Есть, конечно, правда, не всем она доступна.
Но ведьмовство? Оно, конечно, есть, но это-то проклятие не из рядовых, это серьёзной ведьмой быть надо, не на порчи размениваться, сила там должна быть огромная!
Откуда ты только выползла, гадина?! И не это ли имела в виду Яна, предостерегая Евгения от связи с Мариной?
Может, и это.
Ладно, теперь надо решать, что делать. Из плюсов – он жив. И если добраться до литты Яны, та поможет. Или хотя бы до родового алтаря. Наверное, ведьма портал сбила… защита держалась, сколько могла, но если у ведьмы была его кровь… могла?
Да ещё как! Маринка небось и раздобыла!
С-самка собаки! И тебе хвост накрутим!
Из минусов – он жив, но где он? И кто он?
Вокруг кусты, неподалёку… что?! Дома?! Что это вообще за коробки такие громадные?! И другие коробки? И воняет тут…
Что это вообще за место?
Евгений не успел даже ничего толком обдумать, как чьи-то маленькие цепкие ручки ухватили его за хвост.
Ай! Больно же!
– Мама, инот!
Че-го?!
Приличные женщины в таком не ходят. Это Евгений подумал сразу.
Приличные литты так не выглядят, скорее, служанки.
И вообще ему эта женщина не нравится.
К выбору любовниц Евгений относился придирчиво, абы на кого не кидался, был разборчив и привередлив. И эта женщина точно не привлекла бы его внимания.
Средних лет. Среднего роста. Средней полноты, которую не скрывали грубые синие штаны вроде матросских и какая-то страшная верхняя одежда. Что-то такое, розовое, с жутковатой мордой рогатой лошади. И с блестяшками.
Ни одна приличная литта такого не наденет. Хотя… фигуру подчёркивает эта одежда неплохо. И некоторые достоинства у женщины есть.
Увлекшись разглядыванием розовой майки с единорогом, Евгений прозевал другую опасность. И когда его перехватили поперёк туловища, а потом стиснули так, что глаза из орбит полезли, он даже выдохнуть не смог.
– Мама, пушистик!
Я?!
Остальное, что мог бы сказать Евгений, было крайне непечатно. Но еноты не умеют говорить по-человечески, потому из его горла вырвался то ли стрекот, то ли цвирканье, которое всё равно никто не понял. Но ребёнок же! Кусать его… её нельзя. Это уж вовсе не правильно – пришлось терпеть.
Зато голос прорезался у женщины:
– Марта, брось каку!
Это он – КАКА?! Да ты… да ты…
Выразить свое возмущение сильнее Эжен не успел, его стиснули ещё крепче.
– Неть!
Соня кое-как поднялась с колен.
Спина еще побаливала, но основной приступ острой боли прошёл, и по опыту она знала, что часа два в запасе есть. Теперь надо дойти домой, накормить и уложить дочку, а потом повисеть на брусе. Или полежать на полу, он твердый и жёсткий, чтобы спина хоть чуть-чуть выровнялась.
Иначе…
Завтра придётся пить обезболивающие.
Или терпеть. Нельзя, конечно, увлекаться таблетками, но и выбора-то нет. Вообще нет. Ей работать надо, а как ты будешь работать, если даже сидеть сложно?
Хорошо, что ничего страшного не случилось, а ведь ещё как могло! Когда Соня представила, сколько всего могло произойти, пока она тут тряпочкой стекала, не в силах разогнуться, её замутило.
Енот мог укусить ребенка, оцарапать, тогда пришлось бы срочно ехать в инфекционную больницу, делать уколы, а они и взрослым-то неполезны, не то что малышке.
Но страшный дикий зверь енот даже и не дёргается, висит, словно тряпка. Только цвиркает тихонько и смотрит так умоляюще[5].
Домашний, что ли?
– Марта, милая…
– Мама, он хороший!
С этим спорить было сложно. Для хищника енот вёл себя на редкость прилично[6].
Соня знала дюжину собак, которые после таких объятий могли бы укусить её ребенка, а енот ведет себя словно плюшевая игрушка. А может, он больной?
Бешеный?
Да нет… это как раз вряд ли. Может, просто больной?
– Марта, милая, отпусти его? Нам домой пора.
– Неть!
– Мар-та.
– Хочу инота!
– Марта…
– МА-МА…
Голос у дочери был такой, что Соне вспомнился один из любимых героев и его неподражаемое: «Чует моё сердце, шо мы накануне грандиозного шухера».
И ведь не поспоришь! Потому и классика![7]
– Марта, он может быть больной.
– Неть!
– Марта…
Ребенок понял, что мама сдаётся, и начал дожимать:
– Мама, он в Розиной кроватке спать будет!
Соня тихо застонала. Кажется, енот тоже.
В Розиной кроватке?!
Гррррррр!
Евгений молчал только потому, что мозги-то у него остались человеческие. И эти мозги говорили, что ночевать на улице в незнакомом месте и человеку, и еноту – это хороший способ самоубийства. Быстрого и мучительного. С гарантией.
А жить хотелось.
И если эти две женщины… ладно-ладно, если женщина и ребёнок заберут его с собой, он сможет хотя бы осмотреться, узнать, где находится, дать весточку родным, а не ждать, пока его пустят на шкурку!
Жить Евгению хотелось, вот и пришлось стерпеть даже Розину кроватку, кем бы ни была эта Роза. Зато женщина вздохнула, подошла ближе и присела рядом.
– Марта, отпусти его. Мне надо его осмотреть.
Детёныш почти послушался. Евгения отпустили, и тут же маленькие цепкие ручки перехватили его за хвост. Да с такой силой, что вырваться можно было теперь только без хвоста.
Пальцы с короткими ногтями и без колец дотронулись до его шкурки. Потом до носа.
Цапнуть бы… нельзя! Терпи, Эжен! Надо!
И… кушать хочется! Сил-то он потратил много, а поесть не успел. И в желудке урчит. И вообще…
– Шерсть чистая, нос холодный, глаза ясные, чистые… ты не ручной, часом?
Соня и не удивилась особо, когда енот цвиркнул и подставил ухо под её пальцы. Чеши, давай!
Точно, ручной.
Ах вы, сволочи!
Ругалась Соня не просто так, да, её город – не Москва, но крупный областной центр. И в нём тоже водятся богатые люди. И – любители экзотов.
Да-да.
И пираний в реку выпускали, правда, они подохли в первую же зиму, и крокодила обнаруживали эмчеэсовцы – несчастное животное с наступлением заморозков решило спасать свою жизнь.
Ага, на ближайшем дворе. Как уж деревенский житель был счастлив, обнаружив у себя в курятнике крокодила и уменьшившееся поголовье куриц – словами не передать. Речь его местный канал скромно заменил вежливым писком.
Про красноухих черепах, попугаев, обезьян, змей и прочую радость, которая берётся под девизом: «ой, ну какая ж лапочка» или «ваще как круто!» – Соня тоже знала.
Сначала она лапочка, а потом выясняется, что и кормить лапочку надо, и уход ей нужен, и характер у неё есть, и вообще с метровым крокодилом дома неудобно как-то… да и крокодил не дрессируется. Это единственное животное, которое точно знает, что человек – пища, а пища командовать не должна. Хотя, говорят, крокодилы умные.
Уж всяко умнее тех сволочей, которые заводят беззащитную живность, а потом пытаются её сплавить хоть куда и в результате выкидывают на улицу. Где та и подыхает.
Соне оставалось только вздохнуть.
– Ошейника нет. И что теперь с тобой делать?
Енот уселся на задние лапы и выглядел так, что хоть икону с него рисуй. Сплошное енотоблаголепие. Соня представила, как пытается сначала оторвать Марту от енота, потом дотащить её до дома, а потом и успокоить… и спину начало сводить снова.
– Ладно… Марта, мы его возьмем домой. Сегодня.
– УРРРРААААА!!!
Истошный визг травмировал уши енота. Евгений едва удержался, чтобы не закрыть их лапами. Может, и закрыл бы, да еноты так не делают, нет у них таких рефлексов, вот и не получилось сразу.
– Завтра пятница, на выходных посмотрим, куда его можно пристроить.
– Мама, он будет спать в кроватке Розы?
– Нет, Марта.
– МАМА!!!
– Или он будет спать на кухне, или останется здесь.
Евгений облизнулся.
Кухня – это звучало приятно.
Ребёнок, понимая, что битва выиграна, чуточку ослабил руку на хвосте, и Евгений наконец-то встал на четыре лапы.
Передвигаться таким образом было непривычно, но тело енота само знало, что и как делать. Перебирая лапами, Евгений пошёл рядом с девочкой.
Соня поглядывала на животное, которое уверенно топало рядом.
Точно, домашний. Небось привезли, выкинули, сволочи, из машины, вон он какой чистенький, шёрстка блестящая, ухоженный весь, пузико смешное… Марта от него вообще в восторге.
А енот явно привык к детям. Словно так и надо.
Но спать он всё равно будет на кухне. И дверь Соня закроет. Может, ему ночью кошмар приснится и он тут всех перекусает?
А чем их вообще кормят?
Соня вспомнила содержимое холодильника. Курица. Да, вчера она запекла в духовке курицу, Марте нравится. Такую, на бутылке. Едят ли еноты мясо?
Кажется, да. Енот, енотовидная собака… собака же? Или это не то?
Ладно, в интернете посмотрит. А пока – домой.
Спина начала напоминать о себе короткими острыми уколами.
Рамира
Литта Яна проснулась от укола острой боли.
Охнула, схватилась за сердце.
Что происходит?! Что вообще случилось?!
Волнами накатывал холод… нет, это не просто так. Связь с родовым алтарем волновалась, покалывала… литте Яне не потребовалось много времени, чтобы найти ответ.
Нарушение клятвы.
Откат.
В мире магии приходится тщательно следить не только за своими действиями, но и за словами не потому, что тебя могут привлечь по закону. Нет, дело не только в законе.
Простолюдинов это никак не касается, они отвечают только за себя.
А вот литты…
Аристократы связаны с силовыми линиями мира, с родовыми алтарями и соответственно с магией. А магия…
Что это такое? Ученые спорят и разговаривают об этом уже не один век, а литта Яна для себя вывела формулу. Магия – полуразумное существо, закон и порядок. Право и обязанность. Нарушаешь закон – тебе прилетает откат. И хорошо, если не слишком сильный…