Евгений смотрел сверху вниз на улицу, слушал людей, вдыхал запахи большого города.
Скучно ему не было. Но… это точно не Рамира. А где это и что это? Ну хоть какие бы привязки?
Как и все аристократы, он знал о множественности миров и не удивлялся их существованию. Творец может устроить Вселенную, как ему нравится, а люди не всегда могут осознать его замысел. Это нормально. Но…
А дальше-то ему как?
Ему надо домой возвращаться. А если тут…
Евгений развернулся с балкона и отправился обратно на кресло. Так… задача-максимум: вернуться домой. Человеком. И оторвать проклятой ведьме голову.
Это много. Потому задача-минимум. По ступенькам.
Ему надо остаться в этом доме. Здесь кормят и достаточно безопасно, на улице, судя по тому, что он видит сверху, он может и не выжить. Да и искать себе еду по помойкам неприятно, разум-то человеческий. И сомнения одолевают – вдруг здесь есть хищники, которые едят енотов? Лучше не рисковать.
Итак, у него есть крыша над головой и еда. Это надо не потерять. Это первое.
Ему надо выучить местную письменность и ознакомиться с историей. Это второе.
Ему надо найти местных магов или ведьм. И договориться. Это третье.
Сколько времени может занять эта задача?
Хорошо бы уже завтра отправиться домой, но вряд ли получится. Если в месяц он уложится, будет замечательно. Енот ведь не может говорить, а ведьме или колдуну надо будет ещё объяснить, что произошло. Соответственно если сказать он не сможет, то написать – вполне. Но для этого надо выполнить пункт второй своего плана.
Итак, местный язык, письменность, потом окрестности, выживание…
Пожалуй, ему повезло с этой женщиной. Со-ня…
Ладно, она не в его вкусе. Но когда Евгений отправится домой, он найдёт способ её отблагодарить. Отт никогда не были неблагодарным быдлом!
Да, и поставить себе это тоже в план. Узнать, что здесь сколько стоит. А то поди договорись с кем-то, если даже и цен не представляешь?
Ничего! Е. Н. Отт работы и дома не боялся, и здесь справится.
Рамира
Лариса В. Никс, она же страшная ведьма, с которой и столкнулся Евгений Н. Отт, чувствовала себя отлично. Она готовила завтрак. Сегодня ведьме захотелось оладушек с яблоками, и она, мурлыкая под нос какую-то весёленькую мелодию, натирала фрукты в тесто.
Глядя со стороны, никто бы и не подумал, что эта милая старушка – ведьма. Халатик с цветочками, растрёпанные седые волосы, беззаботная улыбка, светлая аккуратная кухонька… нет-нет!
Никаких лапок жабы и крыльев летучей мыши!
Не надо путать кухню с лабораторией, а то результат никому не понравится. Лаборатория у ведьмы была, как и положено, в пристройке, в подвале. Мало ли что рванёт? Хотя бы дом уцелеет.
А кухня у неё светленькая, в беззаботных розовых тонах и с ромашками. Нравились ведьме эти цветочки, вот нравились – и всё тут. Даже фартучек на ней был с ромашками.
Воспоминания о вчерашнем ей тоже настроения не портили.
Евгений Отт?
Ну и что?
Вот ЧТО она такого сделала, если задуматься?
Ни-че-го.
Ведьмовство, понятно, наказуемо, но только в том случае, если поймают и докажут. А тут ещё и Маринкина беременность, и отказ этого самого Евгения от ребёнка, и его жестокие слова.
Были? Еще как были, и девочку чуть ли не шлюхой в лицо назвал, и бабушке её сказал то же самое… и кто тебе виноват? Законы Лариса знала.
Даже если Евгению захочется идти с жалобами и делать из себя посмешище, ничего кроме штрафа ей не присудят. И то разойдутся взаимозачётом, скорее всего.
Она не убивала, она просто прокляла, перекинула в животное, а куда уж он сам там провалился… Хотел-то к родовому алтарю, но вмешалась она очень удачно и вовремя, вот и засбоил портал. Это Лариса тоже выяснила. Первым делом. И результат ей понравился.
Судя по всему, Евгения никто больше не увидит. Можно расслабиться и жить спокойно.
А еще поговорить с Мариной. Когда родится ребёнок, ей надо будет подавать на определение отцовства, введение ребёнка в род и привязку к алтарю. Это же наследник Отт! И до его двадцати лет Маринка будет жить спокойно.
Деньги будут. А там и замуж выйдет, почему бы нет?
Даже если родится девчонка, ничего страшного. Её тоже можно к алтарю привязать, и наследницей женщина может быть, чай, сейчас не старые времена.
Всё складывается просто отлично!
Так Лариса и думала, пока к завтраку не заявилась внучка. Так-то она у бабушки не оставалась, нельзя ей рядом с действующей ведьмой быть, ни к чему. Но на денёк и иногда – можно.
Может, потому и враньё сработало? Не знали бабушка и внучка друг друга как следует, вот и получилось не то, что надо.
– Доброе утро, бабушка.
– Доброе, Мариша. Садись кушать, оладьи сейчас готовы будут.
– Оладьи?
– Да.
Марина послушно села за стол, но особого аппетита не показывала. Наоборот…
– Бабушка, а нам ничего не будет? Ну… за Евгения? Я тогда не подумала, а вот сейчас мне страшно.
Лучше поздно, чем никогда. Но к себе Лариса эту мысль тоже применяла, не ей и Маринку осуждать.
Да, внучка дура, примчалась и ревела тут, и сопли бахромой, и истерика, и чуть не обморок. Но и она – дура. Могла бы и потерпеть пару дней, месть обдумать, все варианты прикинуть, ан нет, вспылила, разгневалась и помчалась мстить. А подождала бы немного, так и передумала бы или ещё что сообразила. Вот говорила ей наставница: ты, Ларка, сначала делаешь, а потом думаешь, вляпалась или нет. Авось возраст глупость поправит, да надежды мало.
Не поправил. Так-то Лариса была и разумной, и рассудительной, только не там, где дело касалось её семьи. Дочь она любила и внучку любила, последние росточки рода, считай. Воспитывать сама не могла, а любить – запросто, вот любовь и подвела. Но теперь уж пролитого не поднимешь, плакать смысла нет. Так что Лариса махнула рукой:
– Нет, Мариша, всё будет хорошо. Не переживай.
– Но ты же…
– Ничего с ним не сделала. Я даже сил не слишком много вложила в заклинание, может, на месяц его и хватит. Или пока он к алтарю не придёт… ладно, условие я поставила зверское, Евгению твоему отродясь его не выполнить. Но спесь с него чуточку собьётся. Погуляет, подумает о хорошем и плохом… а может, и вообще не вернётся. Кто ж его знает?
– Бабушка?
– Я проверила сегодня по карте, у меня пара капель его крови оставалась, ты мне приносила. Вот я их на поиск и потратила.
– И?
– Евгений Н. Отт ушел через портал неведомо куда. И найти его по карте не получается.
– И что это означает?
– Что портал зашвырнул его в другой мир. Скорее всего. На Рамире твоего обидчика нет.
Марина кивнула, задумчиво погладила живот.
– Но он ведь не умер? Сейчас это было бы некстати.
– Он определённо не умер. И перекинулся во что-то некрупное, я не знаю точно.
– Ты не видела, в кого он превратился? Разве так может быть?
Ведьма поморщилась.
– Марина, откуда такой интерес к его участи? Не знаю я, кем он стал, что-то такое пушистое и не слишком крупное… кошка, собака… не знаю! Портал ослепил… хвост у него точно был.
– Он все же не чужой и мне, и моему ребёнку. И ребёнка кто-то признать должен.
– Это понятно, но чем дольше его не будет, тем тебе лучше. Подашь прошение об установлении отцовства и признании твоего малыша наследником. Может, к тому моменту, как Евгений вернется, у него будет только один выход – жениться на тебе да и жить долго и счастливо.
– Подам…
Ведьма пристально поглядела на внучку:
– А откуда такая неуверенность? Марина? Ты ведь мне сказала, что беременна от Отта?
Внучка потупилась. Ведьма привычно взялась за половник. Надо бы за сердце, но половник выглядел доходчивее.
– Мар-рина?!
Внучка потупилась.
– Ну…
– Ну?!
– Это может быть ребёнок Евгения, а может и Маркуса.
Ведьма положила половник и опустилась на табурет. От греха. Некоторые новости лучше выслушивать сидя. Или лёжа.
– При чем тут Маркус Отт?
– Он… и я… он мне нравился, и я ему, а потом Евгений… в общем…
Врать ведьме – занятие бесполезное. Можно недоговорить. Но если уж ведьма настроена вытряхнуть из тебя правду, она это сделает. Даже вместе со слезами, соплями и хитрыми замыслами.
– Я надеялась, а он… а я…
Ведьма слушала и мрачнела. Картина ухудшалась на глазах. Внучка действительно не соврала ей, но она сама не знала, от кого беременна. Пока Евгений за ней ухаживал, Маркуса она тоже не упускала. И да, у них всё было. И с Евгением тоже. И примерно в одно и то же время.
Более того, вчера Марина пыталась заставить Маркуса на себе жениться. Но тот узнал про кузена, жениться отказался и задал тот же вопрос, что и бабушка. Чей ребёночек-то?
А Марина и сама не знает до конца.
По крови этот ребёнок – Отт. Стопроцентно. Ни с кем третьим Марина не спала. А вот от старшей ветви или от третьей младшей – неизвестно. Скорее даже от Марка, потому что Евгений своё отцовство отрицал резко. Но он мог и соврать.
Но и Марк говорит, что защита от внебрачных детей у него лучше, чем у Евгения. Дескать, кто-то из предков этим сильно озаботился. И тоже может соврать.
А вот алтарь…
Алтарь не станет ни врать, ни хитрить. Кровь Оттов он почует и Марину в живых оставит. Но наследником этот ребёнок может и не стать. А может и стать. И до родов этого не узнать, не определить.
Ведьма только вздохнула.
– В кого ты такая дура?! Марина?!
– Бабушка, я думала…
– Нет, дорогуша! Когда думают, не бывает такого идиотского результата. Теперь тебе придётся ждать до родов… ещё месяцев семь, верно?
– Плюс-минус.
– Вот. Потом звать к алтарю Евгения и Марка, сразу на месте у ребёнка определять отцовство… сама понимаешь, алтарь шутить не умеет, это застывшая магия, стихия. Он и тебя убьёт, и ребёнка, если что. Или тебя через ребёнка. Младенец невинен, а вот ты по определению – нет. Ты об этом не знала?