым словом было нереально, вот если бы ещё пистолет добавить или хотя бы сковородку – дело другое.
– Что это с вами за гадость? Она дикая? Ты что – завела хищника?!
– Кррррр! – высказался Еня, с любопытством разглядывая прибывшую даму.
О да. Летним вечером, в обычном дворе Любовь Николаевна была уместна примерно как новогодняя елка. В элегантном светло-зелёном костюме, который подчёркивал её худощавую фигуру, в туфлях на шпильках, с укладкой и даже с бриллиантами. После шести вечера – можно! И неважно где! Хоть в метро!
– ФУ! – ответила ему Любовь Николаевна. – Софья, изволь уделить мне внимание!
Соня только вздохнула.
– Марточка, детка, поиграй, пожалуйста, с Еней? Я сейчас, буквально минуту…
– Еня?
Енот послушно развернулся к детской площадке.
– Крррр!
– Фу, – ещё раз поморщилась ему вслед Любовь Николаевна. – Надо быть вовсе дурой, чтобы завести такую пакость! Но речь сейчас не об этом! Софья, мой сын собирается жениться…
Евгений навострил уши, прислушиваясь к разговору.
В этом мире он жил уже больше десяти дней и считал, что время проводит достаточно удачно. Марта училась читать, и он вместе с ней смотрел обучающие и развивающие мультики. Понял, что такое компьютер и телевизор, научился их включать и слушал новости. Когда Соня уходила на работу, а Марта в садик, играть с другими детьми, он брал детские книги и старался осваивать местный язык. Читать пока получалось плохо, писать тоже, но Евгений не сдавался. Ему ещё точно надо дней десять. А потом надо будет начинать искать ведьму. Или мага. Или… ну кто-то тут у них водится?
Евгений и здешнее мироустройство не особенно понимал. Вроде как и ведьмы тут есть, и колдуны… пишут ведь о них? И мультфильмы снимают, не стали бы люди писать о несуществующем? Только как их найти?
Непонятно пока…
Ничего, со временем он во всем разберётся, сейчас было интереснее, что это за зараза такая прицепилась к Соне.
Судя по внешнему виду – дура и стерва. Таких Евгений и в своем мире видел регулярно, на раутах и в салонах их несчётное количество, в любую сторону плюнь, в такое и попадёшь. Правда, с ним такие дамочки были всегда любезны.
Наследник Отт!
Молод, богат, красив, прекрасный объект или для собственной охоты, или для какой-нибудь племянницы – дочки – внучки – жучки. А вот с Соней эта выдра разговаривала достаточно жестко.
Послушать бы, но Марта рядом. Ребёнка-то не бросишь и незаметно с ним не подкрадёшься.
А выдра явно давит.
И Соня опускает плечи, и глаза у неё грустнеют. Евгений это видел.
Кое-что о своей домовладелице и спасительнице он уже понял. За других она может порвать. А вот за себя лишнего слова не выговорит, всё будет сомневаться, размышлять, права она или нет, стараться никого не обидеть. Не умеет она отстаивать свои интересы, только чужие. И то не всегда получается. Соня легко может растеряться, испугаться, а перед этой грымзой и вообще выглядит блёкло. Её явно на что-то пытаются подвигнуть, и, судя по морде дамы, серьёзное и неприятное для Сони. Тетка уверена, что её продавит, Соня сопротивляется, но как-то вяло, таких «зелёных» надо сразу в морду или с матюгами да за волосы.
– НЕТ! Вы с ума сошли?!
Опа?! Это что же такое ей предложили?!
Зелёная дама опять заговорила. Евгений огляделся вокруг.
Ладно-ладно, будь ты хоть какой зеленухой, а обижать Соню он никому не позволит. Укусить или нагадить на вредную бабу нельзя, столько-то он понимает. Но… что у нас тут рядом? Помойка?
Обычно Евгений держался от неё подальше и Марту близко не подпускал. Вот ещё не хватало! А сегодня решил изменить себе.
– Еня?
– Виррррр!
Марта (вот умный ребёнок) послушно шла рядом, держась за шлейку. И даже молчала.
Евгений хозяйским взглядом оглядел помойку. Где тот мусор, который они сегодня выкинули? Вот пакет! Берём! Гадость, конечно, но он потерпит! Для хорошего дела!
– Крррррр!
Марта только глазами захлопала, глядя, как её личный, чистоплотный и аккуратный енот одним прыжком взлетает на мусорный бак и добывает из него какую-то стеклянную банку. А потом аккуратно спрыгивает вниз и тянет девочку за собой.
– Вррррр!!!
– …подумай и прими правильное решение!
Любовь Николаевна смерила взглядом эту простушку.
Да уж, женился сын! Вот ещё гадость какая! Ну, теперь-то всё хорошо будет, а мелкие шероховатости она мальчику поможет подчистить!
И женщина развернулась на каблуке.
– Ой…
Земля оказалась неожиданно скользкой. Крутанулась, ушла из-под ног, и роскошная светская львица (именно так про себя Любовь Николаевна и думала, такой себя и ощущала) вульгарно приземлилась… нет-нет, не на все четыре лапы, а на копчик.
– Ай, б…!!!
Соня смотрела на это, открыв рот.
А минутой раньше на то, как её личный енот, заботливо, иначе и не скажешь, разлил что-то за спиной Любови Николаевны.
– Крррррр!
Кажется, она его задела? Сумкой? Марту он подальше оттащил, а сам не успел, попался! Енечка!
Соня, не обращая внимания на ругающуюся свекровь, ощупала енота.
– Енечка, Еня… цел? Ну-ка, дай лапу прощупаю, вот умничка моя, солнышко золотое…
– Мамочка, а что такое б…?
Марта с интересом смотрела на поверженную «львицу». Соня ахнула.
– Дочка, это плохое слово. Не надо так говорить. Идём отсюда.
– Ты… Немедленно помоги мне подняться!!! – завизжала Любовь Николаевна.
– Простите, но мне надо кормить ребенка ужином и укладывать его, – отрезала Соня. – И енота надо сводить к ветеринару, он у меня приличный, к матюгам не приученный. Животное не должно подвергаться моральным травмам.
– Ах ты…
Может, и хотела бы «львица» встать. Но перевернуться в позу льва, то есть на четвереньки, и встать не позволяло самомнение, а просто встать на ноги без опоры… мало того, что скользили ноги в дизайнерских туфлях, так ещё и рука попала во что-то невыразимо вонючее.
– Это еще что такое?! Б…!!!
«Это» было масло из-под шпрот. Ну и сами шпроты. Накануне Соня, которая любила этих незатейливых рыбок, купила их, но – в банке. Да-да, они сейчас и так выпускаются, не в консервной банке, а в стеклянной[15].
И жутко расстроилась.
Открыла шпроты, а это не рыба, а злобная прибалтийская мстя, другого слова и не найдешь. То ли технологический процесс нарушен, то ли шпроты попались не те… воняло от этой рыбы так, что Еня, расположившийся за столом, расчихался и спрыгнул вниз. Конечно, есть это было нельзя.
Соня подумала, потом закрыла банку обратно – и кинула в мусорное ведро.
Таким и врага не угостишь! Не отравится! Сбежит раньше, чем до стола дойдёт! Даже вытряхивать шпроты и мыть банку – и то не хотелось! От одного запаха глаза слезились.
Вот эту банку и выкопал из помойки её личный енот. И вылил всё содержимое аккурат за спиной Любовь Николаевны, пока та выгрызала мозг бывшей невестке.
Банку он заботливо донёс до мусорки, поставил рядом, а потом вернулся обратно.
Соня взяла за руку Марту, другой рукой подхватила шлейку и развернулась.
– ТЫ!!! ВЕРНИСЬ НЕМЕДЛЕННО!!!
– Позвоните Сене. Он поможет, – отозвалась Соня, покидая поле боя.
– ТЫ!!!..
– Это что тут ещё за визг такой?! – раздался во дворе грозный голос Ники Вячеславовны. – Это что за быдло тут рот разевает?! А вот я сейчас полицию вызову да сдам тебя на пятнадцать суток! Ишь ты, а ещё костюму надела! Нажрутся тут и буянят! Здесь тебе не на родной помойке, здесь тебе приличное место!
Зная свою бывшую свекровь… в этом раунде Соня поставила бы на команду из Ники Вячеславовны и банки шпрот. Но визг по двору разносился ещё до-олго, аккурат до приезда скорой помощи. А надо было психбригаду вызвать. Две для верности.
Вечером, когда Марта уснула, Соня сидела на кухне.
Сидела, прислонившись спиной к ножке стола, и гладила енота. И рассказывала.
Выговориться хотелось.
– Еня, ты знаешь, зачем сегодня моя бывшая свекровь приходила? Оказывается, Сенечка нашел себе «подходящую партию», но ребёнок ему не нужен. И алименты он платить не хочет. Так что Любовь Николаевна хотела, чтобы я созналась в своей измене. Как-то там это правильно… я признаю, что Марту родила не от Сени, он больше не отец, алименты тоже не платит… свободен и счастлив. Как сопля в полёте!