Соня и чувствовала.
С каждым днём, с каждым часом рядом с Евгением она чувствовала себя всё лучше и лучше. Лекари привели в порядок её тело, ругаясь на «коновалов, которым и лошадь-то не доверишь!», убрали шрамы и подлечили спину. Так что Соня могла таскать что угодно, не думая о боли.
Мастера лиц, так здесь назывались косметологи и визажисты, тоже внесли свою лепту, и Соня с удовольствием смотрела в зеркало. Конечно, идеальной красавицей она не стала. Но обнаружила, что у неё хорошая кожа, вполне симпатичное личико, густые волосы, да и фигура стала намного тоньше в области талии.
А уж Евгений-то как был доволен!
С его точки зрения, Соня и так хороша собой. Но женщины…
Марта так и вообще была счастлива.
Мама рядом, папа рядом, а ещё есть Лина, которая постоянно с ней, и куча игрушек, и каждый день приносит что-то новенькое – что ещё надо?
Детский садик? Да Марта его и не вспоминала. И, глядя на то, как счастлив её ребёнок, Соня тоже была счастлива.
Может, и правда?
Остаться? Интересно, а как будут выглядеть их дети?
Соня думала о своём и не замечала, как наблюдает за ней Евгений. И тоже улыбается.
Его семья…
Счастье.
Мария Петровна так и вовсе ни о чём другом не думала, обживалась в домике ведьмы Ларисы и прекрасно себя чувствовала. Возвращаться домой?
Может, пару раз съездить, а так ей тут намного интереснее! Кто ж от такого приключения откажется?
Соня могла бы ещё долго думать, но у Марины начались роды.
Рожать – больно.
Марина об этом знала, но как-то отстранённо. А вот когда у самой началось, хорошо ещё не ночью, днем. Спускаешься ты к алтарю, а тут вдруг спазм. И под тобой растекается лужа, и что дальше делать? Хорошо слуги не растерялись, подхватили – и потащили к алтарю.
Ребёнок-то ни в чем не виноват, а в любом другом месте его родить не получится. Оба погибнут.
Евгений только головой качал, подпитывая Марину от алтаря.
Вот ведь…
Не мечтал он о таком никогда! И не собирался, и вообще… глаза б его эти роды не видели! Куда там! Приходится держаться одной рукой за алтарь, а второй за Марину. А та орёт, вся извивается… легче стало, когда в алтарный зал бегом вбежал лекарь. Хаос начал упорядочиваться, с Марины сняли платье, переодели в рубашку, закололи волосы, чтобы те не мешались, и принялись командовать.
Марина орала от боли.
Ощущение было, словно её внутри тупым ножом пилили. Если бы она знала, она бы никогда… она цеплялась за Евгения что есть сил, и становилось чуточку легче. А потом боль начиналась сначала.
Евгений тоже злился.
Алтарь работал с перебоями, то ли ему не хотелось подпитывать Марину, то ли этого не хотелось самому Евгению… всё же должен и хочется – суть вещи разные, и алтарь это прекрасно улавливал.
А не подпитывать тоже нельзя.
Долг литты Яны, долг самого Евгения…
Увлекшись борьбой с собственным алтарем, Евгений прозевал момент, когда на его руку легли теплые пальцы Сони.
– Мама, идём!
Соня удивлённо посмотрела на Марту:
– Куда, зайка?
– Мама, вниз!
– Зачем?
– На-да!
Сказано было увесисто, со всей мощью четырёх, почти пяти лет. И поди поспорь!
– Ладно. Пойдем…
Суету вокруг Марины Соня просто пропустила. Это же не квартира, а здоровущее поместье, тут слона протащить можно незамеченным!
Марта уверенно тащила Соню вниз, в подвал, к алтарю…
– Марта, ты уверена?
– На-да!
Соня посмотрела на часы.
Ладно, в это время там должен быть Евгений, если что, она просто извинится… нет, войдя в зал, Соня поняла, что легко и быстро не получится.
Марина явно рожала. Лежала рядом с алтарем, орала, будто её режут, Евгений держался одной рукой за её ладонь, второй за алтарь, и по лицу мужчины было видно, что всё это ему даётся очень нелегко.
Партнёрские роды в любом мире сложная штука.
Соня замешкалась, но Марта сомнениями не страдала.
– Нада!
И дотронулась до алтаря.
Тот перестал вспыхивать, как сигнальная азбука Морзе, и принялся пульсировать более-менее в спокойном ритме. Соня на секунду замешкалась, а потом коснулась руки Евгения.
– Я рядом…
Голубые глаза были полны благодарности.
Соня плюнула на всё и обняла его, просто прижалась, чтобы было легче. Евгений благодарно спрятал лицо у неё в волосах.
– Люблю…
– Вы тут еще сношаться начните! – Марине явно стало лучше. Евгений даже голову в её сторону не повернул, зато лекарь тут же задрал Марине юбку.
– Тужься! Давай, долго этот эффект не продержится!
– Я…
– НУ!!!
Соня тоже не горела желанием присутствовать при родах. Так что и она уткнулась Евгению в грудь, не глядя на происходящее. И воплей-то одних хватало… может, кесарево и не так плохо? Легла, уснула, проснулась – и уже мама?
Сколько это тянулось?
Соня не знала, знала только, что к ней прижалась Марта, и она одной рукой по-прежнему обнимала Евгения, а второй притянула дочку к себе.
И вот – детский крик.
Яростный, возмущённый…
Евгений поцеловал Соню в макушку – и отцепился от алтаря.
– Спасибо, родная…
Соня посмотрела вокруг.
Марина, усталая, лежала на полу, неподалёку от алтаря, на каком-то покрывале, а в руках у лекаря громко верещал маленький красный комочек.
– Девочка, литт Отт.
– Свидетельствую. Признаю тебя моей дочкой и нарекаю Верой!
Соня охнула.
Вера – так звали её бабушку.
Когда-то Соня хотела так назвать свою дочку, но… Марте слишком подходило её имя.
Кажется, Марине что-то не понравилось, но Евгения это не сильно волновало.
– Вера Отт, отныне и навеки, при свидетелях, да будет так!
Капля крови падает на алтарь – и тот светится уютным голубоватым светом. Теплым и ласковым.
– Сес-тичка?
Марта смотрела с интересом, она даже не понимала, что надо бояться.
– Да, сестричка, – согласился Евгений.
Марина, кажется, хотела что-то сказать, но умный лекарь сунул ей в рот ложку со снадобьем. Иногда лучше пить, чем говорить.
Евгений передал Верочку нянькам и подхватил Марту на руки.
– Девочки, пойдёмте? Мне надо отдохнуть…
Девочки не возражали.
В спальне Евгений упал на кровать, не выпуская из рук Марту. Та радостно заверещала и уселась папе чуть не на голову.
– Марта!
Соня возмутилась, стащила обнаглевшего ребёныша, а Евгению налила чего-то прохладительного из графина.
– Выпей.
– Спасибо… чуть не помер сегодня! Как же это тяжело!
– Так… всегда? – аккуратно поинтересовалась Соня. Евгений поставил стакан и протянул руки:
– Иди ко мне? Просто полежим вместе…
– Папа! – Марта колебаться не стала, падая на грудь Евгению, Соня махнула рукой – и тоже улеглась на кровать.
– Не всегда, – Евгений не стал врать. – Я не знал, просветили. Дед отличился, подхватил проклятие, а у меня теперь проблемы. Могла и малышка погибнуть, и Марина.
– Почему?
– Бабка деда возненавидела, прокляла и его, и весь его род, а когда проклятие накладывает родная кровь… она, правда, в запале кричала, что мы любить не умеем, только всё себе грести.
– Неправда!
– Это БЫЛО чистой правдой. Мой отец любить не умел, моя мать, кстати, тоже, вот они и не страдали. Я вас обеих полюбил, и тебя, и Марту. И потому смог стабилизировать алтарь. Ещё и Марта помогла. Она меня любит, и я её люблю, как родную. Магия это учла.
– И ты все равно хочешь её удочерить?
– Соня, я понимаю, что тебе будет здесь сложно. Я не стану на тебя давить, я не хочу повторить за дедом его путь. Не потому, что боюсь проклятия, а потому, что вижу стену, в которую он упёрся. Можно сломать человека, но рано или поздно тебя тоже погребёт под обломками. А я… я не хочу тебя ломать. Я хочу, чтобы у нас всё было хорошо.
– Я тоже. – Соня решилась и погладила Евгения по щеке. – И… я тебя тоже люблю.
– Правда?
– Правда. Может, я дура, но я хочу тебе верить.
Евгений медленно поднёс к губам руку Сони.
– Обещаю, ты никогда не пожалеешь о том, что мне поверила.
И Соня прикрыла глаза.
Может, и правда не пожалеет?
А если и да… лучше жалеть о сбывшемся.
– Тогда мы сначала поженимся, а потом я удочерю Марту, – решил Евгений. – Так алтарю будет проще. Хотя он и так её принял.
– Да… сегодня было страшно. А так всегда бывает?
– Нет. Как моя супруга, ты можешь рожать где угодно. В самой лучшей лечебнице. Просто Марина для нашего рода никто, алтарь подпитывал только ребёнка, а мне надо было, чтобы она выжила.
– А у неё проблем от таких родов не будет? Заражение, сепсис?
– Не будет. Алтарь этого не допустит.
Соня пожала плечами, но спорить не стала, она в этом пока плохо разбирается. Хоть и нашла она книгу по алтарной магии, но этого всё равно мало.
– Свадьба… она будет пышной?
– Мы сделаем так, как ты захочешь.
Соня хмыкнула.
Первая свадьба у неё была как раз аристократической и пышной, под вкусы Любови Николаевны. Та подобрала платье, пригласила гостей, устроила торжество… всё сделала от и до. Соне оставалось только кольцо на Сеню надеть. И что?
Развод, девичья фамилия и покушение на убийство.
– Я читала, для алтарного брака нужны только я и ты. Верно?
– Читала?
– У тебя в библиотеке, книга Валерия М. Отт. Скорее даже личный дневник.
Евгений хмыкнул.
– А ты знаешь, что личные записи членов рода посторонние читать не могут?
– Почему?
– Потому что тайны рода, и этим всё сказано. А ты читаешь спокойно.
– Почерк у него своеобразный, но читаемый.
– Вот-вот. Вы с Мартой уже свои. В чём-то это вопрос самосохранения рода, кстати. Алтарь, чувствуя, что вы можете избавить род от проклятия, старается подтянуть вас поближе. И нет, женись я хоть на принцессе, проклятие останется на месте. Условие одно – любить. Искренне.
– И быть любимым?
– Этого в условии не было. Но я не откажусь, – лукаво улыбнулся Евгений.