– Можно попробовать обратиться в Лазаретто[48], – сказал я. – Все суда, идущие в Филадельфию, должны вначале бросить якорь там. Там и команда и груз проходят строгий карантинный осмотр, дабы не занести в город заразу. Примерная дата прибытия Иеремии Мэтьюза в Филадельфию и пункт отправления его корабля нам известны. В реестрах карантинной инспекции должны значиться даты прибытия всех судов и даты, когда каждому из них было позволено покинуть карантинную станцию.
– Прекрасно, – одобрил Дюпен.
– А что будет с голубем в коробке? – вмешалась Мадди. – Отпустите, или я приготовлю его на ужин?
При мысли о жареной голубятине рот мигом наполнился слюной, и Дюпен с Сисси, очевидно, почувствовали то же самое.
– Лучше всего отпустить его, – сказала жена, – с запиской, привязанной к лапе, иначе адресат не узнает о завтрашней встрече.
– Что верно, то верно, – согласился я. – Дюпен, не окажете ли любезность? У вас явный талант очаровывать это создание.
Дюпен свернул записку, снял со шляпной коробки крышку, без каких-либо затруднений привязал записку на место и снова закрыл коробку.
– У меня есть идея, – сказал он.
Подняв коробку со стола, он вышел с нею из дому. Мы с Сисси поспешили следом, но, выйдя на парадное крыльцо, обнаружили, что Дюпен куда-то исчез.
– Дюпен?
– Я здесь, у кухонного окна.
Мы устремились за угол. Дюпен оказался там. Присев на корточки, он пристально вглядывался в землю под окном.
– Вы что-то нашли? – спросил я.
– Ни шагу дальше, – велел он, предостерегающе вскинув руку.
Остановившись, я тоже пригляделся к земле, но не смог различить ничего.
– Большая часть отпечатков затоптана, но этот очень неплох, – добавил он. – И направлен как раз в сторону окна. Думаю, мы вправе счесть его следом той особы, что выпустила голубя в ваш дом.
Я тоже присел на корточки и увидел в грязи довольно четкий отпечаток подошвы.
– Судя по размерам и глубине отпечатка, я бы предположил, что человек, выпустивший птицу к вам в кухню, меньше нас с вами ростом, но крепче сложен, или же просто тяжелее. И башмаки носит крепкие.
– Вы сумели определить все это по отпечатку ноги? – изумленно покачала головой Сисси. – Если бы Эдди не рассказывал мне столько небывалых историй о вашем искусстве аналитического мышления, месье Дюпен, я бы решила, что вы – настоящий волшебник.
– Это – всего лишь обоснованное предположение. И мне, так же, как и вам, интересно взглянуть, окажется ли оно верным.
Дюпен слегка улыбнулся и заговорщически понизил голос.
– Разумеется, весь фокус в том, чтоб, излагая результаты анализа, понадежнее скрыть последовательность рассуждений. Это создает иллюзию мистического могущества и может послужить немалым преимуществом, если противник потеряет голову от страха.
– Но ведь противник и сам может оказаться искушенным в подобных играх, – сказала моя жена. – Тогда загадка станет много сложнее.
Ах, как же она была права! Как долго мы с Дюпеном проигрывали эту игру там, в Лондоне!
– И вновь вы правы, миссис По. Надеюсь, мы с вами всегда будем оставаться на одной стороне.
– Надеюсь, эти опасения – не всерьез? – с улыбкой откликнулась Сисси. – Ну, а теперь идемте, выпустим птицу на волю. Пусть несет таинственное послание тому, кому оно предназначено.
Глава тридцатая
Четверть часа спустя я шагал вдоль Вайн-стрит рядом с Дюпеном. Друг мой нес в руках импровизированную голубиную клетку, сделанную Сисси из шляпной коробки, а в кармане моего пальто покоилась «Las Costumbres de la Gente de las Nubes». Дюпену пришло в голову, что выпускать птицу прямо у нашего дома бессмысленно – ведь долго нам за нею не угнаться, а вот выпустив ее близ Святого Августина, мы вскоре узнаем, не оттуда ли она послана, и не там ли находится адресат.
– Каков же будет наш план? – спросил я, когда мы приблизились к месту назначения.
– Дверь в каменной стене, за которой скрылись священники в ту ночь, когда мы последовали за ними из «Русалки», ведет в сады, верно?
– Верно. Бывало, мы с отцом Кином сиживали в церковных садах, но я не припоминаю, имеются ли там голубятни.
Когда впереди показалась стена, окружавшая земли Святого Августина, мы увидели человека, въезжавшего в широкие двустворчатые ворота на повозке, запряженной лошадью. Груз был укрыт смоленой парусиной. Повозка скрылась внутри, и створки ворот сомкнулись за нею.
– Интересно…
Проследовав к воротам, Дюпен для пробы потянул на себя калитку, прорезанную в их створке. Калитка на пару дюймов отворилась.
– Сейчас я выпущу голубя, – сказал мой друг, заглянув в щель, – а затем мы войдем и посмотрим, что произойдет далее.
– А если нам воспрепятствуют?
– Мы просто идем к отцу Нолану вернуть библиотечную книгу. Несомненно, опасаясь выговора, а то и чего похуже, от начальства, он почтет за благо не распространяться о наших истинных намерениях.
Вспомнив грозного, безжалостного отца Мориарти, я понял, что Дюпен прав.
– Тогда начнем.
Мы встали по сторонам от калитки, надежно укрывшись от всякого, кто мог бы заметить нас изнутри, и Дюпен снял со шляпной коробки крышку. Ничего не произошло. Я начал опасаться, что за время пути птица могла скончаться, но как только Дюпен взмахнул коробкой, будто собираясь подбросить ее кверху, голубь захлопал крыльями и взвился в воздух. Мы устремили взгляды к небу. Описав над нами круг-другой, голубь огляделся и опустился в сад. Мы с Дюпеном немедля скользнули внутрь, во владения Святого Августина.
– Там, – негромко пробормотал Дюпен, кивнув в сторону башенки, возвышавшейся над стеной, что окружала сад.
Увидев, как наш голубь влетает в оконце на вершине башенки, я понял: перед нами – не что иное, как искусно устроенная голубятня. Дверь у подножья стены вела внутрь, а еще одна, в боковой стене башенки, открывала путь к лестнице, поднимавшейся на стену. Мы остановились и умолкли, ожидая того, кто явится за доставленной голубем запиской, но время шло, а внимания к голубятне никто не проявлял. Я был готов напомнить, что наше присутствие начинает выглядеть подозрительно, но тут на лесенку вышел невысокий, тощий и жилистый августинец с голубем в руках. Его рост, сложение и манера держаться тут же заставили меня задуматься: уж не из тех ли он двоих, за кем мы последовали от «Русалки»? Священник вскинул руки к небу, и голубь взлетел ввысь – несомненно, с новой запиской, привязанной к лапе.
– Следите за птицей, – прошептал Дюпен. – Постарайтесь определить, в какую сторону она полетит – именно там и следует искать сообщника преступных святых отцов.
Голубь поднялся повыше, описал круг, свернул к северо-западу и скрылся в небесной синеве.
– Очевидно, не в сторону Олд Блокли, – заметил я.
– В самом деле. Интересно, кто это – отец Кэррол или же отец Хили? Вероятно, последний – по словам нашего юного взломщика, именно он здесь ведает голубями.
Я перевел взгляд на священника, пристально наблюдавшего за полетом выпущенного голубя.
– Теперь идемте в библиотеку – якобы с тем, чтоб, как обещано, вернуть отцу Нолану книгу. Хотелось бы выяснить, кто имеет доступ к драгоценным книгам и где хранится реестр сего золотого фонда библиотеки, – сказал Дюпен.
Я повел друга внутрь. Отец Нолан оказался на месте – сидел за столом и, с головой погрузившись в чтение некоего древнего фолианта, не замечал ничего вокруг.
– Добрый день, сэр, – заговорил я. – Похоже, книга весьма увлекательна?
При звуке моего голоса священник встрепенулся, точно испуганная лошадь, когда же он поднял на нас взгляд, на лице его отразилась гримаса крайнего изумления.
– Мистер По и шевалье Дюпен. Какой нежданный сюрприз. А я вот улучил минутку для чтения перед началом занятий с учениками.
– Да, сутки так коротки, что найти достаточно времени для чтения – дело нелегкое, – согласился Дюпен. – Посему мы вас надолго не задержим.
– Отчего же, я буду счастлив помочь, – возразил отец Нолан.
– Мы принесли назад книгу из особого шкафа, – сказал я, вынув книгу из кармана и протянув ему.
– Благодарю, господа. Просто камень с души, – с немалым облегчением на лице откликнулся отец Нолан, принимая у меня том. – А я уж начал опасаться, как бы отца Кина не обвинили в воровстве, заметив ее отсутствие.
Пройдя к шкафу с драгоценными книгами, он выудил из кармана связку ключей. Дюпен присоединился к нему, и я последовал за обоими. Отперев застекленную дверцу, отец Нолан скользнул взглядом по книгам, стоявшим с левого краю полки, и раздвинул их, освобождая место для «Las Costumbres de la Gente de las Nubes».
Дюпен внимательно пригляделся к книгам в открытом шкафу, а затем принялся рассматривать книги, выставленные в соседних, остававшихся запертыми.
– Полагаю, отец Мориарти проверяет драгоценные книги регулярно? – спросил Дюпен, не отрывая взгляда от полок.
– Так и есть, – кивнул отец Нолан. – Вчера я отговорил его от ревизии, но во второй раз уже не смогу, можно не сомневаться.
Я задался мыслью, ведет ли учет книгам сам отец Нолан, и знает ли он, что великолепного экземпляра «La Langue des Oiseaux» в шкафу больше нет.
– Во время прошлого визита я заметил, что драгоценные книги расставлены в алфавитном порядке, по заглавиям. А нет ли здесь, в библиотеке, их алфавитного перечня? – спросил Дюпен.
– Разумеется, есть.
– Могу я взглянуть на него?
– Сэр?
Святой отец поднял брови, очевидно шокированный Дюпеновой просьбой.
– Я полагаю, что здесь ведется преступная торговля драгоценными книгами, и хотел бы проверить свои предположения.
Отец Нолан был так потрясен, что не сразу нашелся с ответом.
– Но не думаете же вы, будто отец Кин взял из шкафа и другие книги, – сказал он, указывая на возвращенный нами том.
– Разумеется, нет, – поспешно ответил я. – Возможно, отец Кин застал виновного, или виновных, за похищением книг и посему был убит. И преступник, скорее всего, не из посторонних, а проживает здесь, при церкви.