— Да, у Хильды была сестра-близнец, — припомнил Манфред. — Но она убежала из дома ещё подростком, и с тех пор о ней ничего не было известно.
— Однако теперь вы можете лицезреть её во всей красе! — закончил свой доклад Манетти.
— Я сейчас же вызову полицию! — Манфред направился к телефону, но Чинция его остановила:
— Не стоит, дорогой! Лучше выгоним их отсюда немедленно. Синьор Манетти, окажите любезность, выпроводите этих дам за дверь.
— Синьоры, прошу следовать за мной! — не заставил себя упрашивать Манетти. — Быстренько, быстренько!
— Но я голая! — взмолилась Рената.
— Это не беда, — возразил Манетти. — Сейчас Филиппо возьмёт в ванной ваше платье с чесночно-помидорным соусом и подаст вам его за дверь. Филиппо, будь добр, помоги синьоре.
— Какая красивая у меня дочка! — с восхищением и в то же время с горечью произнёс Дарио, издали наблюдая за девочкой, ожидающей вместе с Эдерой прибытия самолёта из Кельна.
— Да, — согласилась Дальма. — Но ты не должен к ней подходить. Помни, что ты обещал!
Они стояли в толпе встречающих, стараясь быть незамеченными Эдерой, и стороннему наблюдателю могло показаться, что это старые добрые знакомые тихо беседуют о том, о сём. На самом деле так оно, в общем, и было, только не мир и спокойствие определяли отношения этих двоих, а скорее усталость от долгого противостояния, полного взаимных обид и горьких разочарований.
Конец вражде был положен совсем недавно, после того, как Дарио отыскал Дальму в ателье, где она помогала Эдере. Он сказал, что приезд Дальмы в Рим хорошо было бы использовать для возможного примирения. Каялся в прошлых грехах. Клялся в любви к Дальме. А затем признался, что находится в отчаянном положении: проиграл десять миллионов, и если не вернёт их сегодня, то погибнет.
— Одолжи мне эти деньги! — взмолился он. — Ты единственная, на чью помощь я могу рассчитывать.
— И только ради этого ты разыграл предыдущую сцену? А я, дурочка, чуть было опять тебе не поверила! Уходи, Дарио! Не могу тебя видеть! Если бы ты просто попросил у меня денег, то, может быть, я тебе их и дала бы. Но теперь не дам! Оставь меня, будь добр.
В этот момент Дальму позвали в цех, а Дарио, увидев прямо перед собою чек на крупную сумму, взял его со стола и поспешно покинул помещение.
Пришедший за выручкой Манетти предложил заявить о пропаже в банк, чтобы там могли поймать за руку преступника, предъявившего этот чек. Но Дальма, догадываясь, кто мог оказаться этим преступником, испугалась за Дарио:
— Возможно, я сама его куда-то засунула. Завтра утром я перерою весь стол.
Манетти ушёл, а Дальма в бессилии откинулась на стуле, не зная, что ей делать. Внезапно она услышала робкий голос Дарио:
— Дальма… Я здесь… Возьми чек. Я не смог им воспользоваться. Прости. Клянусь: больше я никогда не встану на твоём пути.
— Нет, Дарио! Ты не поверишь, но рада тебя видеть, рада, что ты вернулся. Возьми этот чек и расплатись с долгами.
— Не могу! Ведь я украл его у тебя!
— Бери, Дарио. Ты прав: кроме меня, тебе некому помочь.
— Как же я виноват перед тобой, Дальма! — Дарио бросился к ней и, упав на колени, стал просить о прощении. — Я никогда не ценил тебя. Обманывал… Изменял тебе… Прости, если можешь.
— Дарио, скажи хотя бы сейчас, — вытирая слёзы, спросила Дальма, — Эдерина — твоя дочь?
— Да. Я виноват и перед нею, и перед Чинцией. У меня слишком много грехов. Я знаю, что не достоен тебя. Прощай.
— Подожди, — остановила его Дальма. — В таком состоянии человек не должен оставаться один. Если хочешь, мы вместе отвезём деньги твоим кредиторам…
…Самолет из Кельна, наконец, приземлился, и Дарио увидел, как Эдерина с криком: «Мамочка! Папочка!» бросилась навстречу родителям, и как счастливый Манфред подхватил девочку на руки: «Доченька, дорогая!»
— Дарио, пойдём, — дотронулась до его плеча Дальма. — Ты уже ничего не можешь изменить.
Андреа самозабвенно работал над портретом Мелоди, пытаясь вложить в него всё своё восхищение этой женщиной и все свои надежды на будущее — яркое и увлекательное. Дома Андреа теперь видели редко — он практически переселился в мастерскую. Несколько раз Эдера предлагала ему хотя бы вместе пообедать, но он ссылался на занятость и отсутствие аппетита. Однажды она всё же не выдержала — пришла в мансарду без предупреждения и обнаружила Андреа исхудавшим, небритым, с лихорадочно горящими глазами.
— Ты не должен так утомлять себя, — сказала Эдера, вовсе не надеясь, что Андреа услышит её.
— Я никогда не был так счастлив, как теперь, — возразил он. — Но ты права в одном: мне и вправду пора пообедать. Я не ел ничего со вчерашнего дня. Пойдём, дорогая.
Эдера тем временем заметила портрет Мелоди, и остановилась перед ним в изумлении.
— Какая красивая!.. Кто она?
— Это лицо, которое произвело на меня впечатление. Ну, пойдём же!
Выходя, они столкнулись с Манетти, который пришёл по приглашению Андреа, но из-за появления Эдеры оказался здесь весьма некстати.
— Я был здесь неподалёку и решил заглянуть, — мгновенно сориентировался Манетти, увидев испуганное лицо Андреа.
— А мы идём обедать. Не хотите, ли составить нам компанию? — преувеличенно весело произнёс Андреа.
— Я… собирался посмотреть картины, — нашёлся Манетти. — Если вы будете отсутствовать недолго, то я подожду вас здесь.
— Я вернусь примерно через час, — пообещал Андреа.
— У вас с Манетти какие-то секреты? — удивлённо спросила Эдера, когда они с Андреа вышли на улицу.
— Какие могут быть секреты! — рассмеялся Андреа. — Просто я хотел попросить его навести справки о владельцах галерей.
На самом же деле ему пришло в голову поручить Манетти, выяснить всё, что только возможно, о Мелоди.
— Я познакомился с нею в Испании, мы договорились об одном очень важном для меня проекте, но от неё нет никаких известий. Она, кажется, живёт на вилле Лас Энчинас неподалёку от Мадрида. Это, к сожалению, всё, что я знаю об этой женщине. И ещё… не следует о моей просьбе рассказывать, кому бы то ни было. В том числе и синьоре Эдере.
Ральф одобрил идею Франца о приобретении акций «Недвижимости Сатти», только усомнился, сможет ли Мелоди настолько задурить голову Андреа, чтобы тот согласился на такой безумный акт. Мелоди ответила, что она справлялась и с более крепкими орешками.
— Ладно, дерзай, — благословил её Ральф. — Но не слишком увлекайся сама!
— Ральф, я разочаровывала тебя когда-нибудь? — укоризненно посмотрела на него Мелоди.
— Нет, но нелишне будет предупредить: мальчик-то молоденький и смазливый.
— Ах, Ральф, ты же знаешь, в моём вкусе совсем иной тип мужчин, — сказала Мелоди. — А что я должна сообщить Францу?
— Думаю, пришла пора от него избавиться. Мы уже вытрясли из него достаточно много, а теперь он будет только путаться под ногами и совать свой нос, куда не следует. Скажи ему, что эта идея меня не заинтересовала. И отправим его подальше отсюда, на другой континент!
Получив от Ральфа задание, срочно выехать в Южную Америку с долгосрочным поручением, взбешённый Франц заявил Мелоди, что он, конечно, выполнит указание Ральфа, но если узнает о каком-либо обмане с её стороны, то ей придётся об этом горько пожалеть.
Глава 25
Услышав за ужином от Эдеры, что она в мастерской Андреа видела Манетти, Матильда намотала это на ус и призвала своего приятеля для конфиденциального разговора. Её интересовало, что замышляет этот мальчишка, совсем свихнувшийся на своей живописи и начисто устранившийся от семьи. Ссылка Манетти на профессиональную этику, не позволяющую раскрывать тайны клиентов, лишь ещё больше раззадорила Матильду.
— Вы бесчувственный чурбан, Манетти! Посмотрите на синьору Эдеру: она совсем извелась. На днях даже упала в обморок. Хорошо, хоть это случилось дома, и я ей вовремя помогла. А в вас нет никакой жалости к бедной девочке. Скажите, что на уме у нашего художника? Он ведь только вам доверился.
— Да ничего такого, что могло бы вас беспокоить, — упирался Манетти.
— Ох, своим скрытничаньем вы только заставляете меня подумать, что Андреа и в самом деле пустился в какие-то плутни.
— Уверяю вас, это не так, — и Манетти рассказал о задании, полученном от Андреа.
— Ну! Я же чувствовала, что тут дело не совсем чистое! — расстроилась Матильда. — Манетти, вы должны защитить синьору Эдеру и не дать Андреа натворить глупостей с этой дамочкой. И откуда она только взялась! Вы расскажете мне всё, что узнаете о ней. И не спорьте со мной! Идёмте, я угощу вас кое-чем вкусненьким.
Когда нетерпение Андреа достигло предела, Мелоди вдруг объявилась сама: просто позвонила по телефону и сказала, что она находится в Риме. Можно представить, как обрадовался её приезду Андреа! Но даже радость предстоящей встречи не помешала ему срочно связаться с Манетти и попросить его установить наблюдение за Мелоди.
— Мне важно узнать, где она остановилась, и с кем будет встречаться в Риме. Сейчас она приедет ко мне в мастерскую, а когда выйдет отсюда, вы последуете за ней. Словом, не мне же учить вас тому, что вы прекрасно умеете делать сами.
Встретившись с Андреа, Мелоди рассказала, как часто она вспоминала о нём, как пыталась представить его мастерскую, его картины. Андреа, в свою очередь, тоже не стал скрывать, с какими чувствами ждал этой встречи. Затем Мелоди весьма бегло осмотрела картины, не забывая при этом рассыпать щедрые похвалы. Собственный портрет привёл её в восторженное изумление, но она попросила не выставлять его, чем очень огорчила Андреа.
— Видите ли, мне бы не хотелось, чтобы его тут же кто-нибудь купил, — пояснила Мелоди.
— Я об этом не подумал… — признался Андреа.
— На днях к вам зайдёт синьор Вискалки, чтобы отобрать полотна для выставки. Я договорилась с ним: выставку мы устроим в его галерее.
— Это невероятно! У самого Вискалки! Мелоди, я не знаю, как смогу отблагодарить вас…